Глава 14
Вечеринка была шумной, наполненной светом и дымом. Здесь были почти все: студенты, знакомые лица, те, о ком ходили слухи.
Джиа вошла вместе с подругами — и сразу почувствовала на себе взгляды. Сегодня она действительно выглядела красиво. Настолько, что даже старшие ребята оборачивались.
Она танцевала под музыку, держала в руках стакан сока и пыталась почувствовать себя частью этого мира — свободной, взрослой.
И именно в этот момент её заметил парень, который был слишком хорошо известен в этих кругах — Николас.
О нём говорили: лидер банды, опасный, дерзкий, популярный.
Но главное — то, чего Джиа не знала: он и Ни-ки были врагами.
Николас медленно подошёл к ней, оценив взглядом.
— Что тут делают школьницы? — сказал он с легкой усмешкой.
Джиа улыбнулась в ответ:
— Так заметно, что я школьница?
— Очень, — кивнул он. — Но ты... чертовски красивая. Как тебя зовут?
Она назвала своё имя. Он тоже.
Николас протянул руку — уверенно, дерзко.
Джиа медленно подала свою — и почувствовала, как его пальцы мягко замкнулись вокруг её руки.
Разговор пошёл легко.
Джиа смеялась, улыбалась — впервые за долгое время будто чувствовала себя обычной девушкой, которой смешно, приятно и интересно.
Но всё оборвалось внутри нее, когда она случайно заметила его.
Ни-ки.
Он тоже пришёл.
И не один — его рука лежала в руке яркой блондинки, уверенной, красивой, будто созданной для его холодного образа.
Джиа застыла.
Ревность ударила неожиданно и резко.
Ни-ки замедлил шаг, когда увидел её.
Её — ту, что должна была быть дома.
Её — которая сидела рядом с Николасом.
Во рту у него пересохло, но по лицу этого было не понять.
Только его глаза — они резко потемнели.
Джиа быстро отвела взгляд, будто боялась выдержать его.
Ни-ки подошёл ближе, не отпуская руки своей девушки.
Она чуть прижалась к нему — и Джиа почувствовала, как что-то внутри нее сжалось.
Николас поднялся, глядя на Ни-ки с фальшивой вежливостью.
— Кого я вижу. Ни-ки. Как дела?
Ни-ки даже не посмотрел на него.
Он смотрел только на Джию.
— Что ты здесь делаешь? — холодно спросил он.
Джиа молчала, будто язык онемел.
— Я спросил, что ты здесь делаешь, — голос Ни-ки стал жёстче.
Музыка будто приглушилась. Несколько человек обернулись.
К их столу подошли ребята из обеих компаний — напряжение в воздухе стало почти осязаемым.
Все думали только об одном: сейчас они подерутся.
Николас заметил это и приподнял бровь.
— Вы знакомы?
И тогда Джиа резко сказала:
— Нет. Не знакомы.
Слова ударили по Ни-ки сильнее, чем она могла представить.
Он сделал шаг к ней и почти приказал:
— Вставай. И пошли домой.
Но Джиа осталась сидеть, упрямо смотря ему в глаза.
Он уже потянулся, чтобы взять её за руку, но—
Николас перехватил его запястье.
— Эй, Ни-ки, — тихо сказал он, — не пугай моего гостя.
Тишина стала ледяной.
Ни-ки сорвал руку Николаса, даже не глядя на него.
— Не вмешивайся.
Его девушка рядом с ним шепнула тревожно:
— Ни-ки, кто она? Что происходит?
Ни-ки выдохнул — коротко, резко.
И будто бросил нож в воздух:
— Моя сестра.
Вокруг раздались удивлённые шепоты.
У Ни-ки есть сестра?
Почему он так реагирует?
Джиа же сглотнула и отвернулась, чувствуя, как сердце падает. Всё её тело дрожало — от стыда, ревности, злости и непонимания.
А Ни-ки стоял, сжав челюсть, глядя на неё так, будто не знал — ударить Николаса или унести Джию подальше.
— Сводная сестра, — тихо, но отчётливо сказала Джиа.
— Он мне не родной.
Эти слова ударили по Ни-ки, будто холодным ветром по коже.
Когда-то именно он говорил ей то же самое.
А теперь — она.
Он резко сжал челюсть, взгляд стал стальным.
Николас усмехнулся, но примирительно поднял руки:
— Ладно, ладно. Давайте проведём вечер спокойно. Без драмы.
Джиа встала и, не глядя ни на кого, ушла.
Её шаги были быстрыми, почти бегущими — как будто она спасалась.
Ни-ки медленно убрал руку от своей девушки. Его лицо стало таким холодным, что даже его банда расступилась.
Он подошёл к Николасу вплотную, говоря почти шёпотом, но так, что мороз пробегал по коже:
— Держись от неё подальше.
Иначе ты знаешь, что будет.
Николас перестал улыбаться.
Ни-ки развернулся и ушёл — искать Джию.
______________________________________
Джиа заперлась в уборной.
Она дрожала — от страха, стыда, злости.
Но, почему-то... ей стало легче.
Николас и Ни-ки вместе, эта сцена... она будто разорвала в ней то, что давно жгло.
Когда она вышла, её остановила девушка — та самая блондинка, что была с Ни-ки.
— Ты в порядке? — мягко спросила она.
Джиа кивнула, не в силах говорить.
— Ты напугала своего брата, — сказала девушка, чуть наклоняясь к ней. — Что ты здесь делаешь? Тебе ведь даже нет восемнадцати.
Джиа отвернулась, смущённо кивая.
— Меня зовут Аями, — улыбнулась блондинка.
— Не переживай.
Джиа вежливо улыбнулась в ответ.
И в этот момент появился он.
Ни-ки.
С лицом, на котором не было ничего — кроме злости.
Холодной, опасной злости.
Он шёл прямо к ней, не замечая никого вокруг.
Джиа инстинктивно отступила.
Она знала этот взгляд.
Он пугал её.
Аями быстро подняла руки, пытаясь остановить его:
— Ни-ки, перестань! Она просто испугалась. Пусть побудет здесь.
Но он отстранил её, даже не глядя.
— Я сейчас, — коротко бросил он.
Он резко схватил Джию за запястья — не раня, но достаточно крепко, чтобы она поняла: спорить нельзя.
— Пойдём.
Он почти вывел её силой.
Джиа кипела внутри — от унижения, от злости, от того, что он ведёт себя так, будто имеет право распоряжаться её жизнью.
______________________________________
Ни-ки втолкнул Джию в маленькую комнату, хлопнув дверью так, что стены дрогнули.
Свет был тусклый, тёплый — будто специально подсвечивал его злость.
Он стоял слишком близко.
Слишком тяжело дышал.
Слишком крепко сжимал её запястья.
— Почему. Ты. Здесь? — сказал он, почти сорвавшись на крик.
Голос низкий, опасный, дрожащий от ярости.
Джиа, хоть и испуганная, выплюнула холодно:
— Я сама знаю, где мне быть.
— Сама? — Ни-ки шагнул ближе, почти придавив её к стене.
— Ты считаешь, что можешь просто так гулять по закрытым вечеринкам?
Его взгляд стал тёмным, ревнивым.
— Что можешь сидеть с ним? С Николасом?
Джиа резко отвела глаза.
— Он задавал вопросы, — прошипел Ни-ки. — И ты сидела рядом как будто... как будто тебе понравилось!
Джиа вскинула голову:
— А тебе-то какое дело?
Эти слова ударили его сильнее, чем пощёчина.
Он выдохнул резко и грубо:
— Я не позволю тебе гулять, где вздумается. Тем более с ним.
Он потянул её ближе, сдавливая запястья сильнее.
Властный.
Злой.
Раненый.
Джиа почувствовала страх. Честный, детский.
И ярость.
— Не трогай меня! — выкрикнула она.
И ударила его по груди — не сильно, но резко, отчаянно.
Ни-ки замер.
Его пальцы разжались сами собой.
Он увидел её глаза.
Красные. Напуганные.
Она дрожала.
Страх, обида, злость — всё смешалось в ней.
Ни-ки резко отвёл взгляд.
Он не ожидал, что она заплачет.
И не ожидал, что его так тронет это.
— ...Оставайся здесь, — выдохнул он уже тише, но всё ещё твёрдо.
— Поедешь домой со мной.
Он сделал шаг назад, открывая ей пространство, но перед уходом добавил, голосом холодным до дрожи:
— И держись подальше от Николаса.
Если не хочешь, чтобы всё стало хуже.
И вышел, оставив её в темной комнате — дрожащей, обиженной и ещё больше запутавшейся в чувствах к нему.
______________________________________
Джиа вышла из той комнаты, молча подошла к подругам и села рядом.
Она почти не дышала — тихая, напряжённая, будто вся сжалась внутри.
Подруги шептали ей:
— Джиа, забей...
— Он просто бесится...
— Не думай о нём...
Но Джиа лишь кивала, не слыша их.
Внутри всё кипело.
Чуть дальше, у огня, сидел Ни-ки — рядом Аями, а вокруг него его друзья: Джейк, Сонхун, Хисын.
Они смеялись, обсуждали что-то, бросали шутки.
Но Ни-ки не смеялся.
Он наблюдал.
Наблюдал за Джией — холодно, сдержано, но слишком пристально, чтобы это оставалось незаметным.
Аями заметила направление его взгляда, мягко толкнула его плечом и тихо сказала:
— Мне кажется, Джиа очень милая. И... успокойся уже, Ни-ки. Она ведь ещё маленькая.
Пауза.
— Но она правда очень красивая.
Ни-ки не ответил.
Челюсть напряглась.
Пальцы сжались.
Аями продолжила, глядя ему в профиль:
— Она тебе нравится.
Этот удар был прямой.
Ни-ки резко повернул голову к ней:
— Бред.
Аями улыбнулась — спокойно, уверенно:
— Не ври себе. Я же вижу, как ты на неё смотришь.
Это не взгляд брата.
Тем более она тебе всего лишь сводная.
Её слова звучали почти шёпотом, но били точно в цель.
Ни-ки отвернулся, голос стал ровный, ледяной:
— Главное — я с тобой, Аями.
Он наклонился и поцеловал её в губы — демонстративно, держа руку на её талии.
При этом взгляд Ни-ки вообще не отрывался от Джии.
Джиа увидела это.
Увидела, как он гладит Аями по спине.
Как целует её в губы.
Как обнимает её так, словно это идеальная пара.
И как будто её — Джии — вообще не существует.
В груди стало больно, горячо, унизительно.
Подруги потрясённо смотрели:
— Джиа, не смотри...
— Забей...
— Пошли отсюда...
Но Джиа уже ничего не слышала.
Она резко встала.
И тут увидела Николаса — он стоял в стороне, прислонившись к дереву, наблюдал за всем со своей бандой.
И вдруг у Джии внутри что-то щёлкнуло.
Хватит.
Если Ни-ки может — тогда и она может.
Она пошла прямо к Николасу.
Прямо.
Уверенно.
С холодным блеском в глазах.
Ни-ки заметил её сразу.
Отстранился от Аями резко — как будто обжёгся.
Он видел, куда она идёт.
И кого выбирает.
Джиа подошла вплотную к Николасу.
Он удивлённо поднял брови:
— Ты в порядке?
Но Джиа ничего не сказала.
Просто взяла его за воротник...
И поцеловала.
Смело.
Уверенно.
Глубоко.
Прямо так, как когда-то научил её Ни-ки.
Николас, ошеломлённый, ответил ей.
А у Ни-ки внутри что-то разорвалось пополам.
Он вскочил — стул сзади упал.
Глаза потемнели.
Жилы на шее натянулись.
Ему было плевать на Аями.
Плевать на всех.
В его голове была только одна мысль:
Она целует его губами, которые когда-то... целовали мои...
Он шагнул вперёд, сердце колотилось яростью и ревностью.
И он пошёл к ним. Игнорируя всё. Игнорируя всех.
Его ревность была настолько яркой, что казалось — воздух вокруг него потемнел.
Ни-ки сорвался в тот момент, когда увидел, как Джиа целует Николаса. Он озверел будто потерял контроль, и следующая секунда превратилась в хаос.
Он резко дернул Джию к себе — так сильно, что она едва не упала, — и со всей яростью ударил Николаса. Тот отлетел назад, и вокруг сразу поднялся шум.
Джейк, Хисын и Сонхун пытались разнять их, но Ни-ки был как разъярённый зверь. Джиа, увидев кровь на губе Николаса, бросилась к ним и начала колотить Ни-ки по плечам:
— Не трогай его! Что ты делаешь?! Остановись!
Ни-ки резко обернулся. Его глаза были темнее, чем обычно — холодные, злые, ревнивые. Он одной рукой подхватил Джию под колени, другой — за спину, и с лёгкостью поднял её, словно она невесомая. А потом...
Закинул её себе на плечо, как мешок, даже не давая ей опомниться.
— Эй! Опусти меня! — Джиа била его кулаками по спине. — Ты с ума сошел?! Ни-ки! Я сказала — поставь!
Но он не слушал.
Он шёл сквозь толпу, как будто никого вокруг не существовало. В нём кипела ревность, злость, желание увести её подальше — и никто не мог его остановить.
Джиа почувствовала, как страх холодной волной прошёл по телу. Она впервые видела его настолько потерявшим контроль. Это был не привычный Ни-ки. Это был кто-то опасный.
Он вынес её на улицу, резким движением открыл дверь машины, почти бросил её на заднее сиденье и захлопнул дверь.
Испуганная и злая, она поднялась на локтях:
— Ты больной?! Что ты делаешь?!
Ни-ки, молча, с каменным лицом сел за руль.
Дверь хлопнула так громко, что Джиа вздрогнула.
Его руки сжимали руль так, будто он готов был его сломать. Вены на предплечьях вздулись, а челюсть была сжата до боли.
Он завёл двигатель — в его тишине было больше ярости, чем в крике.
Ни-ки больше не выглядел просто злым.
Он выглядел человеком, которого довели.
Человеком, который готов забрать то, что считает своим — несмотря ни на что.
_____________________________________
Машина неслась по ночной дороге, фары разрывали темноту. Ни-ки ехал слишком быстро — так, будто хотел выплеснуть ярость через скорость.
На заднем сиденье Джиа кричала:
— Останови! Слышишь?! Ни-ки, останови машину!
Он не реагировал.
Только сильнее сжал руль, дыхание стало тяжёлым, почти хриплым.
Тогда Джиа резко потянулась вперёд и дёрнула его за плечо.
— Ни-ки! Хватит! ОСТАНОВИСЬ!
Он резко ударил по тормозам. Машину швырнуло, шины взвизгнули.
Ни-ки выскочил наружу, обошёл машину, открыл заднюю дверь и вытащил Джию, крепко держась за её руку.
— Отпусти, — выдохнула она сквозь злость и страх.
Но именно это слово сорвало его окончательно.
Он вспыхнул.
— Отпустить? — его голос был низким, срывающимся. — Ты серьёзно спрашиваешь меня ПОСЛЕ ТОГО, что ты устроила? Какого чёрта ты целовалась с ним, а?!
Джиа буквально задохнулась от его напора.
— Так же, как и ТЫ целуешь её! — крикнула она. — Не веди себя как мой брат! Почему тебе не всё равно?!
Ни-ки шагнул ближе, глаза блестели от злости.
— Потому что ты не имеешь права так делать! Ты ещё МАЛЕНЬКАЯ, Джиа!
— Пошёл ты к чёрту, Ни-ки! — она почти сорвалась. — Я ненавижу тебя!
Он резко притянул её к себе, руки сомкнулись на её талии так плотно, что она не смогла уйти.
— Не говори так, — прошипел он. — Когда ты целовалась со мной, ты ТАК не думала.
— Отпусти, — сказала Джиа, отталкивая его.
— Я ошиблась... что доверила тебе хоть что-то. Отпусти меня. Я хочу домой.
— Не отпущу.
Его пальцы сильнее сжали её талию — до боли, до того момента, когда она тихо пискнула от неприятного ощущения.
Ни-ки наклонился ближе, голос стал опасно низким:
— Думаешь, ты сделала правильно? Я сказал тебе сидеть дома. Ты ослушалась. И теперь плачешь? Сама виновата.
Джиа вскинула голову, глаза блестели, но страх уступил место ярости.
— Я не обязана тебя слушать.
Она вырвала руку, но он снова схватил её — мягче, но всё ещё настойчиво.
— Ты хуже, чем я думала, Ни-ки.
Он притянул её к себе, обняв так, будто боялся потерять.
— Не говори так, Джиа... — его голос сорвался.
Но она посмотрела ему прямо в глаза:
— Это правда. И я сама решу, с кем быть.
С Николасом... или с кем-то другим.
Ни-ки замер.
Его дыхание стало тяжёлым, взгляд — тёмным, почти сломанным.
Он смотрел на неё так, будто весь мир исчез.
А потом — сорвался.
Он схватил её за лицо и резко, почти болезненно, поцеловал.
Поцеловал с яростью, ревностью, отчаянием — так, будто хотел стереть с её губ вкус другого.
Джиа в ужасе и злости била его кулаками по груди и плечам, толкала, стараясь вырваться:
— Отстань! Отпусти меня! — кричала она, сердце колотилось, дыхание сбивалось.
Но Ни-ки не отступал. Он целовал её с такой настойчивостью, что каждая попытка Джии сопротивляться только усиливала его желание. Его руки удерживали её, направляя тело к себе, а губы жадно ловили каждый её вздох, каждый момент её протеста.
Джиа чувствовала, как его язык мягко, но настойчиво ищет встречи с её, словно игнорируя каждый её удар и толчок. Она била его по плечам и груди, отталкивала, но это только разжигало в Ни-ки желание сильнее, глубже, почти как вызов.
— Я сказал: не ходить! — почти шептал он сквозь поцелуй, чувствуя, как её сопротивление смешивается с возбуждением.
Джиа упиралась всем телом, отбивалась, но внутри чувствовала растерянность: её злило и пугало одновременно то, как силён Ни-ки и как мало она могла сделать против него. Но её кулаки и толчки оставались яростным знаком протеста.
Поцелуй продолжался, напряжение между ними росло: она билась, он жадно отвечал, и каждый миг был смесью злости, ревности и недопустимой близости, которую ни один из них не мог контролировать полностью.
Ни-ки не давал Джие ни секунды, чтобы прийти в себя, не позволял отдышаться. Его губы снова настойчиво накрыли её, руки крепко обвивали талию, удерживая близко к себе. Джиа сопротивлялась меньше и меньше, кулаки дрожали, дыхание сбивалось, и наконец она сдалась — тело само поддалось поцелую, губы встретили его, язык почти инстинктивно откликался на его движения.
Когда он наконец отстранился, её грудь тяжело вздымалась, волосы слегка растрепаны, а глаза горели смесью злости и смятения. Джиа выдохнула сквозь зубы:
— Я ненавижу тебя, Ни-ки.
Но Ни-ки не отпустил её полностью, руки всё ещё держали за талию, прижимая к себе. Его взгляд был напряжённый, почти жёсткий, но в голосе сквозила безумная страсть:
— Не будь такой... — сказал он низко, тяжело, почти шепотом, — Я не должен этого говорить, но... я хочу быть рядом так, как нельзя. Я хочу тебя, Джиа. Чёрт, ты слышишь? Я с ума схожу из-за тебя.
Он не говорил, что любит её — это было слишком, слишком прямо. Но каждое слово, каждая пауза, каждый взгляд говорили о желании, которое невозможно было сдержать. Его руки не отпускали, тело тянуло к ней, а глаза обещали: никто не сможет быть с ней кроме него.
Джиа замерла, удивлённая. Он впервые так откровенно сказал о своём желании. Это признание не было любовью в привычном смысле, но оно шокировало её — оно было его властью, страстью и притяжением одновременно.