Глава 15
На следующий день Джиа старалась держаться подальше от Ни-ки. Она не отвечала на его взгляды, ускоряла шаг, когда он появлялся рядом, избегала любой возможности встретиться с ним. Ни-ки заметил это сразу. Внутри что-то сжалось — он понял, что вчера перегнул палку, что слишком давил на неё, слишком жадно проявлял свои чувства, оставляя Джию в замешательстве и растерянности.
Он не сказал ничего вслух, лишь хмуро наблюдал за ней, сдерживая свои эмоции. Он понимал: вчерашний день оставил на ней след, и сейчас ей нужно пространство.
Когда Джиа, наконец, вышла из своей комнаты,
Ни-ки был готов. Он подошёл к ней, захватил её за руки, держа крепко, но без грубости, и нес в свою комнату. Дверь тихо закрылась за ними. Он посмотрел на неё, глаза полны строгого, но обеспокоенного взгляда:
— В чём дело, Джиа? Почему ты игнорировала меня? — спросил он, голос глубокий, властный, но с ноткой тревоги.
Джиа замолчала, сжимая его ладони в своих. Её глаза искрились эмоциями, но она наконец решилась и сказала тихо, с напряжением в голосе:
— Ты думал, что ты вчера сделал?
Ни-ки чуть нахмурился, внутренне готовясь услышать правду, которую она собиралась выговорить. Он ощущал напряжение, смешанное с ожиданием и скрытой тревогой, потому что понимал: сейчас она впервые скажет ему о своих чувствах и страхах напрямую.
Джиа сжала руки в кулаки, взгляд её горел:
— Ты побил человека у меня на глазах, хотя целовала его я. Ты нес меня на руках, словно я вещь... а потом поцеловал против моей воли! И потом признался, что с ума сходишь по мне?
Ни-ки кивнул, серьёзно и немного смущённо:
— Если бы ты осталась дома, всего этого не было бы.
Джиа слегка улыбнулась, голос мягко прокатился по комнате:
— Конечно... всегда виновата я.
Её глаза вспыхнули снова, и она спросила:
— У тебя есть девушка... какого черта ты целуешь меня?
Ни-ки замялся на мгновение, сжав губы:
— Аями... она мне не девушка.
Джиа приподняла бровь, недоверчиво:
— Правда? Но вы держались как пара.
Ни-ки подошёл ближе, глаза острые, но в них мелькала тёплая искра:
— А ты ревнуешь?
Джиа взглянула прямо на него, с немного надменной серьёзностью:
— Подумаешь, будто ты ни разу меня не ревновал?— усмехнулась Джиа.
Ни-ки медленно подошёл ближе, кончиками пальцев приподнял её лицо за подбородок и негромко произнёс:
– Да, ревную. Я и не скрывал этого.
Ни-ки наконец протянул руки и обнял её, держа крепко, но заботливо. Джиа сначала замялась, а затем осторожно обняла его в ответ. Его улыбка появилась, мягкая, чуть игривая:
— А как насчёт моего признания? — тихо спросил он, глядя прямо в её глаза.
Джиа почувствовала, как сердце колотится сильнее, и на миг замерла, понимая, что этот разговор только начинается.
Джиа прижалась к нему, тихо шепча:
— А что мы скажем родителям?
Ни-ки слегка сжал её в объятиях, удерживая рядом:
— Пока будем молчать. Когда придёт время, всё проясним вместе.
Джиа кивнула и глубже прижалась к нему. Они наконец обнялись по-настоящему — долго, тихо, без слов.
Но внутри Ни-ки что-то щёлкнуло тревожно. Он понимал, что не должен был сближаться с ней так быстро, что, возможно, признание было преждевременным. И всё же... он не мог оторваться от этого ощущения близости, от того тепла, которое она давала ему просто своим присутствием.
Он крепче сжал её, чуть закрывая глаза, стараясь удержать этот момент, пока не придёт время всё обсудить.
_____________________________________
Их отношения росли так же незаметно, как вечерний свет, который мягко ложился на стены их дома.
Снаружи — всё по-старому.
Но внутри — огонь, который уже невозможно было погасить.
Ни-ки стал забирать Джию в школу: на своей машине, если удавалось уехать незаметно. Он ждал её после уроков, пока она выбегала к нему с рюкзаком, пряча улыбку, которую могла увидеть любая лишняя пара глаз.
Дома они проводили время в комнате — тихо, спокойно.
Иногда он лежал на полу, а она сидела рядом, закидывая ноги на его живот и болтая о школе.
Иногда она засыпала у него на плече.
Поцелуи были мягкими — короткими, тёплыми, украденными.
И Ни-ки каждый раз останавливал себя, когда чувствовал, что может зайти дальше.
Он дал себе слово.
Пока она несовершеннолетняя — никаких границ не будет нарушено.
Только то, что не причинит вреда.
Только то, что она сама хочет.
Он берег её — даже сильнее, чем себя.
_____________________________________
Но родители чувствовали атмосферу, которая менялась.
Слишком много взглядов.
Слишком много тихих шагов.
Слишком много «случайных» прикосновений.
И однажды мама позвала Джию на кухню.
Она мыла посуду, но руки её будто застыли в воде.
— Джиа, любимая... ты же знаешь, что Ни-ки тебе как брат.
Ты ведь не чувствуешь к нему... чего-то большего?
Сердце у Джии едва не выпрыгнуло. Но она улыбнулась — спокойно, уверенно:
— Нет, мам. Всё как всегда.
Мама чуть прищурилась, словно видела её насквозь.
— Хорошо. Просто будь осторожна, ладно?
И хотя разговор был коротким...
Джиа поняла, что скрывать дальше будет сложнее.
Но мысль о том, что она влюбилась в Ни-ки по уши, делала её... счастливой.
И больной одновременно.
Она знала: если придётся расстаться — она сломается.
Пока же... они просто наслаждались каждым моментом.
_____________________________________
На выходные Ни-ки предложил:
— Пойдём со мной кое-куда. Я хочу оставить знак... только наш.
Студия была маленькая, уютная, почти спрятанная в переулке.
Мастер работал тихо, не задавал лишних вопросов.
Они выбрали маленькие татуировки-рыбки — как символ того, что даже если их разнесёт течением, они всё равно найдут друг друга.
У Джии — красная, изящная, тонкая.
У Ни-ки — чёрная, более чёткая, сильная.
Область запястья, ближе к внутренней стороне — там, где тату видел только тот, кому позволено.
Когда мастер закончил, Ни-ки взял её руку и коснулся губами её кожи возле тату:
— Теперь ты моя. И я твой. Что бы ни случилось.
Джиа улыбнулась — нежно, влюблённо.
В их мире сейчас было спокойствие.
Тишина перед бурей.
Такая сладкая, такая опасная...