Глава 6
Зал был украшен кристальными люстрами, свечами и живыми цветами, создавая атмосферу торжественности и роскоши. Гости спокойно обсуждали дела, бокалы с шампанским звенели при тостах, а лёгкая музыка заполняла пространство.
Джиа осторожно переступила порог, оглядываясь. Её взгляд встретился с Юдаем — кузеном и ровесником Ни-ки.
— Джиа! — Юдай улыбнулся широко, протягивая руку. — Как ты выросла!
Джиа ответила искренней улыбкой, ощущая тепло и знакомство:
— Юдай, давно не виделись!
Они обменялись коротким, тёплым взглядом, смехом и лёгким приветствием. Для Джии это было глотком спокойствия среди чуждой роскоши.
Но Ни-ки, стоявший рядом, наблюдал за всем.
Его глаза были холодны, почти каменны, но в них проскакивала едва заметная искра — ревность и недовольство.
Он видел, как она улыбается другому мужчине, и это раздражало его сильнее, чем он готов был признать.
— Джиа, — сказал он спокойно, но твёрдо, когда она чуть отошла к другим молодым гостям, — родители сказали, что мы должны держаться вместе.
Он мягко, но настойчиво взял её за локоть и повёл к себе, так что она не успела возразить.
— Я справлюсь сама! — тихо протестовала она, но голос её терялся среди музыки и смеха гостей.
Ни-ки лишь усмехнулся, не отпуская её:
— Не вопрос. Пока я здесь, я не позволю тебе потеряться среди всех этих взрослых.
И вот так началось мероприятие: Джиа была рядом с Ни-ки, как маленькая "подопечная", но сердце её бешено стучало.
Он держал её под контролем, но одновременно она чувствовала, что внутри него скрыто гораздо больше — интерес, который он тщательно прячет, холод, под которым прячется желание наблюдать за ней, видеть её, проверять.
Каждое движение Джии он фиксировал взглядом, каждую улыбку к Юдаю — тоже.
Он стоял рядом, как страж, как хозяин ситуации, как человек, который одновременно презирает и оберегает её.
И Джиа это чувствовала.
Торжество началось, но для неё самым важным было не шампанское, не гости и не музыка —
а холодный, но внимательный взгляд Ни-ки, который следил за каждым её шагом.
_____________________________________
Мероприятие продолжалось.
Джиа шла рядом с Юдаем, разговаривая и смеясь. Ни-ки шел позади, молчаливый и холодный, внимательно наблюдая за каждым их движением.
— Мне скучно, Юдай, может прогуляемся? — сказала Джиа, оглядываясь на него. — Мы с тобой давно не виделись.
— Конечно, — улыбнулся Юдай. — Пойдём.
Ни-ки не сказал ни слова, но не спускал с них глаз, когда они вышли на улицу. Юдай говорил что-то, делясь воспоминаниями, а Джиа смеялась. Он наблюдал, скользя взглядом между ними, контролируя пространство, как всегда.
Затем Ни-ки повернулся к Юдаю:
— Так, когда ты собираешься отправиться в Германию?
— Через три дня, — ответил Юдай спокойно. — Отец не перестаёт, и я решил принять это как должное.
— Юдай, ты уходишь? — тихо спросила Джиа, и её глаза загорелись лёгкой тревогой.
— Тебя не учили не перебивать? — резко вмешался Ни-ки, холодно и властно.
— Ах да, учили, — сказала Джиа с лёгкой усмешкой, — но такое на тебя не действует, Ни-ки.
На эти слова Ни-ки слегка нахмурился. В его глазах вспыхнуло раздражение, а голос стал чуть резче:
— Конечно. Ты только умеешь говорить, а слушать и молчать у тебя плохо получается. Леди с тебя никакая. Раз уж надела дорогое платье и каблуки — это не делает тебя королевой.
Джиа замерла. Она знала, что это Ни-ки. Он всегда говорил так — прямо и безжалостно.
— Ни-ки, успокойся, — вмешался Юдай, пытаясь сгладить ситуацию. — Она же просто пошутила.
Но Ни-ки не отступал.
Джиа, смущённая, тихо отвернулась и ушла, оставив их двоих.
Он смотрел ей вслед, сердце билось странно, напряжение смешивалось с... чем-то, что он не мог признать.
Через мгновение он пошёл за ней.
Джиа подошла к маме и тихо сказала:
— Хочу домой...
Она выглядела расстроенной, губы поджаты.
— Джиа, в чём дело? — спросила мама, но девушка быстро вышла, не отвечая.
— Рики, отвези Джию домой, и ты тоже иди домой, — сказал отец Ни-ки, слегка встревоженный.
Ни-ки кивнул, вышел вслед за Джией.
Она уже села в машину, водитель терпеливо ждал.
— Я сам поведу, — сказал Ни-ки, садясь за руль.
— Что ты делаешь?! — вскрикнула Джиа. — Я не поеду с тобой!
— Не будь такой! — резко сказал он. — Твои капризы терпеть я не собираюсь.
— Останови машину! Я дойду сама! — закричала Джиа, но Ни-ки продолжал ехать.
— Ты чертов придурок! — выдохнула она.
Ни-ки резко остановил машину и, опершись на руль, сказал холодным тоном:
— Думаешь, я буду молить тебя? Ни за что, Джиа. Так что выйди, если хочешь. У меня нет времени терпеть твои детские разговоры.
Джиа выдохнула, стиснув зубы.
Она вышла. Гордая, несмотря на обиду, несмотря на то, что холодное равнодушие Ни-ки ранило сильнее всего.
Ни-ки завёл машину и уехал, оставив Джию одну на тёмной улице, где редкие огни едва освещали дорогу, а такси не проезжали.
Она стояла одна, сердце колотилось, а мысли плутали между злостью, гордостью и... странным, мучительным чувством, которое он вызывал в ней каждый раз.
______________________________________
Джиа шла по дороге, мокрая от дождя, с опущенной головой.
Мобильник остался в сумке в машине, и теперь она не знала, куда идти.
Сердце билось быстро, слёзы смешивались с дождем, щёки горели от холода и обиды.
Ей казалось, что мир сузился до одной мысли: Ни-ки бросил её здесь, оставил одну.
Она шла, не разбирая дороги, переполненная обидой, грустью и страхом.
Каждый шаг отдавался тяжестью.
И только мокрая одежда и холод напоминали, что она жива.
Тем временем Ни-ки вернулся домой.
Он даже не думал о Джие.
Он просто поднялся в свою комнату, снял куртку, оставил сумку и сел за стол, обдумывая свои дела.
В комнате было тихо.
Через час родители вернулись.
— Дорогая, дети дома? — спросила мама Джии.
— Только господин Рики вернулся, — сказала домработница.
— А Джиа? — голос Марии дрогнул, тревога вспыхнула в глазах.
Внизу началась суета. Отец Ни-ки вошел в комнату сына:
— Где Джиа?
Ни-ки нахмурился, потерялся.
Он понял: она ещё не вернулась. Он думал, что она возьмет такси и вернется сама, но её не было.
— Она вышла... сказала, что дойдёт сама, — сказал он, немного раздражённо, но внутри впервые почувствовал тревогу.
— Вы поссорились? — спросила Мария, голос её дрожал.
Ни-ки молчал.
Телефон Джии не отвечал.
Внутри него что-то дернуло. Это чувство было новым — тревога, которой он никогда не позволял себе для других.
— Если с ней что-то случится, Ни-ки, я не прощу тебя. Найди её, — сказал отец холодно, но серьёзно.
В этот момент пришел водитель:
— Сэр, сумка госпожи Джии осталась в машине.
Домохозяйки и родители начали суетиться.
Мама Джии плакала, звонки ни к чему не привели.
И вдруг — Джиа появилась.
Вся промокшая, макияж размазан, глаза красные, волосы прилипли к лицу.
Мама Джии бросилась к ней, обняла, всхлипывая:
— Где ты была, солнышко?!
Ни-ки смотрел издалека.
Внутри что-то сжалось.
Он увидел её маленькой, хрупкой, промокшей, беспомощной.
Он хотел подойти, обнять, сказать, что с ней всё хорошо.
Но она даже не взглянула на него.
— Всё хорошо, — тихо сказала Джиа, голос дрожал. — Извините, если волновалась...
Она посмотрела на Ни-ки:
— Я сама вышла из машины. Извините ещё раз... Я пойду спать.
И она пошла в свою комнату, оставив Ни-ки стоять на месте, наблюдая.
Он видел, как она идёт, слабая, хрупкая, но гордая.
И впервые понял, как сильно она значит для него — но его гордость не позволяла ему приблизиться.
Внутри него разгоралась непростая смесь тревоги, раздражения и... чего-то ещё, чего он сам себе не признавал.