Faceless

Сумка с хлопком ложится на стол прямо возле его тетрадей, а Галф на мгновение застывает, в каком-то трансе отмечая, из какой дорогой и мягкой даже на взгляд кожи они сделана. Конечно, очень дорогая - как и все, чем обладает Мью, который почему-то снова стоит возле него и даже садится рядом.

Взгляд невольно задерживается на лице с точеными чертами, на котором сейчас красуются уже весьма стильные очки - куда более под стать всему элегантному образу. Но тогда почему...

- Привет.

Тепло в голосе заставляет удивленно замереть, потому что что-то не сходится.

Парень теперь хорошо видит.

Но почему-то все равно решает сесть с ним рядом.

Видит, но решает.

- Почему ты здесь?

Лучше вот так сразу все отсечь, чтобы потом не было неловко им обоим. Когда тот сообразит, что почему-то снова подошел к изгою.

- А почему я не могу быть здесь? - Мью выкладывает из сумки тетради и недоуменно смотрит на соседа.

- Потому что ты теперь видишь... меня.

- В смысле? - теперь его очередь замереть. - Я и раньше тебя видел. И даже разговаривал с тобой. И ты мне даже отвечал...

- Да, отвечал. Но теперь ты в нормальных очках и меня видишь. Видишь, какой я.

- А почему ты решил, что я тебя до этого не видел? - тот наклоняет голову и как-то странно смотрит.

- Ну... сам же сказал, что очки старые и видишь плохо... - Галф уже сам не рад, что начал этот разговор. Надо было просто помолчать и потерпеть: сам бы отвалился через какое-то время.

- Эммм... У меня близорукость, Галф. Это значит, что я плохо вижу вдаль и достаточно хорошо рядом с собой, поэтому формулы на доске для меня плывут, если очки слабые и не добивают зрение до единицы. А тебя я видел очень хорошо. И сейчас вижу.

Он... видел?

Но почему тогда...

Почему тогда с ним...

- Эй, Мью, - кто-то из одногруппников окликает парня. - Давай к нам, мы тебе место заняли.

Галф не смотрит.

Старательно не смотрит, чтобы не выдать, как ему почему-то больно от того факта, что им можно так легко пренебречь, хотя по сути он сам отталкивает людей почти сразу, как только они приближаются. Именно потому, чтобы потом не было еще хуже.

- Спасибо, я уже нашел себе место.

Голос негромкий, но уверенный. Это заставляет напрячься и невольно вслушиваться, потому что так сложно поверить.

- С кем? С ним? С этим... пугалом?

Вроде бы он уже привык к этому слову - столько раз его слышал в разных вариациях и ситуациях, но сейчас почему-то особенно остро стыдно. Взгляд, который он так и не смеет бросить в сторону на парня рядом, падает на вытертые джинсы и простенькое худи с облупленным принтом, которые еще с утра казались удобными в своей изношенности, а теперь вызывают чувство неловкости рядом с одетым с иголочки стильным одногруппником.

- Пугалом? Сомневаюсь, потому что ворон он так и не отогнал от себя почему-то.

Галф почти слышит, как задыхается от удивление оппонент, которого сейчас так жестко отбрили, но теперь уже не может отвести взгляд от глаз, что смотрят сейчас на него неожиданно серьезно и глубоко. В них нет насмешки или глумления, а только какое-то странно-пристальное внимание, от которого начинают гореть уши, когда до него наконец доходит.

Что сегодня выбрали его.

Мью по какой-то непонятной причине выбрал его.

Тот улыбается ему - снова - той яркой солнечной улыбкой, от которой почему-то заходится сердце и хрипит голос:

- Так ты... не считаешь меня пугалом?

- А почему я должен тебя им считать? - лучики-морщинки окаймляют глаза, когда парень немного щурится, как будто пытается рассмотреть соседа и понять, о чем тот вообще толкует.

- Ну как бы... - Галф пытается сформулировать очевидные вещи, но слова резко вылетают из головы, поэтому он просто обводит их обоих рукой. - Какой ты, а какой - я...

- Какой?

- Что? - теперь он уже сбит с толку окончательно.

- Какой ты?

Галф замолкает, пытаясь переварить вопрос, на который он не знает ответа.

Обычный?

Заурядный?

Незаметный?

Серый?

Нелепый? Да, вот это подходит, наверное.

- По сравнению с тобой я нелепо выгляжу. Один твой пуловер стоит как весь мой гардероб.

Брови собеседника взмывают вверх, демонстрируя крайнюю степень удивления, а затем тот улыбается так, что глаза становятся почти щелочками:

- Я не спрашивал, как ты выглядишь, потому что это я и так вижу. Я спросил, какой ты.

Этот человек заставляет его чувствовать себя непривычно и невольно выползать из уютной раковины, потому что ставит перед ним вопросы, на которые он сам бы не против получить ответ.

- Какой я? - он невольно проговаривает вопрос, что теперь записан у него на подкорке для глубокого внутреннего анализа.

- Да. Потому что я вижу замкнутого умного парня, но при этом такого милого, когда смущается.

Милого?

Смущается?

Огонь румянца теперь горит не только на ушах, но и на всем лице, спускаясь даже по шее - и Галф понимает, что с головой себя выдает, потому что лицо напротив расплывается в улыбке умиления:

- Вот видишь, я был прав, - и тянется, чтобы потрепать по волосам, как будто случайно задев пламенеющее ухо. - Ты такой милый. Поэтому мне хочется тебя узнать ближе, чтобы понять, какой ты на самом деле, Галф.

- Узнать? - вот ей-богу, как дурак повторяет слова, а ничего ответить не может.

- Узнать, потому что то, каким видят тебя окружающие, это не то, какой ты на самом деле. И уж точно ты не пугало.

Есть опасность вот так смотреть в эти черные глаза, потому что в них слишком много ума, проницательности и какого-то непонятного тепла. И в них так и тянет упасть, поддавшись странному притяжению человека, который утверждает, что он что-то большее, чем парень вызывающий насмешки своим внешним видом.

Человека, которой по какой-то пока неясной причине хочет узнать его лучше.

Человека, из-за которого Галфу теперь кажется, что он на самом деле кто-то другой, а не забитый интроверт-ботаник, который не умеет сходиться с людьми.