24 глава
Повернувшись ко мне, Егор кивает, после бассейна его волосы растрепались.
— Ага. Я всегда смотрю на них, когда сижу на крыше.
Снова перевожу взгляд на огни; он наблюдает за мной.
— Мы с Эмили каждый год ходили туда. Она называла эти огни звездами, потому что их было так много. — Я улыбаюсь,потом смеюсь. - Родные называли меня звездочкой,
Мне слышится голос Эмили, называющей меня так. Я чувствую боль, но не острую.
— Она загадывала желание, но никогда не говорила мне какое. Отшучивалась, что если скажет, то оно никогда не исполнится. — Маленькие точки огней мерцают вдали, зовут меня, словно Эмили уже там. — Но я и так знала. Она загадывала новые легкие для меня.
Вдыхаю и выдыхаю, ощущая это постоянно присутствующее усилие, с которым мои легкие наполняются и опадают, и размышляю, каково это будет — дышать новыми легкими. Легкими, которые за короткое время изменят жизнь, какой я ее знаю. Легкими, которые действительно работают. Которые позволят мне дышать,бегать, которые дадут больше времени для того, чтобы по настоящему жить.
— Надеюсь, ее желание исполнится, - говорит Егор, и я прислоняюсь головой к холодному стеклу, искоса глядя на него.
— Хочу, чтобы моя жизнь была не напрасной, —высказываю я свое желание подмигивающим огонькам,
Егор пристально смотрит на меня:
— Твоя жизнь — это все, Валя. Ты действуешь на людей сильнее, чем думаешь. — Он касается груди, кладет ладонь на сердце. — Я сужу по собственному опыту.
От моего дыхания стекло запотевает: я рисую на нем большое сердце. Мы смотрим друг на друга в отражении стекла, и я чувствую, как притягивает меня к нему через разделяющее нас пространство. Притягивает к нему мою грудь, руки, кончики пальцев. Больше всего на свете мне хочется поцеловать его.
Вместо этого я нагибаюсь и целую его отражение на стекле.
Он медленно поднимает руку, касается своих губ пальцами, словно ощутил поцелуй, и мы поворачиваемся друг к другу. Смотрю на него, а солнце показывается над горизонтом, отбрасывая тёплый румянец на его щеки, заставляя гореть глаза, таким знакомым.
У меня начинает покалывать кожу.
Он делает шажок навстречу; его рука в перчатке медленно скользит по бильярдному кию, глаза насторожены, и у меня начинает колотиться сердце. Делаю движение приблизиться, украсть еще несколько дюймов, оказаться к нему как можно ближе.
Но у меня звонит телефон. Он вибрирует и вибрирует, и волшебство момента улетучивается, как воздушный шарик.Выхватываю телефон из заднего кармана, вижу сообщение от Майка и чувствую облегчение, смешанное с грустью, потому что мы с Егором снова отдаляемся друг от друга.
SOS.
Барб ищет вас обоих!!!
ГДЕ ВЫ, РЕБЯТА?
Господи. Меня переполняет паника, и я гляжу на Егора,широко раскрыв глаза. Если она застанет нас вместе, нам не видать второго свидания.
— О нет, Егор. Нас ищет Кейт!
Что делать? Мы максимально далеко от нашего крыла.
Какую-то долю секунды ом тоже выглядит растерянным. но потом собирается и супит брони, переключаясь в аварийный режим.
— Валя, где она будет искать тебя прежде всего?Я лихорадочно соображаю.
— Отделение неонатологии!
Западный вход. Кейт зайдет с другой стороны.Если я угадала, то могу успеть вовремя.
Киваю головой в сторону лифта и вижу, как медленно закрываются двери. Морщась, прислоняю кий к стене и спешу к лестничной клетке, в то время как Егор бросается в другую сторону, чтобы подняться на наш этаж.
С трудом переставляя ноги, пыхтя от натуги, тащусь вверх по лестнице; руки и ноги начинают гореть, но я доволакиваю свое тело до пятого этажа. Поддергивая повыше портативный кислородный аппарат, висящий на плече, вхожу в пустой коридор. Ступни громко шлепают по полу, из груди вырывается учащенное дыхание.
Это очень плохо. Кейт меня убьет. Ну, сначала Егора, а потом определенно меня.
Ощущение такое, что мои легкие поджаривают; ковыляю к двери с большой красной цифрой «пять», поглядывая на западный вход в отделение. Стараюсь вдохнуть как можно больше воздуха и, отчаянно кашляя, открываю кнопочную панель. Руки так сильно трясутся, что я не могу набрать код.
Сейчас меня поймают. Слишком поздно. Хватаю правую руку левой, чтобы не дрожала, и набираю Дверь, щелкнув, открывается, и я бросаюсь на пустую кушетку; в голове все плывет, я крепко закрываю глаза и притворяюсь, что сплю.
Не проходит и секунды, как дверь в восточное крыло распахивается, и я слышу шаги, а потом и аромат духов Кейт, когда она останавливается прямо возле меня. В груди горит, но я стараюсь сдерживать дыхание и выглядеть спокойной,хотя тело отчаянно требует воздуха.
Чувствую, как надо мною веером взметывается одеяло, а потом шаги постепенно удаляются; восточная входная дверь сначала открывается, затем защелкивается за ней.
Тут же сажусь, давясь кашлем, от пронзительной боли в груди и во всем теле глаза наполняются слезами. Боль понемногу слабеет, взор проясняется — тело начало получать необходимое количество воздуха. Чувствую огромное облегчение — оно может сравниться только с невероятным количеством адреналина в моей крови.
Достаю телефон, отправляю Егору эмоджи с поднятым вверх пальнем. Черед полсекунды он отвечает:
НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ, ЧТО НАС НЕ ПОЙМАЛИ.
Я смеюсь, тону в теплом диване, треволнения прошедшей ночи заставляют мое сердце парить на мили высшего с питаля.
Просыпаюсь от стука в дверь в неудобном уродливом зеленом кресле у окна. Сонно тру глаза, щурюсь на экран телевизора.
Уже час дня. Этим объясняется миллион сообщений от Кати. Майка и Юли, интересующихся, как я провела прошедшую ночь.
Прошлая ночь.
Улыбаюсь при одной мысли о ней, чувствую, как меня захлестывает волна счастья. Поднявшись, ковыляю к двери и открываю ее, удивляясь, что по ту сторону никого нет.Странно. Внизу, на полу, нахожу молочный коктейль из буфета, а под ним — записку.
Наклонившись, вытаскиваю ее и с улыбкой прочитываю:«Майк сказал, что ты любишь шоколад. Ясно, что у ванили вкус лучше, но пусть так и будет, потому что ты мне нравишься».
Он даже нашел время нарисовать мультяшный пьедестал, на котором рожок с ванильным мороженым занимает первое место, оттесняя шоколадное и клубничное.
Смеюсь, выглядываю в коридор и вижу Егора в маске и перчатках. Оттянув маску вниз, он строит мне рожицу, но тут из-за угла появляется Кейт. Подмигнув, он захлопывает дверь в свою палату, успев исчезнуть прежде, чем она замечает его.
Пряча молочный коктейль и записку за спиной, я широко улыбаюсь.
— Доброе утро, Кейт!
Она поднимает глаза от списка пациентов и смотрит подозрительно:
— Уже за полдень.
Кивнув, я медленно отступаю в палату.
— Конечно, за полдень. Так и есть. — Делаю неопределенный жест свободной рукой. — Знаешь, из-за этого снега трудно определить... который теперь час.
Чтобы не сморозить еще какую-нибудь глупость,прикрываю дверь и закатываю глаза.
Остаток дня ведем себя тихо, чтобы не вызывать у Кейт подозрений насчет нас. Не рискуем даже Скайпом пользоваться; даже не обмениваемся сообщениями. Я устраиваю большое шоу: провожу ревизию своей медицинской тележки и десятый раз, выходя за чем-нибудь необходимым в коридор, подсовываю записку под дверь Егора.
В свою очередь Уилл не менее дюжины раз делает вылазки к торговому автомату и передает мне ответы вместе с каждым новым пакетом чипсов или леденцов.
«Когда свидание номер два?» — пишет он, и я улыбаюсь, глядя в блокнот и даже зная, на что действительно потрачу день.
В блокноте у меня план подготовки его дня рождения, который будет завтра.
Егор:
Сижу на краю кровати и сонным взглядом наблюдаю, как спорят моя мать и доктор Дейвид. Словно эти крики могут изменить результаты моих анализов. Цевафломин не дал никаких результатов.
Сегодня точно не самый лучший день моего рождения.— Возможно, имеет место неблагоприятное лекарственное взаимодействие. Что-то мешает новому лекарству работать как следует, — бросает мать в ответ, и в ее взгляде читается отчаяние.
Тяжело вздыхая, доктор Дейвид качает головой.
— Бактерии глубоко укоренились в легких Егора. Для проникновения в легочную ткань любому антибиотику требуется время. — Она показывает на мою дневную дозу внутривенного цевафломалина. – В том числе и этому.
Мама набирает в грудь воздуха, хватается на спинку койки.
— Но если оно неэффективно...
Только не это. Я больше не вынесу. Встаю и перебиваю ее:
— Хватит! Перестань, мама. Мне сегодня восемнадцать, помнишь? Я больше не собираюсь ни в какие больницы.
Мама поворачивается ко мне. и я вижу, что она была готова к этому моменту — глаза ее полны гнева.
— Прости, что мешаю тебе веселиться, стараясь спасти твою жизнь, Егор! Худшая мама года, верно?
Доктор Дейвид медленно пятится к двери, понимая, что это ее шанс улизнуть и избежать бессмысленных препирательств. Снова перевожу взгляд на мать и сердито смотрю на нее:
— Ты же знаешь, что у меня безнадежный случай. Ты делаешь только хуже. Никакое лечение меня не спасет.
— Прекрасно! — восклицает мама. — Давай прекратим лечение. Не будем напрасно тратить деньги. Перестанем пробовать. Что дальше Егор? — Она раздраженно смотрит на меня
Ляжешь на тропическом пляже и позволишь вол не унести тебя? Что-нибудь глупое и поэтичное? —Подбоченясь, она качает головой: - Извини, но я живу не в сказке. Я живу в реальном мире, где люди решают свои...
Спохватившись, она замолкает, а я делаю шаг вперед,поднимаю брови, всем своим видом предлагая ей закончить фразу:
— ...проблемы. Давай, мама. Скажи это.
В этом слове выражено все, чем я для нее всегда являлся.
Она медленно выдыхает, и впервые за долгое время ее взгляд смягчается:
— Ты не проблема, Егор. Ты мой сын.
— Тогда стань мне мамой! — кричу я, и глаза застилает красная пелена. — Когда ты в последний раз ею была?
— Егор, — говорит она, делая шаг ко мне. — Я стараюсь тебе помочь. Я стараюсь...
— Ты меня вообще знаешь? Посмотрела хоть на один мой рисунок? Тебе известно, что здесь есть девушка, которая мне нравится? Готов спорить, что нет. — Качаю головой; злость из меня так и хлещет: — Как ты могла? Ты видишь во мне только эту долбаную болезнь!
Показываю на все книги и журналы по искусству на столе.
-Кто мой любимый художник, мам? Понятия не имеешь, правда? Хочешь справиться с проблемой? Измени свой взгляд на меня
Мы смотрим друг на друга. Она с трудом сглатывает,берет себя в руки, тянется за сумочкой на кровати и мягко, но твердо говорит:
— Я тебя прекрасно вижу, Егор.
Она уходит, тихо прикрыв за собой дверь. Конечно,ушла. Расстроенный, сажусь на кровать. Потом поднимаю взгляд и вижу изысканно упакованный подарок, обвязанный широкой красной лентой с аккуратным бантом. Так бы и выбросил, но вместо этого беру — интересно, чем она собиралась меня порадовать. Срываю ленту, упаковочную бумагу, и на свет появляется рамка.
Не верю собственным глазам. Не потому, что не знаю эту вещь, а потому, что хорошо ее знаю.
Это политическая карикатура 1940-х годов. Оригинал,фотокопию которого я повесил в своей палате.
Подпись, дата и все такое. Даже не думал, что подобный раритет еще существует.
Вот дерьмо.
Плюхаюсь на кровать, хватаю подушку н прижимаю клицу; раздражение в адрес мамы перерастает в острое не довольство собой
Я так возмущался ее однобоким взглядом На меня, что не понимал: я веду себя точно так же
Знаю ли я, куда она сейчас пошла? Знаю ли, что ей нравится делать? Я так сосредоточился на мысли о том, как мне хочется жить своей собственной жизнью, что совсем забыл — у нее она тоже есть.
И это я.
Без меня мама останется совсем одна. До сих пор я думал, что она видит во мне только болезнь. Проблему,которую нужно решить. Но она видела своего сына, старалась заставить его бороться с болезнью вместе с ней. А я только и делал, что огрызался и ругался. Она хотела, чтобы я не отступал и сражался. Я же готовился сдать позиции.
Сажусь, снимаю фотокопию и заменяю ее уникальным оригиналом в рамочке.
Мама хочет того же, что и Валя. Больше времени.
Больше времени провести со мной.
Отталкиваюсь от стола, на ходу вынимая наушники.Последние два часа я провел за рисованием, стараясь стряхнуть с себя негатив после очередной стычки с мамой.
Понимаю, что должен ей что-то сказать Первым протянуть руку — позвонить или послать сообщение, но ничего не могу с собой поделать и все еще немного злюсь. Я имею в виду, что это улика с двусторонним движением, и она тоже далеко не все сделала со своей стороны. Если бы она показала мне, что слушает, хотя бы намекнула...
Хватаю чашку с шоколадным пудингом и свои послеобеденные пилюли с медицинской тележки и. как надлежит, принимаю. Достаю телефон, сажусь на край кровати и начинаю бесцельно листать сообщения в Инстаграме, рассчитывая обнаружить кучу поздравлений отбывших одноклассников.
От Вали пока ничего. С прошлой ночи она ничего мне не прислала, а я спрашивал ее о втором свидании. Звоню ей по Фейстайму и улыбаюсь, когда она береттрубку.
— Я свободен!
— Что?.. — начинает она, и тут ее глаза расширяются.— Ах да, правильно, с днем рождения! Не могу поверить, что забыла...
Машу рукой, перебивая ее. Ничего страшного.
— Ты занята? Не хочешь прогуляться? Кейт поблизости нет.
Она наводит телефон на кучу учебников, лежащих перед ней.
— Прямо сейчас не могу, занимаюсь.
У меня падает сердце. В самом деле?
Ладно, все нормально. Просто я подумал что, может быть...
— Может, позже? спрашивает она, снова обращая телефон на себя.
— Позже придут мои друзья, говорю я. грустно пожимая плечами. Это здорово. Мы что-нибудь придумаем. Я в смущении смотрю на нее. — Понимаешь, мне просто не хватает тебя. Она улыбается, взгляд теплеет, лицо счастливое.
— Вот и все, что я хотел увидеть! Эту улыбку. —Провожу пальцами по волосам. — Ладно. Возвращайся к своим учебникам.
Даю отбой, ложусь обратно на кровать, телефон бросаю на подушку.
Через секунду он начинает звонить. Хватаю его и говорю, даже не посмотрев на экран.
— Я знал, что ты переменишь свое...
— Привет, Егор! — произносит голос на том конце.Это Макс.
— Макс! Привет, — отвечаю, слегка расстроенный тем, что это не Валя, но все равно радуясь его звонку. С Валей все получилось так быстро, что у меня в самом деле не было возможности поговорить с ним.
— Кое-что произошло, - каким-то странным голосом продолжает Макс. – Прости, парень.. Мы сегодня не сможем к тебе прийти.
Серьезно? Сначала Валя. А теперь Макс и Аня( девушка Макса)?Дни рождения мне явно не удаются. Но я отбрасываю эти мысли.
—О, конечно, все в порядке Я все понимаю.
Он начинает извиниться, но я перебиваю: Серьезно, все отлично! Подумаешь, большое дело.
Закончив разговор, громко издыхаю, сажусь на постели. Взгляд мой падает на небулайзер, беру «альбутерол» и закидываю голову, мыча:
— С днем рожденья меня...
От вечернего сна меня пробуждает вибрация телефона поступило сообщение. Сажусь, фокусирую взгляд на экране и пролистываю вправо, чтобы прочитать весточку от Вали.
ИГРАЕМ В ПРЯТКИ. ТЫ ВОДИШЬ. ХОХО.
Смущенный и заинтригованный, скатываюсь с постели,засовываю ноги в свои белые «вансы» и распахиваю дверь.Ярко-желтый надувной шар чуть не тычется мне в лицо; он привязан за длинную нитку к дверной ручке Присмотревшись, вижу, что внутри шарика, на самом дне, что-то есть.
Записка?
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
всем спкнч 💓🎧