Half blood

*Догадки

Вода в котелке почти закипела, когда в кухню ввалился невыспавшийся и уставший друг. Кое-как добравшись до стула, он кулем рухнул на него, отчего ножки жалобно скрипнули по полу. 

— Привет, — первым поздоровался Армин, через плечо оглянувшись на развалившегося Йегера. — Жив? 

Послышалось невнятное «Угу» и сонный зевок. 

— Есть какие-нибудь успехи? — поинтересовался Арлерт, выкладывая яйца в миски. 

— Неа, — в голосе сквозило безнадегой, а парень сменил положение, уткнувшись лбом в сложенные на столе руки, из-за чего звук получался приглушенным. — Только еще одно упоминание об обратке и аурах владельцев, но ведь совершенно непонятно, причем тут я и как это связано.

Армин задумчиво закусил губу. И правда, без нужной информации можно строить лишь догадки о связи артефакта с аурами. 

— Это внутри той книги, которую ты брал? Вы решили разобрать остальные пометки? 

— Нет. Это в библиотеке. 

— Вы были в библиотеке? — светлые брови скрылись под длинной челкой. Лазурные глаза стали еще больше. 

— Да, ну, то есть отчасти, — нехотя выдавил Йегер, соизволив наконец повернуть голову и посмотреть воспаленными глазами на слегка озадаченного Арлерта. — Пространство обратки, где мы были, — библиотека. Там много книг, и мы решили поискать среди них. 

Армин моргнул, переваривая услышанное. Взгляд невольно остановился на запястье друга, а точнее на металлическом кольце, маслянисто поблескивающем голубыми камушками. 

— Откуда у тебя это? — изумленно спросил он, указывая на браслет. Такие штучки высоко ценились, а самые продвинутые модели могли стоить целое состояние. Не надо было обладать исключительной проницательностью, чтобы заметить, что безродному парню такая вещь явно не по карману, следовательно, ее ему кто-то вручил, и у Армина даже подозрения имелись. Неужели тот мужчина настолько богат?

— Помнишь, я тебе рассказывал, что когда перенесся на обратку в прошлый раз, то потом не мог домой попасть? Так вот, мне дали этот браслет, чтобы такой проблемы больше не возникало. К нему привязаны координаты городского телепорта, так что я смогу телепортироваться, если возникнет необходимость. 

— А боком не вылезет? — озабоченно спросил Арлерт, приземляясь на стул напротив. 

— Не должно, — не шибко уверенно произнес друг. С его специфической магией мало какие магические вещи могли взаимодействовать, чаще всего она искажала их действие, отчего предугадать последствия от использования было очень сложно, если вообще реально. — Заклинание вплетал не я, мне его всего лишь активировать надо, а для этого достаточно энергии, — объяснил, закусив губу. 

— Да, это внушает доверие, — фыркнул Армин. — А с чего вдруг тебе такие подарки решили дарить? — спросил он, подозрительно прищурившись. Арлерт прожил в Городе достаточно долго, чтобы знать, что тут ничего просто так не делается, потом обязательно потребуют чего-то взамен, и повезет, если цена окажется посильной. 

Йегер пожал плечами, сам не до конца понимая порыв Аккермана. Сначала он испугался, что тот узнал о том, что он и есть сбежавший Низший, но мужчина объяснил, что браслет, который он отдает, связан только с его браслетом. Парня объяснение удовлетворило, и он немного успокоился, позволив нацепить кольцо на руку и даже наложить матрицу заклинания с конкретно заданными конечными координатами. А еще пообещал денно и нощно ходить с ним, ни при каких обстоятельствах не снимая. Этот пункт был особенно странным, ведь общаться по связи они, вроде как, не собирались. Но уставший мозг взбунтовался, требуя прекратить акт насилия над собой, так что парень забросил мысли, снова опуская голову на руки. 

— Ты поосторожней с этим мужчиной, ладно? — внезапно попросил Арлерт. Йегер даже голову поднял, чтобы посмотреть ему в глаза. — Странный он, — объяснил он. 

— Ты же его не знаешь, — нахмурился парень. 

— Он из древнего рода, — пожал плечами друг, — этого уже достаточно для опасений. 

Йегер неопределенно хмыкнул. Может, Аккерман и был из древнего рода, но явно выделялся на их фоне. Властный, гордый, не привыкший к тому, чтобы ему перечили, но привыкший к подчинению. И, несмотря на все это, присутствие рядом странного парня он переносил довольно неплохо, учитывая, что Йегер не обременял себя правилами этикета и не желал считаться со статусом мужчины. Да, были язвительные комментарии по каждому поводу, критика и замечания, но, тем не менее, он озаботился телепортом для парня и постарался создать условия содрудничества, приемлемые для обеих сторон. Мало кто из аристократов вообще стал бы считаться с мнением кого-то вроде него. Да, такое явление имело место быть, и не так уж редко, просто Йегеру не доводилось с ним сталкиваться. Парень по-прежнему не доверял темноволосому мужчине, но проникся к нему своеобразной симпатией. 

Закончив расправу над завтраком, Йегер встал и, шатаясь, потащился обратно в комнату — отсыпаться. 

***

Аккерман был уставшим и жутко раздраженным. Доставалось всем, кто попадался ему на глаза и имел неосторожность не так сказать, не так посмотреть, не так выдохнуть. Эрвин, зашедший к нему в кабинет по каким-то делам, неодобрительно помотал головой и отправил мужчину спать, обещая обеспечить Аккерману спокойный отдых. Тот ядовито высказался в адрес неожиданно заботливого Эрвина, но все же последовал совету и закрылся до вечера в спальне. 

Тишина комнаты быстро заставила расслабиться. Раздевшись, Ривай нырнул под одеяло, блаженно вздыхая. Что еще надо человеку для счастья? Глаза закрылись сами собой, а на внутренней поверхности век проступили строчки из книг, которые он всю ночь просматривал в компании раздражающего растрепанного недоразумения. Тихо, едва слышно застонав, Аккерман перевернулся на бок и укрылся одеялом с головой. Не хватало во сне сидеть на обратке, да еще и в компании Йегера. Усталость взяла свое, и уже через несколько щепок Ривая сморил сон. 

***

— Лорд, к вам посетитель. Пускать? — стражник лишь неимоверными стараниями держался ровно, прикладывая все силы, чтобы не съежиться под тяжелым взглядом прозрачных глаз. Он явно был новеньким и еще не успел привыкнуть. Охранники с опытом уже практически не реагировали на такие взгляды, хотя и докладывали куда более толково. 

— Кто? — смилостивившись, решил подсказать неопытному парню ход мысли Аккерман.

— Эрвин Смит, — незамедлительно ответил тот, слишком быстро выпалив имя. Хотя Риваю хватило бы и первых букв. 

— Пускай, — скомандовал, а сам продолжил просматривать очередной лист пергамента со старательно нацарапанными на нем буковками. 

Стражник поклонился и вышел. Зачем Аккерману вообще охрана перед входом в рабочий кабинет самому ему было непонятно, но на этом настоял Эрвин и поддержала Ханджи. Если эта парочка сходилась во мнении, то проще было устранить проблему, чем пытаться им противостоять. Что он, в общем-то, и сделал. 

Эрвин вошел довольно мрачным, сразу прошествовав к столу. После кивка Ривая опустился в кресло напротив. 

— Что случилось? — поинтересовался мужчина, не глядя на вошедшего. 

— Один из отрядов вернулся с информацией, — начал Смит, нахмурившись еще больше. 

— И? — поторопил с ответом Аккерман. 

— Нашли труп одного из наемников. Поспрашивали местных, говорят, что он ошивался неподалеку с какой-то шайкой. Но, что важнее, — голубые глаза блеснули холодным интересом, — это был один из Низших, выкупленный у торговца примерно дюжину лун назад, но тот владельца не знает. А при трупе нашли письмо, адресованное тебе. Тело в состоянии стазиса*, магия искусно скрыта. Мы определенно имеем дело с профессионалом.

Аккерман, который в процессе доклада Эрвина хмурился с каждым словом все больше, теперь скрестил руки и глянул исподлобья на Смита.

— Где письмо? 

Мужчина протянул Риваю бумажный конверт, на котором красовались его имя и фамилия, первые буквы которых были выведены с особой тщательностью и украшены завитушками. 

Руки уверенным движением достали из шухляды стола нож для бумаги и ловко вскрыли конверт, вытряхнув на деревянную поверхность записку. Почерк явно отличался от того, который был на конверте, а содержимое написанного и вовсе поставило в тупик. 

— «Светлых дней», — произнес Ривай вслух. 

— Это все? — недоверчиво переспросил Смит. 

— Да, — подтвердил Аккерман, недоуменно глядя на лист пергамента. Только два слова приветствия, которое сейчас не используют, разве что где-то далеко за Границей в забытых всеми богами местах. В Городе же его можно было встретить только в старинных фолиантах или древних свитках. Тем более странно, что для приветствия выбрали именно его.

— Поиском шайки, с которой он шлялся, уже занимаются несколько отрядов, — продолжил Эрвин, сделав пометку в уме касательно письма. — Когда узнаем больше, я сообщу. 

Аккерман задумчиво кивнул, вертя в пальцах перо. 

— Отдай письмо Ханджи, пускай посмотрит. Вряд ли что найдет, но все же... 

Смит забрал письмо и удалился. Ривай, тяжело выдохнув, устало потер глаза. И без того не маленькая проблема постепенно разрасталась все больше и больше, но сделать что-либо, чтобы этого избежать, попросту не получалось. Еще и это непонятное убийство. Почему письмо было адресовано именно ему? Зачем понадобилось убивать одного из наемников? Вероятней всего, тот, кто убил Низшего, и был тем, кто подложил письмо, но с какой целью? Возникало больше вопросов, чем было возможностей найти ответы. 

Взгляд в окно заставил затосковать окончательно — через лучину надо было переноситься на обратку и снова копаться всю ночь напролет в книгах. Не то чтобы Аккермана сильно напрягала необходимость проводить темное время суток именно таким образом, куда больше раздражал тот факт, что он вынужден это делать не один. 

Спустя еще один тяжелый вздох Аккерман снова закопался в бумаги. 

***

До заката оставалось еще несколько свечей, а спать уже не хотелось. Армин обещал вернуться не раньше захода солнца, а в его отсутствие Йегер был полностью предоставлен самому себе. В голове, навеянная, видимо, не до конца выветревшейся внезапно обнаружевшейся ответственностью, пугливо закралась мысль о визите в библиотеку Троста, но быстро убежала, напуганная степенью внутреннего отвращения к такому досугу. И так ночь придется просидеть носом в книжках, еще и свободные часы на это тратить. Нет уж. Вместо этого парень направился в лес. 

Тот радостно встретил его приветливым шелестом листьев. Они были рады друг другу. Отдалившись от опушки, Йегер пошел в самую чащу, жадно вдыхая свежий воздух, вкусно пахнущий сосной, сыростью и прелыми листьями. Изредка слышались мелодичные беседы птиц, ветер, заблудившийся между стволами деревьев, мягко трепал длинные каштановые пряди, выбившиеся из низкого хвоста, иголки вперемешку с шишками и листьями приятно хрустели под ногами. На душе разом стало так легко и приятно, что захотелось петь. Но нарушить живую тишину леса казалось чем-то сродни святотатства, так что Йегер лишь восхищенно молчал. 

Постепенно растительность сменялась, а почва становилась более влажной. Вскоре нос парня уловил прохладную сырость воды. Наугад свернув, примерно через щепку услышал энергичный плеск, а через две смог увидеть весело текущий ручей. На другом берегу с широко распахнутыми глазами изумленно замер олень, видимо, до появления парня пивший воду. Йегер застыл, не шевелясь, и широко улыбнулся животному. Олень возмущенно пораздувал ноздри, а затем вновь принялся за питье, совершенно перестав обращать внимание на странного человека. Йегер хмыкнул и устроился у самой кромки, опуская руки в холодную воду. Набрав в ладони кристально чистую жидкость, с наслаждением принялся пить. Когда жажда полностью исчезла, вольготно развалился на зеленой траве, наблюдая за солнцем, просвечивающим сквозь зеленые кроны деревьев. Олень, неодобрительно фыркнув, скрылся в кустах. Парень улыбнулся, сгибом локтя прикрывая глаза. До назначенного времени оставалась еще примерно свеча, так что можно просто полежать, наслаждаясь природой. Речные комары жужжали над ухом, но не кусали, натыкаясь на предусмотрительно поставленный барьер. Йегер любил природу и ее тварей, но это не значило, что он готов был добровольно становиться их кормом. Через несколько щепок, сам того не заметив, парень задремал — сказывалась накопившаяся усталость.

Под веками растеклась приятная мягкая темнота, а за ней пришел легкий сон без сновидений. Дышалось свободно и легко, а каждый вдох будто наполнял силами. Пока дышать не стало трудно. Темнота из приятной превратилась в пугающую, и Йегер резко распахнул глаза, чтобы увидеть прям перед носом любопытно дергающего мордочкой пушистого кролика. Животное вальяжно развалилось у парня на груди, беззастенчиво обнюхивая его лицо. Йегер от облегчения рассмеялся, зарываясь пальцами в волосы. Животное испуганно спрыгнуло, шуганув пушистым вихрем куда-то в кусты. Шетен проследил за ним взглядом, а затем перевернулся на живот, глядя испуганному кролику прямо в глаза. Осторожно протянул руку, подзывая к себе. Пушистый комок оказался на удивление упрямым, ни в какую не желая покидать облюбованное место среди веток куста. Но, впрочем, не отводил глаз, иногда моргая и дергая носиком. Уши были забавно оттопырены, с головой выдавая любопытную натуру зверька. Йегер улыбнулся самым краешком губ и, заправив непослушную прядь за ухо, мысленно позвал кролика. Тот дернул ухом, по-прежнему оставаясь на месте. Парень досадливо цокнул, повторив попытку. Он ярко представил картинку, где кролик сидит у него на коленях, а он чешет его за ухом. Мохнатое призадумалось, раздумывая над тем, стоит ли рискнуть ради такого удовольствия или все же нет. Снова дернув ушами, он сделал несколько нерешительных шагов в сторону Йегера, а потом у него не осталось выбора, так как ловкие руки парня цапнули его поперек живота и усадили на колени. Кролик с перепуга решил, что идея была худшей в его недолгой жизни, и попробовал ретироваться обратно в кусты. Но, как ни крути, парень был куда сильнее, так что пришлось смириться, прижав длинные уши к телу. Пальцы прошлись по меху, пробуя на ощупь. Он оказался мягким, гладким и очень приятным. Йегер улыбнулся, когда кролик начал блаженно постукивать зубами, получив обещанное. 

Не прекращая чесать мохнатый комок за ушами, парень сидел с идиотской улыбкой на лице. Из всех особенностей его магии эта нравилась ему больше всего. Животные попадались разные: покорные, строптивые, злобные, ласковые — но он со всеми мог найти общий язык, правда, на это уходило разное количество времени. Хотя потраченные усилия того стоили. Эта разновидность телепатического общения давалась Йегеру сложнее остальных, заставляла прикладывать много усилий, но, бродя часами по лесу вместе с матерью, он неустанно практиковался. Карла с улыбкой наблюдала за попытками сына наладить связь с несговорчивой белкой или как тот радостно чешет пузо огромному клыкастому кабану. Она помнила, как сама училась общаться с животными и сколько восторга испытывала, когда все-таки получалось подманить недоверчивого зверька. На вечное ворчание мужа касательно зверинца в доме лишь тихо посмеивалась, целуя супруга в щеку. 

Однажды Йегер привел домой настоящую мантикору. Зверюга умудрилась разбить хвостом окно и смахнуть крильями все вещи, забытые непредусмотрительными владельцами на поверхности стола, и оставить глубокие царапины на полу, испугавшись какого-то внезапного звука. Когда Гриша вышел из своего кабинета посмотреть на источник шума, то потерял дар речи — в нескольких локтях от него мантикора деловито обнюхивала шкафчик с едой, а рядом стоял донельзя растерянный сын, явно прикидывающий, как потом оправдаться перед родителями. Заметив одного из них, мальчик побелел как полотно и начал заикаясь просить прощения. Гриша слушал его вполуха, размышляя, как бы избавить свой дом от столь опасной твари. Если ей вздумается испугаться и ужалить кого-нибудь хвостом, то даже он вряд ли сможет помочь. Но даром общения с животными мужчина, к сожалению, не обладал. Кое-как объяснив сыну на пальцах, чтобы уговорил тварь уйти из дома, с удивлением наблюдал, как мантикора послушно ушла за мальчиком, доверчиво тычась мордой тому в спину и напрашиваясь на ласку. Когда он рассказал об этом жене, то она долго не могла успокоиться, хохотала как заводная, а потом погладила по голове дремавшего на коленях сына, тепло улыбнувшись. Несмотря на то, что у ребенка текла в жилах отцовская кровь, зов леса оказался куда сильнее, наделив юное сознание возможностью открывать свои тайны и изучать тонкости обращения с природой и ее детьми. Мантикора была не последним опасным гостем в доме Йегеров. 

Внезапно нахлынувшие воспоминания заставили сердце болезненно сжаться, но Йегер не позволил эмоциям взять над собой верх, а потому просто тяжело выдохнул, сосредоточив все свое внимание на млеющем в его руках кролике. 

Солнце потихоньку уходило за горизонт, погружая лес в уютные сумерки. Парень совершенно забыл о времени, как и о том, что у него есть дела, поэтому ставшая привычной боль в руке оказалась неприятной неожиданностью. Быстро ссадив растерявшегося, а оттого недовольного кролика на траву, он с силой зажмурился, помня о совете мужчины касательно такого вида перемещений. 

Уютный берег у лесного ручья сменился деревянными стеллажами, а свежий влажный воздух приятным запахом книг вперемешку с мягким — полевых трав. Открыв глаза, столкнулся взглядом с прозрачными серыми глазами напротив. Мужчина осмотрел парня с ног до головы, а затем, брезгливо поморщившись, спросил:

— Где тебя носило? 

— И тебе привет, — широко улыбнулся Йегер. Он уже привык к вечной угрюмости этого человека и даже почти с ней смирился, но это отнюдь не мешало ему каждый раз делать то, что раздражает мужчину. На бледном лице хотелось видеть живые эмоции, пусть даже это будет раздражение. Сам Аккерман, видимо, использовал мышцы лица лишь в экстренных случаях, так что Йегер любезно согласился побыть катализатором. 

— Ты умеешь превращаться в животное? — глазом не моргнув, продолжил допрос Аккерман. 

— Вроде нет, — пожал плечами парень, — а что? 

— А то, что ты, кажется, стал волосатее. 

Йегер смерил мужчину недоуменным взглядом, потом опустил его ниже, на себя, и наконец понял, чем так недоволен хозяин обратки — кролик оставил на нем половину своей шубы. 

— А, это. Прости, не было возможности почистить одежду, — парень принялся энергично стряхивать шерсть на пол. Аккерман, брезгливо поджал губы, отвернувшись. 

— Работаем, как тогда — я наверху, а ты внизу, — холодно констатировал он, поднимаясь вверх по лестнице на второй этаж. Йегер понятливо кивнул, направившись к не законченному стеллажу с книгами, а затем снова устроился на мягких подушках, делавших подоконник идеальным местом для чтения в глазах парня. 

Аккерман тоже обосновался под стеной, как и в прошлый раз, только теперь чуть ближе к перилам, чтобы лучше видеть, что происходит внизу. Взгляд сам собой остановился на задумчивом смуглом лице, в кои веки изображающем серьезность. Длинные непослушные пряди были безжалостно заправлены за ухо, некоторые отказывались смиряться с такой участью и желали вырваться на свободу, но длинные пальцы упорно возвращали их обратно. Зеленые глаза с каплями янтаря неотрывно бегали по строчкам, выискивая необходимую информацию. Надо признать, парень был довольно хорош собой, вот если бы не раздражал так сильно, то, возможно, Аккерман бы даже смирился с этим. А так только мысленно фыркнул непонятно как открывшемуся факту и перевел внимание в свою книгу, вмиг забывая о мире и симпатичном смуглом парне, носящем в себе столько тайн и загадок. 

Слово за словом, страница за страницей, глава за главой — лишь пустой треп, абсолютно не несущий в себе дельной информации. Возможно, если бы мужчина не был так озабочен поиском конкретных фактов, то нашел бы эту книгу занимательной и даже рискнул бы разнообразить ею свой досуг, но конкретно в данной ситуации это больше походило на форменное издевательство Небес. Или Бездна подсуетилась. Неважно кто, важно, что они топчутся на месте. 

Ривай призадумалася. А правда ли это так? В прошлый раз интерьер обратки снова претерпел изменений, но зато вернулись они практически без проблем. Во всяком случае, они не оказались в руинах, не болтали с волками, а просто-напросто очутились на одной из улиц Города. Если обобщить и допустить такую возможность, то радиус сократился, а точность возросла — от Города было куда ближе и к Аккерману в поместье, и к дому друга Йегера. Когда Аккерман переносился самостоятельно, еще до встречи с Йегером, то прицел был настроен идеально и мост в две стороны работал безупречно, отлаженный как нельзя лучше. Но, видимо, мальчишка послужил причиной, по которой настройки слетели, и теперь обратка приносила с собой новые сюрпризы. Взять хотя бы руны на руке парня и потолочных сваях библиотеки. Они неспроста там появились и для чего-то были предназначены, и Аккерману казалось, что ему не хватает нескольких деталей, чтобы все встало на свои места, чтобы он понял. Но что-то упорно мешало ему осознать и увидеть. 

Мужчина снова посмотрел на лениво листающего страницы парня. Ему до сих пор с трудом верилось, что Йегер — ребенок от человека и дриады. Хотя, если присмотреться повнимательней, в нем, и правда, было что-то такое, что не дало бы усомниться, что он не обыкновенный человек. Оно просматривалось в движениях, сквозило в манере речи, читалось во взгляде. И тут голову внезапно посетила догадка: а что если обратка по какой-то причине нарочно подстраивается под Йегера. Допустим, произошел какой-то сбой или просто нечто, заставившее ее действовать именно таким образом, и теперь она пытается совместить между собой миры двух людей. Ведь если так подумать, библиотека Ривая не исчезла. Да, при первой встрече был лес, но если она пытается вернуть стабильное состояние, то библиотека обязана была рано или поздно вернуться. А тяга парня к природе нашла отображение в своеобразном интерьере. Тогда вопрос в другом: что заставило обратку перестраиваться? Аккерман уже пытался спросить Йегера о том, что произошло и как, но тот постоянно увиливал от прямого ответа или уходил от вопроса, меняя тему. Ривай уже всерьез подумывал применить телепатию и узнать все самому, но здравый смысл останавливал, вежливо, но очень настойчиво напоминая, что так дела не ведутся. Споры с собой очень выматывают, а потому Аккерман решил отложить вариант с копанием в чужих воспоминаниях на самый крайний случай. 

От всего этого у мужчины разболелась голова. Он прикрыл книжку, заложив палец, и прислонил затылок к прохладной стене. Слишком много на него навалилось в последнее время: нападение, смерть отряда, тупиковое расследование, эти странности с обраткой и необычный пацан, с которым волей-неволей приходилось проводить все больше и больше времени. Это утомляло даже Ривая, обычно стойко переносившего все прелести стресса. 

Мужчина прикрыл глаза, погружаясь в мягкую темноту. Расшугав все мысли по углам, просто наслаждался приятной пустотой в голове. Он и сам не заметил, как уснул. 

Книжка выпала из расслабленных пальцев, заставив парня внизу вздрогнуть и обратить свое внимание на верхний ярус. Осознав ситуацию, он хмыкнул, улыбнувшись самым краешком губ. Приятно осознавать, что никто не идеален и все они под одним небом. 

Йегер осторожно встал, осматриваясь по сторонам. Искомое он заметил на одной из дальних полок и, цапнув мягкий плед приятного цвета древесной коры, направился наверх, стараясь как можно тише ступать. Пол был хорошим и не скрипел под ногами, так что у Йегера были все шансы добраться до цели, не разбудив оную. Хотя Аккерман не пошевелился, даже когда упала книга, так что вряд ли скрип половицы смог бы. 

Добравшись до мужчины, парень отложил книгу, положив ее на стопку других, отодвинутых подальше от подушек, и накрыл мужчину пледом. Тот поморщился, но не проснулся. Было что-то забавное в мирно спящем человеке, который в момент бодрствования представлял собой эталон мрачности и ядовитости. Улыбнувшись этой мысли, Йегер побрел обратно, удобно устраиваясь на подушках и продолжая чтение.

Стазис — поле, полностью останавливающее любые физиологические процессы, в котором ощущение времени полностью теряется.