Глава 20
Особняк Николаса сиял огнями — музыка гремела так, что вибрировали стены, подсветки играли оттенками красного и синего. Толпа подростков танцевала, смеялась, воздух был пропитан запахом алкоголя, парфюмов и сладкого дыма.
Это была грандиозная вечеринка года — вход только по приглашениям.
И одно правило знали все:
Ни-ки запрещено заходить сюда.
Но когда он услышал, что Джиа внутри — он даже не замедлил шаг.
Просто распахнул двери с такой силой, что музыка будто на мгновение стихла.
Глаза людей в зале обернулись к нему. Кто-то прошептал его имя. Кто-то отступил в сторону.
Он входил как буря.
Джиа сидела на диване рядом с Николасом.
Её подруги смеялись, держали напитки, снимали сторис.
Джиа выглядела... свободной. Красивой. Счастливой.
И это бесило Ни-ки сильнее всего.
Он шёл через толпу, не отводя взгляда от неё.
Гул вечеринки растворялся.
Брызги света отражались в его глазах — холодных, опасных.
Он приблизился и остановился прямо перед ними.
— Я забираю её.
Голос его был ровным, но все в комнате почувствовали, что внутри у него шторм.
Николас лениво откинулся назад, приподняв бровь:
— Я что, плохо объяснил, Ни-ки? Она здесь со мной. И она сама решает.
— Ты слышал, что я сказал, — Ни-ки сжал челюсть. —Я предупредил тебя: не встречаться с ней.
— Мы встречаемся, — спокойно сказал Николас. — Смирись.
Смириться?
Это было последнее слово, которое применимо к Ни-ки.
Он резко взял Джию за руку, потянув к себе:
— Вставай. Мы уходим.
Но Джиа вскинула взгляд — твёрдый, колючий — и выдернула руку.
— Не трогай меня.
Её голос был холоднее, чем музыка вокруг.
И в этот момент у Ни-ки что-то внутри сверкнуло, как ломающийся лёд.
Николас поднялся на ноги.
— Ты хочешь забрать её? — он усмехнулся. —
Хорошо. Но давай... немного развлечёмся.
Толпа вокруг моментально поняла — будет драка.
Вечеринка превратилась в арену.
— Если ты выигрываешь, — сказал Николас, приближаясь к нему, — забираешь свою "сестру".
— Если выигрываю я — ты и твоя банда признаёте нас первыми.
Навсегда.
Ни-ки смотрел только на Джию.
Как будто спрашивал её молча:
«Ты правда думаешь, что я позволю кому-то забрать тебя?»
Она была напугана.
Её пальцы дрогнули.
Она понимала: сейчас из-за неё могут пострадать люди.
Но Ни-ки уже сделал шаг вперёд.
Он схватил ладонь Николаса — крепко, как хватка ловушки.
— Идёт.
Схватка была решена.
Толпа отступила, образовав круг.
Музыка стихла.
Лампы мигали, создавая ощущение, будто время замерло.
Николас улыбался.
Ни-ки — нет.
Для него это не была игра.
Это была территория. Границы. Примитивный инстинкт.
И её имя.
И никто не собирался отступать.
Толпа сгрудилась плотным кольцом, превращая центр особняка в импровизированный ринг.
Музыка была выключена — только гул голосов, напряжение и предвкушение.
Николас снял цепочку, передал другу.
Ни-ки просто закатал рукава — без лишних движений, без слов.
Его взгляд был хищным, опасным.
Джиа стояла у края круга.
Её сердце тряслось, но она держала лицо, будто пыталась убедить себя, что всё под контролем.
Но её глаза выдавали страх.
Страх именно за него.
Кто-то выкрикнул:
— Начали!
И драка началась.
Николас первым бросился вперёд — резкий удар в плечо.
Ни-ки отступил, перехватил руку и ответил прямым хук-ударом в скулу.
Звонкий звук разлетелся по всему залу. Толпа взревела.
Они двигались как два опытных бойца — шаг, удар, уклон, снова удар.
Кулаки свистели в воздухе.
Лица краснели от ударов, дыхание становилось рваным.
Джиа прижимала ладони к груди.
Её колени дрожали.
Каждый раз, когда Ни-ки получал удар, она будто сама чувствовала его боль — но не делала ни шага, чтобы вмешаться, понимая, что это бесполезно.
Наконец Николас язвительно ухмыльнулся, вытирая кровь с губ:
— Чего ты пристал к своей "сестре", а?
Все знают — она тебе не родная.
В тот же миг Ни-ки резко сблизился — и нанес сильнейший удар в челюсть.
Толпа ахнула.
— Главное, что она — МОЯ.
Он задыхался, но голос был стальным.
— И не важно, сестра она мне или нет.
Николас рассмеялся сквозь кровь.
— Я с самого начала знал, что ты к ней неравнодушен.
Это видно по тому, как ты смотришь на неё... как сейчас пытаешься вырвать её у меня.
Ни-ки скрипнул зубами, глаза сузились.
Он ударил его снова — в сторону головы.
— Заткнись.
Но Николас не остановился:
— Знаешь, она же тоже со мной из выгоды.
Она не любит меня. Ну да ты и сам знаешь.
Ни-ки напрягся.
— О чём ты говоришь?
Николас усмехнулся:
— Она предложила мне деньги, чтобы "встречаться" с ней.
Жаль, правда, что мне так и не достался шанс... по-настоящему насладиться ею.
Последние слова стали спусковым крючком.
С яростью, которая кипела всё это время, Ни-ки ударил его со всей силой.
Удар был такой, что Николас рухнул на пол, сбивая дыхание.
Толпа взорвалась криками.
Ни-ки подошёл к нему, положил ногу рядом, наклонился:
— Раз уж ты знаешь всё это — держись от неё подальше.
Его голос был низким, глухим.
— Я давно отметил её как свою.
Все это знают.
Теперь знаешь и ты.
Он развернулся.
Его лицо было в крови, разбитая губа, рассечённая бровь.
Но он стоял так твёрдо, будто ничего не чувствовал.
Люди хлопали, кто-то свистел, кто-то кричал его имя.
Он победил.
Джиа смотрела на него — и замерла.
Её дыхание сбилось, ей стало страшно и горько одновременно.
Она хотела подойти к Николасу — проверить, жив ли он, нужна ли помощь...
Но Ни-ки резко схватил её за запястье, железно.
Он повёл её прочь из особняка.
Она почти бежала за ним, не успевая за его шагами.
На улице он резко остановился.
Развернулся к ней.
Глаза темные, злые, полные ревности и бешенства.
— Джиа, — сказал он низко.
— В следующий раз Николас будет покойником.
— Я убью его сам.
Он вытер кровь с губ тыльной стороной руки.
— Я пожалел его только потому... что ты за него заступилась.
Затем он подошёл к ней, легко взял её за руку и повёл дальше — уверенно, почти властно, словно победитель, забирающий свой трофей... или возвращающий то, что по праву принадлежит только ему.