Глава 19
После того, что произошло, Джиа изменилась.
Она уже не была милой, послушной девушкой, какой привыкли её видеть родители и окружающие.
За семейным столом она молча сидела, не глядя на родителей, игнорируя их разговоры.
Ни-ки наблюдал за ней с другого конца стола.
Он видел холод в её глазах, в позе, в каждом её движении.
Время шло.
Она больше не говорила с Ни-ки. Его взгляды, прикосновения — всё это она игнорировала.
_____________________________________
Но однажды Джиа собралась с силами.
Она решила провести время с подругами, сходить на ночёвку.
Отпросилась у мамы, та кивнула, отпустив её.
Ни-ки был занят и не заметил, что Джиа ушла.
Вечером он понял, что её нет дома.
Сердце забилось сильнее, внутреннее напряжение усилилось.
Он спросил маму Джиа:
— Где она?
— Она ушла на вечеринку с подругами, вернётся завтра, — ответила та спокойно.
Ни-ки не находил себе места.
Он понимал, что не должен контролировать её, но мысль о том, что на ночёвке могут быть не только девушки, доводила его до безумия.
Он промолчал, стиснув зубы, и решил поговорить с ней завтра.
______________________________________
На следующий день Джиа вернулась домой.
Она спустилась за обедом, холодная и отстранённая.
Ни-ки внимательно следил за каждым её движением, но она целенаправленно его игнорировала.
После того как Джиа осталась одна на кухне, Ни-ки подошёл.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он тихо. — Восстанавливаешься?
Джиа молчала, продолжая игнорировать его.
Ни-ки улыбнулся слегка, раздражённо:
— Молчишь? Ну что ж, я заставлю тебя говорить.
Она попыталась уйти, но он одним движением прижал её к кухонному столу.
— Слышал вчера ты ушла на ночёвку, — сказал он ровно, но с ощутимой угрозой.
Джиа не ответила.
— Будь добра, никаких вечеринок! — продолжил он. — До окончания школы. Тебе осталось всего 5 месяца.
Она подняла голову, глаза сверкнули:
— Ты мне никто, Ни-ки.
Он наклонился ближе, голос стал холодным и властным:
— Джиа... ты забываешь, что я могу всё. В том числе рассказать твоей маме всю правду.
Она с силой толкнула его:
— Хватит! Прекрати давить на меня! Перестань!
Ни-ки тихо засмеялся, слегка злорадно:
— Это будет продолжаться пока ты не окончишь школу и не улетишь отсюда.
— До каких пор ты будешь шантажировать меня? — выдохнула Джиа.
— Пока ты будешь нарушать правила, — сказал он, холодно. — Если не хочешь, чтобы я рассказал всё маме, откажись от вечеринок и будь дома.
Джиа с вызовом посмотрела на него:
— Почему ты хочешь, чтобы я сидела дома? Я тоже хочу отдыхать. Хочу веселиться.
Ни-ки приблизился к ней, и его голос стал жёстким, ледяным:
— Потому что ты не должна веселиться. Ты должна страдать.
Он развернулся и вышел, оставив Джиа одну на кухне.
Она сжала кулаки, в глазах — смесь злости, обиды и внутренней силы, которую она начала собирать.
______________________________________
Джиа всё меньше желала жить по правилам Ни-ки.
Его холодность, его девушка, его жестокие игры — всё это больше не ломало её.
Наоборот, внутри неё что-то щёлкнуло.
Если для него всё, что было между ними, — месть и каприз, то она тоже может играть.
Она устала страдать в одиночку, пока тот, кто причинил ей боль, гуляет и улыбается другой.
И впервые за долгое время Джиа решила: хватит.
Ей писали парни, звали на свидания, интересовались...
Но она всех игнорировала из-за Ни-ки.
Теперь же — больше не намерена.
Она нашла контакты Николаса — того самого, с кем Ни-ки был в вечной холодной войне.
И, встретившись с ним, сказала прямо:
— Давай встречаться... за деньги. Только без прикосновений. Просто игра.
Николас ухмыльнулся — для него это было идеальной возможностью задеть врага.
И согласился.
_____________________________________
После первой «встречи» с Николасом Джиа выложила фото в инстаграм — идеально подобранное, намекающее, что они вместе.
Ни-ки ничего не подозревал...
Пока его друзья не показали ему пост.
Его охватило бешенство. Дикое, тёмное, неконтролируемое.
Он не стал ждать.
Он пришел домой сразу прошел в её комнату и сел, словно хозяин этого места.
Когда Джиа вошла, она вздрогнула, увидев его в темноте.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она, стараясь говорить твёрдо.
Ни-ки поднял взгляд, спокойный, но опасный:
— Слышал, ты теперь с Николасом.
— И что? — наигранно равнодушно бросила она.
Этого ему было достаточно, чтобы сорваться.
— Значит, раз легла под меня, решила и под него лечь? — тихо, но ядовито.
Эти слова ударили её так сильно, будто воздух выбили из груди.
Но она не дала ему увидеть свою боль.
— Какая тебе разница, Ни-ки? — шепнула она с усмешкой. — Ты же своё уже взял.
Ты сам сказал, что тебе на меня всё равно.
Он напрягся, пальцы сжались в кулак.
Но молчал.
— Ты, кажется, забываешь, что я могу всё рассказать твоей маме, — холодно произнёс он.
Джиа шагнула к нему почти вплотную.
— Иди. Расскажи. Давай, Ни-ки... чего стоишь? — её голос был ледяным.
Её непоколебимость выбила его из равновесия.
Он смотрел на неё, как на что-то незнакомое.
— Ты правда думаешь, что я позволю тебе встречаться с Николасом? — тихо, опасно.
— НИКОГДА МИЛАЯ
— Я разберусь сама, — так же тихо ответила она. — Ты мне не указ.
Держись от меня подальше.
Она взяла его за руку, пытаясь вытолкать его из комнаты.
Но Ни-ки резко перехватил её, притянул обратно — так быстро, что она выдохнуть не успела.
И в следующий миг уже лежала на кровати, прижатая его телом.
Джиа испуганно заморгала, пытаясь вырваться, но он перехватил её запястья и остановил движение.
— Ты не будешь с ним встречаться, — прошептал он ей в ухо. — Прими это как предупреждение.
Он отпустил её так же резко, как и схватил, встал и пошёл к двери.
Не оглядываясь.
А Джиа лежала, едва дыша, не понимая...
Если он её ненавидит — почему ему не всё равно?
Если она для него ничего не значит — зачем запрещает?
Почему он в ярости... от ревности?..
Ни-ки по-настоящему поразила мысль, что он действительно мог бы рассказать её матери обо всём, что произошло между ними — достаточно одного слова, и мама Джии отвернулась бы от дочери.
Но он не смог.
Да, он пугал её, бросал тени намёков, словно шантаж, лишь чтобы видеть, как дрогнет её взгляд...
Но раскрывать правду он никогда не собирался.
Слишком она была для него значима — или, возможно, он просто не видел смысла разрывать старые раны, ведь между ними всё уже было закончено. Окончательно.