Глава 21
Машина остановилась у ворот.
Всю дорогу они ехали в полной тишине.
Ни-ки смотрел в окно, стиснув зубы. На лице — кровь, тень злости и что-то, что он сам не признавал.
Джиа же тихо украдкой смотрела на его разбитые руки, на следы ударов.
Но между ними лежала пропасть.
Они вошли в дом.
Ни-ки молча прошёл мимо неё, будто не замечая.
Его шаги были тяжелыми — он был измотан и физически, и эмоционально.
Дверь его комнаты хлопнула.
Джиа стояла в коридоре, сжав пальцы.
Потом решительно развернулась, взяла аптечку и пошла за ним.
______________________________________
Она тихо открыла дверь.
Ни-ки уже снял рубашку — его мышцы играли под кожей, на теле расползались свежие синяки.
Он резко вскинул голову:
— Что ты делаешь?
Джиа сглотнула.
— Я... я обработаю твои раны.
— Не надо. Я сам могу.
Но она не слушала.
Подошла резко, решительно толкнула его в грудь — он упал на край кровати.
Она опустилась перед ним на корточки, открыла аптечку.
Руки дрожали.
Она мочила вату спиртом, подняла взгляд.
Он молча наблюдал за ней.
Грудь вздымалась от дыхания.
Полуголый, сильный, опасный — он будто стал ближе, чем когда-то.
Джиа замерла на мгновение, видя его так ясно.
Сердце кольнуло болью и чем-то ещё, от чего она сама испугалась.
Она осторожно коснулась его раны ватой.
Ни-ки тихо втянул воздух — больно.
— Потерпи... — прошептала она.
Он смотрел на неё сверху, глаза темнели.
— Мне твоя помощь не нужна.
— Тогда зачем ты влез в эту драку? — голос её стал твёрже.
Он не отвёл взгляд.
— Я разве не дал тебе понять ещё тогда, что ты не будешь встречаться с ним?
— Но зачем? Почему ты это делаешь?
Его лицо исказилось злостью, ревностью, болью.
— А что — дать тебе шанс наслаждаться жизнью?
— Почему ты хочешь, чтобы я страдала? — голос её сорвался.
Он резко схватил её за запястье.
Её тело дёрнулось.
— Потому что вы разрушили мою семью, Джиа!
Я устал это повторять!
Его голос звучал так глухо и яростно, будто он снова переживал ту боль.
— Поэтому ты будешь страдать перед моими глазами.
— Ни-ки... мне больно... отпусти... — прошептала она, слёзы потекли по щекам.
Но он только сильнее сжал ее запястья.
— Ты такая жалкая, Джиа.
Он наклонился ближе, горячее дыхание коснулось её уха.
— Но ты всё ещё моя... Моя жертва.
— И не думай, что я дам тебе жить спокойно. Никогда.
Он оттолкнул её, встал.
Его лицо было тёмным, будто закрытым.
— Выйди.
Холодно, резко.
Джиа поднялась, но не сдвинулась.
— Перестань, Ни-ки... не делай мне больно... — её голос дрожал.
— Я не уйду. Я буду здесь.
Он нахмурился. В нём вспыхнула ещё одна искра ярости.
Он шагнул к ней, подхватил на руки — как мешок, без нежности. Джиа вскрикнула.
Он вынес её из комнаты и поставил на пол в коридоре.
— Уходи.
Его глаза были ледяными.
— Я не желаю тебя видеть.
Он захлопнул дверь прямо перед её лицом.
Джиа осталась стоять.
Потом медленно опустилась на пол, уткнувшись лицом в колени.
Её тихие всхлипы заполнили пустой коридор.
За толстой дверью Ни-ки стоял, упершись руками в стену.
Он не смотрел на неё — но слышал каждый её всхлип.
И ненавидел себя за то, что это причиняло ему боль.
______________________________________
Джиа всё больше не могла держать в себе вопросы, которые терзали её сердце.
Почему мама вышла замуж за отца Ни-ки? Почему господин Наоки прогнал мать Ни-ки? Почему всё было так запутано?
Она решилась и однажды осталась с мамой наедине.
— Мам... — начала Джиа осторожно. — Я... хочу знать... почему ты вышла замуж за отца Ни-ки? И почему он прогнал маму Ни-ки?
Мама вздохнула и посмотрела на дочь серьёзно.
— Джиа... — начала она тихо. — Мать Ни-ки изменила отцу Ни-ки. У неё был другой мужчина. Отец Ни-ки узнал об этом и выгнал её.
Джиа замерла. Слова её матери перевернули всё, что она знала.
— А потом... — продолжала мама, — Мы вместе строили жизнь, создавали семью, и со временем решили пожениться.
Джиа почувствовала, как в груди что-то сжимается. Всё это время Ни-ки не знал всей правды. Он думал, что его мать ушла по их вине, но реальность была иной.
Она хотела рассказать маме кое-что о себе — о том, что произошло с Ни-ки.
Но слова застряли у неё в горле. Ей было страшно. Ей было стыдно.
— Я... — начала она, но тут замолчала.
— Джиа? — мама посмотрела на неё с заботой.
Джиа лишь кивнула, сдерживая слёзы, и тихо ушла.
В её голове бурлили чувства — шок, растерянность, смесь злости и нежности. Она понимала, что теперь многое нужно переварить самой.
______________________________________
Родители Джии и Ни-ки уехали в далёкое место по делам, оставив их одних дома. В тишине особняка Джиа собралась с духом, решив задать вопрос, который давно не давал ей покоя.
— Ни-ки... — начала она тихо, но твёрдо, — ты хоть раз спрашивал своего отца, почему он выгнал твою маму?
Ни-ки молчал, сжимая челюсти. Затем холодно сказал:
— А зачем? И так понятно... из-за твоей мамы.
Джиа крепко сжала руки в кулаки, пытаясь держать себя в руках:
— Ни-ки, у твоей мамы был другой мужчина.
Ни-ки резко встал, подошёл к ней и холодно прошипел:
— Умолкни, Джиа. Я не позволю тебе говорить такое про мою маму!
Джиа, не сдерживая злости, отрезала:
— А ты ведь тоже говорил про мою маму ужасные вещи!
Ни-ки уже с гневом:
— Твоя мать... ещё та змея! Она одурманила моего отца!
Джиа не выдержала и ударила его по щеке, требуя замолчать. Но Ни-ки сжал её за запястья, его голос прозвучал холодно и болезненно:
— Всё это правда!
— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — рыдала Джиа. — Перестань причинять мне боль... Я уйду, если ты этого хочешь.
Ни-ки отпустил её руку. В порыве злости он схватил вазу со стола и бросил её на пол, разлетевшись осколками. Джиа закрыла уши и заплакала, наблюдая за его гневом.
Ни-ки заметил её слёзы. Он подошёл и сел рядом, голос хриплый от эмоций:
— Я ненавижу тебя, Джиа...
Джиа подняла голову, сжав зубы от боли и отчаяния:
— Пусть проклят тот день, когда я доверилась тебе... Когда я переспала с тобой... Когда я влюбилась в тебя!
Ни-ки наблюдал за её страданиями с болью в сердце. Ему хотелось обнять её, поцеловать, прижать к себе... но он сдержался. Месть была важнее любви.
_____________________________________
Пока Джиа и Ни-ки ссорились, дверь резко приоткрылась, и в комнату вошёл главный помощник отца. Его лицо было серьёзным, напряжённым.
— Дети... — начал он тихо, но с тревогой.
Ни-ки и Джиа одновременно обернулись к нему, напряжение в комнате сразу усилилось.
— Господин Наоки и госпожа Мария попали в аварию, — продолжил помощник, голос срывался. — К сожалению, господин Наоки скончался на месте. А госпожа Мария всё ещё в больнице, её состояние тяжёлое.
Слова висели в воздухе, словно ледяной кулак сжал их сердца. Джиа замерла, слёзы наворачиваются на глаза, руки дрожали. Она не могла поверить услышанному.
Ни-ки стоял, как поражённый громом, лицо белое, глаза широко раскрыты. Он ощущал, как что-то внутри него сжимается, как будто мир вокруг внезапно перестал существовать. Его губы едва шевелились, но голова уже была полна паники и тревоги.