Глава 1.
Наше время:
Осака встретила её влажным воздухом, шумом аэропорта и странным ощущением, будто сама земля под ногами узнала её и напряглась.
Город, который помнил слишком много.
Город, куда она обещала себе никогда не возвращаться.
Но вот она — стоит на трапе самолёта, вдыхает знакомый воздух и собирает остатки храбрости.
У выхода её встретила охрана.
Четыре человека в строгой форме.
Ни один из них не сказал ничего лишнего.
И, конечно же, его не было.
Джиа и не ждала, но... в глубине души что-то всё равно шевельнулось.
Слабая, почти смешная надежда — увидеть взгляд, который всегда колол больнее слов.
Но нет.
Ни-Ки никогда бы не пришёл.
Он слишком ясно давал понять, что предпочёл бы не видеть её вовсе.
Она села в машину, дверь мягко хлопнула — будто закрылась клетка.
По дороге окна отражали улицы, где она когда-то смеялась, бегала, мечтала.
Теперь каждый поворот отдавался тяжёлым эхом прошлого.
Особняк был таким же.
Таким же огромным, строгим, наполненным чужой тишиной.
Только теперь в нём не осталось никого:
ни Господина Наоки,
ни её матери Марии.
Все исчезли.
Ушла эпоха — остались стены.
Джиа переступила порог, и дом дышал ей навстречу — узнавал, принимал, и напоминал:
ты вернулась туда, откуда убежала.
Слуги встретили её поклонами, уважением, теплом, которое она не чувствовала уже давно. Но их голоса были лишь фоном.
Её внимание притягивал один-единственный человек, чьё присутствие она ощущала ещё до того, как увидела.
Он сидел в центре зала, в кресле, погружённый в книгу.
Спина ровная.
Плечи шире, чем раньше.
Чёрные волосы падали на лоб — те самые волосы, которые когда-то были ослепительно светлыми.
Ни-Ки.
Её названный сводный брат.
Её запрет.
Её слабость.
Её настоящая беда.
Он поднял взгляд.
Резко.
Холодно.
Два года.
Два бесконечных года.
И всё, что она почувствовала —
как предательски дрогнуло сердце.
Он изменился.
Он стал старше.
Строже.
Опаснее.
Не мальчишка, которого она любила.
А мужчина, которого ей нельзя любить ещё сильнее.
Взгляд Ни-Ки скользнул по ней — медленно, слишком внимательно, слишком оценивающе.
И в его глазах не дрогнуло ни одного тепла, кроме льда.
— Вернулась, — сказал он тихо, будто это не удивление, не радость, а просто факт.
Его голос стал ниже.
Острее.
И от одного этого звука у неё перехватило дыхание.
Джиа опустила глаза, чтобы спрятать всё, что вспыхнуло внутри.
Она знала.
Теперь начинается то, от чего она бежала два года.
Джиа подняла взгляд.
Чуть дрожащий вдох — и сразу холод в голосе:
— Не вернулась.
Она шагнула ближе, глядя ему прямо в глаза.
— Ты вернул меня. С силой.
Эти слова ударили в тишину, как стекло о мрамор.
Ни один слуга не осмелился шелохнуться.
Ни-Ки не улыбался.
Он вообще не изменился в лице — будто её обвинение было для него чем-то ожидаемым.
Он медленно поднялся с кресла.
Высокий.
Сильный.
Невероятно взрослый.
И теперь — слишком близко.
На секунду он тоже замолчал.
Не потому что не знал, что сказать.
А потому что... рассматривал её.
И впервые за два года позволил себе видеть.
Джиа уже не была той девушкой , что бегала за ним по коридорам.
Её фигура — стройная, женственная.
Лицо — утончённое, холоднее, чем он помнил.
Взгляд — твердый, как будто она научилась защищаться.
И именно это зацепило его сильнее всего.
Женщина.
Не ребёнок.
Не потерянная девушка.
Женщина, от которой он должен держаться дальше всех.
Но его взгляд всё равно скользнул по ней — слишком медленно, чтобы это было случайно.
И слишком жадно, чтобы он позволил себе это осознать.
Внутри него что-то дёрнулось — то чувство, которое он давил годами.
Запрет.
Одержимость.
Ненависть к себе за желание.
Он выбрал не её.
Он выбрал долг.
Выбрал мать.
Выбрал холод, который не предаст.
И всё же...
каким бы сильным он ни делал себя,
каким бы каменным ни был его голос —
Джиа была той, кого он хотел всегда.
Но он готовился к этому дню.
Готовился долго.
Собирал стены вокруг себя так тщательно, будто строил крепость.
И сейчас — не позволил им треснуть.
Его голос прозвучал ровно, почти ледяно:
— Не преувеличивай, Джиа.
Он прошёл мимо неё так близко, что её дыхание сбилось, но он не коснулся.
— Мы просто забираем то, что принадлежит семье.
Он остановился позади неё, не оборачиваясь.
— И я не собираюсь допускать... слабостей.
Ни своих.
Ни твоих.
Джиа стояла спиной к нему, пытаясь удержать ровное дыхание.
Эти стены, этот голос, его присутствие — всё возвращало слишком многое.
Она сделала шаг вперёд.
Просто пройти.
Просто подняться наверх, не обращая внимания на то, как внутри всё дрожит.
Но стоило ей приблизиться к лестнице —
чья-то рука мягко, но неотвратимо замкнулась на её запястье.
Тепло.
Слишком знакомое.
Слишком опасное.
Она замерла.
Ни-Ки стоял позади, на полшага ближе, чем позволительно.
Его пальцы держали её так, будто он даже не думал, отпустит или нет — решение было принято за неё.
— Куда? — его голос был тихим, но от него пробегал холод по коже.
Не злым.
Не грубым.
Просто... властным.
Тем, каким он всегда становился рядом с ней.
— В свою комнату, — ответила она так же тихо, не поворачиваясь. — Разве я не могу хотя бы это?
Его пальцы чуть сильнее сжали её руку — не больно, но так, что она почувствовала:
он не позволит ей диктовать условия в этом доме.
Он развернул её к себе.
Медленно.
Будто хотел увидеть каждую реакцию в её глазах.
Она встретила его взгляд — и снова увидела этого нового Ни-Ки.
Жёсткого.
Собранного.
Он провёл взглядом по её лицу, по усталости под глазами, по дрожащим ресницам...
и что-то в его зрачках потемнело, но он тут же спрятал это.
— Переоденься. Через десять минут спустись в главный зал. Мы будем обедать. Нам нужно поговорить.
Он не ждал ответа. Просто развернулся и пошёл вперёд — уверенно, медленно.
Джиа смотрела ему вслед, чувствуя, как поднимается буря — старая боль, новые чувства и то самое притяжение, которое она пыталась забыть два года.
Особняк встретил её устрашающей тишиной, но зал, куда ушёл Ни-Ки, жил своей жизнью:
высокие своды, темное дерево, длинный стол, сервированный по-королевски. Алые цветы в вазах, серебро, хрусталь. Всё слишком роскошно, слишком холодно... как и он.
И именно туда ей предстояло спуститься — к человеку, которого она любила,
и который, казалось, больше не намерен скрывать, что тоже замечает её заново.
Но позволить себе слабость он не собирался.
И беседа за этим обедом обещала многое изменить.
______________________________________
Джиа вошла в свою комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Воздух пах так же, как раньше — деревом, жасмином и чем-то почти забытым, щемящим. Она подошла к зеркалу, медленно поправляя макияж, словно пытаясь привести в порядок не только лицо, но и мысли.
Но стоило ей моргнуть — и время потекло вспять.