Глава 3
Жизнь шла вперёд — Джие уже шестнадцать, Ни-Ки двадцать, и их миры будто бы параллельны, но почему-то всё время пересекаются.
Джиа могла сколько угодно повторять друзьям:
— Я терпеть его не могу.
Но глубоко внутри она знала: это ложь, которой она пытается защитить себя.
Потому что именно этот холодный, высокомерный, излишне красивый парень вызывал в ней чувства, которых она не имела права испытывать.
Он должен быть «братом».
Он ведёт себя, как враг.
Но сердце... почему-то выбирало именно его.
Ни-Ки, красивый до безобразия, выглядел так, будто бы был создан специально, чтобы мучить её.
Его холодность только усиливала его притяжение.
Её сводила с ума не его красота — а то, как уверенно он жил, не замечая её... или делая вид.
И всё меняется в один обычный утренний момент.
Утро. Завтрак перед учёбой.
Джиа спустилась вниз, чтобы позавтракать перед школой.
Аромат риса, супа мисо, жареной рыбы — всё было как всегда.
Мама улыбнулась ей и вдруг сказала:
— Джиа, позови, пожалуйста, Ни-Ки. Он ещё не проснулся.
Сердце Джии сразу упало.
— Почему я?... — но вслух она этого не сказала.
Только вздохнула и неохотно поднялась наверх по длинной деревянной лестнице.
Подойдя к его двери, она стукнула два раза.
Тишина.
Она постучала ещё.
Снова тишина.
— Ни-Ки... — произнесла она холодно. — Спускайся вниз. Родители ждут.
Ответа не было.
Она уже хотела уйти, но... что-то внутри решило иначе.
Наверное, желание достать его, пусть и на секунду.
Она начала стучать чаще, громче, почти настойчиво.
Она знала — он вернулся прошлой ночью очень поздно.
Знала — он точно спит.
Знала — это бесит его больше всего.
И вдруг — резкое щёлканье замка.
Дверь распахнулась.
Ни-Ки стоял перед ней, едва открыв глаза.
Полусонный.
С лёгкой хрипотцой дыхания.
С растрёпанными волосами, падающими на лоб.
И — голый торс.
Джиа застыла.
Ей понадобилась секунда, чтобы осознать, что видит.
Сердце подскочило к горлу, щёки вспыхнули, и она тут же отвернулась.
Он провёл рукой по лицу, пытаясь проснуться, и произнёс низким голосом:
— Ты сумасшедшая девчонка... хватит стучать.
Я сказал — сейчас спущусь.
Сказал просто.
Без улыбки.
Без раздражения.
Но его голос... он был слишком близко, слишком настоящий.
Джиа не ответила.
Просто кивнула и почти выбежала обратно по коридору, не смея смотреть на него.
Его вид — сонный, такой настоящий, такой... взрослый — почему-то странно остался у неё перед глазами.
Словно выжженный.
И в груди стало слишком горячо.
______________________________________
Завтрак
Ни-Ки спустился спустя несколько минут — уже с идеальным видом, холодным лицом и привычной ровной осанкой. Будто и не было того сонного, растрёпанного парня за дверью.
Будто это всё было Джии мерещилось.
Он сел за стол напротив неё.
Они не говорили.
Только стук палочек, шелест газет у отца и тихий голос матери.
И вдруг отец произнёс:
— Рики, ты сегодня отвезёшь Джию в школу.
Джиа сразу подняла взгляд.
— Нет! — быстро выпалила она. — Я сама дойду. Правда. Мне недалеко.
Она пыталась улыбнуться, но голос слегка дрогнул.
До этого её всегда возил водитель. Но сегодня тот уехал по делам.
Мать посмотрела на неё мягко, удивлённо.
А отец повторил уже более твёрдо:
— Рики. Я сказал: отвези.
Тишина.
Та самая, густая, как дым.
Ни-Ки не повернул голову, не сделал ни одного лишнего движения.
Просто молчал.
Но Джиа видела — он недоволен.
Его глаза слегка сузились, а рука напряглась, когда он положил палочки на стол.
Но против отца он не мог идти. Никогда.
И он не ответил «да».
Но факт, что он не сказал «нет», уже означал согласие.
Джиа скукожилась внутри.
Она не хотела, чтобы он... ещё больше ненавидел её за это.
______________________________________
После завтрака
Она быстро взяла свою школьную сумку и почти выбежала на улицу.
Холодный утренний воздух ударил в лицо.
Она глубоко вдохнула, будто пытаясь успокоить дрожь в груди.
На дорожке уже стояла машина.
И Ни-Ки — за рулём.
Он даже не смотрел на неё.
Просто сидел, как будто это обычное, скучное утро.
Джиа подошла ближе, но не открыла дверь.
— Я сама дойду... — тихо сказала она. — Ты можешь ехать по своим делам.
Ни-Ки медленно поднял взгляд.
Тот самый — холодный, усталый, слишком взрослый для своих двадцати.
— Залезай, — произнёс он ровно.
Джиа покачала головой.
— Я справлюсь.
Её голос был мягким, но упёртым.
Она уже сделала шаг назад, разворачиваясь, собираясь уйти.
Ни-Ки молча наблюдал.
Он завёл двигатель.
Мотор загудел.
Его очертания казались ещё более отчуждёнными в этом сером утре.
И когда она почти дошла до ворот, он сказал — громко, чтобы она услышала:
— Джиа. Ты прекрасно знаешь, что я терпеть тебя не могу.
Но если отец узнает, что я не отвёз тебя — выкручивайся сама.
Джиа остановилась.
Так резко, будто её что-то ударило изнутри.
Она не повернулась.
Не ответила.
А он... в этот момент надел свои солнцезащитные очки, переключил передачу и, не глядя на неё больше ни секунды, уехал.
Оставив её одну на большой пустой дороге.
И с тёплой болью внутри груди, от которой хотелось одновременно плакать и злиться.
_____________________________________
Вечер. Ужин.
Кухня была тихой, как всегда вечером.
Большой стол, тёплый свет ламп, лёгкий аромат домашней еды.
Мама улыбалась, отец что-то рассказывал про встречи...
И только Джиа и Ни-Ки сидели по разным концам стола — как всегда.
Почти не глядя друг на друга.
Почти не дыша в одно пространство.
Джиа ела молча.
Последние события всё ещё сидели внутри неё — его слова утром, его холодность...
И она сама не заметила, как в ней закипело маленькое упрямство.
Отец спросил:
— Как прошёл твой день, Джиа?
Она подняла глаза.
И впервые сама посмотрела в сторону Ни-Ки, не пряча взгляда.
— Отлично, — сказала она спокойно. — Особенно учитывая, что некоторые люди прекрасно умеют портить утро другим.
Стол на секунду утонул в тишине.
Ни-Ки медленно поднял взгляд, сдержанно, но опасно.
Отец хотел что-то спросить, но Ни-Ки уже ответил. Холодно, чётко, словно выстрел:
— Некоторые люди должны научиться не лезть туда, где им никто не рад.
Даже утром.
Даже ночью.
Даже никогда.
Джиа почувствовала, как внутри всё сжалось.
Слова были жёсткие, слишком жёсткие.
Удар в сердце — как всегда.
Но она не заплакала здесь.
Ни за что.
Она медленно встала.
— Спасибо за ужин, — сказала тихо, кланяясь матери.
И ушла, не оставив ему ни взгляда, ни эмоции.
Хотя внутри всё горело.
Мама тихо вздохнула:
— Она ещё ребёнок. Не воспринимай всерьёз, Рики.
Отец же сказал иначе — твёрдо:
— Рики, извинись перед ней.
Сегодня.
Ни-Ки не ответил.
Даже не дрогнул лицом.
Но его взгляд скользнул на её тарелку.
Почти нетронутая еда.
Она практически не ужинала.
Он отвёл взгляд — слишком быстро, будто это его раздражало.
Будто это задело.
______________________________________
Ночь.
Когда Джиа, уставшая и расплаканная, тихо открыла дверь своей комнаты, на ней была лишь тонкая пижама, а волосы растрёпаны после слёз. Она хотела незаметно спуститься на кухню — в животе пусто, а ужин она так и не доела.
Но стоило ей шагнуть в коридор, как перед ней возник Ни-ки.
Он стоял, прислонившись к стене, руки в карманах. Свет ночника из коридора мягко очерчивал его фигуру, делая взгляд ещё темнее.
Он смотрел прямо на неё. Долго. Слишком долго.
— Пойдём. Поешь нормально, — произнёс он тихо, но уверенно.
Джиа сглотнула, чувствуя, как горло снова сжимает от обиды.
— Не прикасайся ко мне, — шепнула она, отводя взгляд.
Она попыталась пройти мимо него, будто он просто стена.
Но Ни-ки протянул руку и схватил её за запястье. Его пальцы сомкнулись крепко — не больно, но так, что спорить было бесполезно.
В его глазах мелькнула тёмная, опасная тень — та самая сторона, о которой в доме предпочитали молчать.
— Джиа, хватит, — сказал он почти без эмоций.
— Ты не ела. Спускайся.
Она попыталась вырваться, голос дрогнул:
— Отпусти...
Ни-ки приблизился, наклонившись так, что она почувствовала его дыхание у виска.
— Не заставляй меня повторять, — его голос стал низким, почти угрожающим, но странно спокойным.
— Ты ещё маленькая, но достаточно большая, чтобы понимать: капризы работают не на меня.
Он потянул её вниз по лестнице — не грубо, но властно, показывая, кто здесь сильнее.
И в эту секунду Джиа почувствовала, как сердце бьёт быстрее — от злости, от стыда, от его близости... и от эмоций, которые она не имела права испытывать.