Глава 2
8 лет назад
Ей было всего двенадцать, когда она вместе с мамой впервые ступила на землю Осаки.
Аэропорт тогда казался огромным, шумным и совершенно чужим.
Джиа — светлая, девочка с большими глазами — крепко держалась за мамину руку.
Мария мягко сжала её пальцы и сказала:
— Мы начинаем новую жизнь, Джиа. Я выхожу замуж за человека... который будет о нас заботиться.
Она улыбалась — устало, но тепло.
И даже тогда, будучи ребёнком, Джиа чувствовала: её мама — сильная, мудрая женщина. Женщина, которую отец бросил, но которая не позволила этой боли разрушить их обеих.
Они вышли на улицу, где их ждал чёрный автомобиль с тонированными окнами.
Так началась дорога к особняку, о котором в Японии говорили почти шёпотом.
______________________________________
Первый визит в особняк Нишимура
Ворота открылись медленно, торжественно.
Особняк возвышался перед ними, будто храм. Неприступный, огромный, богатый настолько, что от одной его тишины становилось страшно.
На пороге стоял мужчина — стройный, в идеально сидящем костюме.
Господин Наоки Нишимура.
Чистокровный японец.
Легенда бизнеса.
Человек, чьё имя знала вся страна.
Он говорил на чистом английском, мягко, аккуратно, будто стараясь не напугать ребёнка.
— Добро пожаловать. Я рад видеть вас обеих.
Мария поклонилась вежливо, сдержанно.
А Джиа, не понимая до конца, как себя вести, просто спряталась за её плечо.
Но ещё до того, как они вошли, она почувствовала чей-то взгляд.
Ни-Ки — шестнадцатилетний наследник
Он стоял чуть в стороне — руки в карманах, лицо спокойное, но глаза выражали неприязнь.
Высокий подросток со светлыми, слегка взъерошенными волосами.
На вид обычный парень, но в его осанке чувствовалась власть, в крови — статус, а в каждом движении — надменная уверенность в себе.
Рики Нишимура.
Но все — даже слуги — называли его только
так: Ни-Ки.
И он смотрел не на Марию.
Он смотрел на Джию.
Смотрел так, будто уже тогда понимал:
он не хочет её здесь.
Она — чужая. Девочка, которая вторглась в его идеальный мир.
Она сделала шаг вперёд — робко, с интересом, и в этот момент поймала его взгляд.
Холодный. Резкий. Из тех, что заставляют сердце съёжиться.
Ни-Ки отвернулся первым, будто даже видеть её не хотел.
С того самого дня, когда они впервые вошли в огромный особняк Нишимура, Джиа поняла одну простую, но болезненную вещь:
Ни-Ки не хочет с ней дружить.
Он не пытался скрывать этого.
Каждый его взгляд был холоден, каждый жест — резок, каждое молчание — тяжелее слов.
Когда Мария и господин Наоки обсуждали дела за большим столом, Джиа тихо сидела рядом, стараясь показать, что она может быть вежливой, спокойной, ненавязчивой. Но всякий раз, когда она поднимала глаза, она встречалась с его взглядом — пустым, чужим.
Он будто говорил без слов:
«Ты не отсюда. Ты мне не нужна.»
Он проходил мимо, даже не оборачиваясь, когда она кланялась ему вежливо, пытаясь быть тактичной.
Он никогда не садился рядом.
Никогда не начинал разговор.
И всегда — всегда — держал дистанцию, словно между ними стояла прозрачная стена, которую никто не собирался разрушать.
Слуги объясняли это просто:
— Господин Ни-ки... непривык к новым людям. Он тяжело принимает перемены.
Но Джиа чувствовала: дело не в переменах.
Дело в ней.
Она была маленькой девочкой.
Она была вторжением в его мир.
Она была напоминанием о том, что его отец женился снова.
И каждый день, наблюдая за тем, как Ни-Ки проходит мимо, даже не глядя в её сторону, она медленно осознавала:
Она ему не нравилась.
Совсем.
______________________________________
4 года спустя
Четыре года пролетели быстро, но ничего по-настоящему не изменилось.
Теперь Ни-Ки — двадцатилетний студент престижного университета.
Высокий, собранный, уверенный, всё такой же холодный, как зимнее утро в Осаке.
Он вырос в того самого мужчину, которого, казалось, невозможно прочитать: спокойный взгляд, сдержанные слова, безупречные манеры... и лед, который чувствовался от него даже на расстоянии.
А Джиа...
Она выросла у всех на глазах.
Теперь это была шестнадцатилетняя девушка — красивая, умная, почти взрослая.
Из той маленькой девочки теряющейся в огромном японском особняке, она превратилась в уверенную школьницу престижной школы Осаки.
Школа, где преподавали на японском, но где она могла свободно говорить по-английски.
Однако она упрямо выбрала сложный путь — пройти всё на японском, слово в слово, правило за правилом.
Она хотела догнать их всех.
Особенно его.
Ни-Ки всегда говорил ей:
— Ты всё равно не выучишь нормально.
И, возможно, именно эти слова стали топливом.
Она хотела доказать ему обратное.
Хотела показать, что она способная.
Что она не слабая.
Что она имеет право на место в этом доме.
И ей это удалось:
у неё появились друзья, учителя её уважали, она легко входила в любую компанию.
На неё смотрели с восхищением — девочка, которая смогла вписаться в Японию лучше, чем многие местные.
Но какой бы красивой ни была её школьная жизнь...
один человек всегда оставался занозой в её сердце.
Ни-Ки.
Единственный минус.
Единственная боль.
Единственная слабость.
Он давно дал ей понять:
— Ты не сестра мне. И не станешь. Ни сейчас, ни потом.
И Джиа приняла это.
Она сказала себе, что справится.
Что переживёт.
Что рядом сможет быть спокойно.
Но... она боялась его.
Его резких слов, его молчаливой злости, его спокойствия, которое всегда предвещало бурю.
За эти четыре года он не раз показывал свой характер — жесткий, прямой, беспощадный.
Были моменты, когда она плакала — тихо, в подушку, чтобы никто не слышал.
Иногда даже в школе, прячась в пустой класс.
Но она никогда не позволяла себе сломаться перед ним.
Никогда.
Она держалась.
Гордо.
Упрямо.
Словно хотела сказать:
«Ты можешь ранить меня... но я всё равно буду здесь.»