Кровавая империя

С тех пор как всех мизольских лекарей убил неизвестный, ответственность за больных в области взяла на себя Синцелия и ее ученик Лют.

К ней приходили ученики из других деревень и даже из Мизола: сам дом лекарки находился недалеко от города, на краю лесной чащи, чтобы всегда иметь возможность пополнить запасы лекарств.

Внимательность, сообразительность и, как ей казалось, внутренняя доброта Люта выделяли его на фоне остальных. Парень быстро научился отличать симптомы одной болезни от другой, схватывал на лету, что нужно дать больному, готовил лекарства уже без ее надзора.

Сам же Лют словно перестал плыть против течения, и теперь жизнь его обретала новый, ранее скрытый смысл. Кровь на его руках если и не смывалась, ведь для ателиоса великий грех — убить невинного, то хотя бы перестала кипеть, причиняя уже не такую сильную боль в душе. Отдавая себя полностью медицине, он не только забывался, но и осознавал новую грань своих возможностей как защитника людей.

Лют посмотрел на Синцелию, ругающую юного ученика, что без спроса смешал настойку из лакричного корня с прозрачным раствором. Ателиос нахмурился, пытаясь вспомнить название. Ах, забыл. Но в этот раствор надо аккуратно окунуть чистую ткань, а затем обработать раны, чтобы не подхватить инфекцию.

К вечеру ученики уходили, оставляя Синцелию и Люта наедине с больными и ранеными. Но в последнее время лекарка стала уходить в другие поселения, где нужна была помощь тем, кто не был в состоянии дойти. В такие моменты сердце Люта трепетало в волнении, а когда уставшая наставница возвращалась и проверяла его, он светился от радости, если наставница удовлетворительно кивала, осматривая больного и одновременно слушая, что он делал.

Изо дня в день силы возвращались к нему, и теперь он чувствовал себя не только физически, но еще и морально здоровым. Тревога ушла, оставив лишь желание помогать своей спасительнице.

Ненависть растворялась в жидкостях, которые он перемешивал, нагревал и доводил до лекарства.

— Ты уже выздоровел, почему остаешься здесь? — однажды спросила Синцелия. В ее красных глазах после бессонной ночи с больными мелькнула грусть.

— А почему ты, пройдя экзамен, стала лечить людей?

Она не ответила, лишь повернулась к окну, смотря на пустую дорогу в рассветных лучах, подперев рукой щеку и сдувая с лица растрепанные темные волосы.

— Мне... спокойно здесь, — ответил все же парень, смотря на девушку. Та медленно повернулась к нему, серьезные глаза всматривались в его лицо. Но она промолчала, хоть губы и дрогнули в несказанных словах.

Больше к этому вопросу они не возвращались.

Дни проходили один за другим, затем пошли недели.

В один из спокойных вечеров, когда Синцелия осталась дома, они, как обычно бывало, сидели друг напротив друга за столом, глядя на дорогу в окне. Вдруг появился больной, чей плач и кашель стали слышны еще до того, как его увидели.

Он ковылял, спотыкался, горбился в приступах кашля. И ревел.

Лют и Синцелией, посмотрев друг на друга мгновение, ринулись на улицу, помогли мужчине дойти до дома. Пока Синцелия осматривала его, Лют сходил за настойкой.

— Отчего вы плачете? Вам больно? — спросила девушка у дрожащего в судорогах мужчины.

— Больно мне. Здесь больно! — и указал на грудь.

— Сердце болит? — уточнила лекарка.

Мужчина сморщился и снова зарыдал, в яростном бессилии молотя руками по койке.

— А как оно, — он закашлялся, отворачиваясь. — не будет болеть. Убили. Убили! — рыдал он.

— Кого убили? — зашел в комнату Лют и подал Синцелии настойку. Та удовлетворительно кивнула.

— Семью мою. Мои братья... сестра... — его зрачки плавали по комнате, словно он видел мертвецов. — Отец, мать...

Синцелия и Лют переглянулись и с сочувствием посмотрели на мужчину. Тот продолжил:

— Это были легерии. Они лишили нас лекарей, убивают целые города. Что же это такое... — мужчина закашлялся в конвульсиях. Синцелия дала ему настойку против кашля, от которой мужчина сморщился пуще прежнего.

— Что именно случилось? — спросил Лют, и его спина покрылась холодным потом, хоть вечер был теплый.

— Горнезол... говорят, всех убили...

— Весь Горнезол? — голос Синцелии дрогнул.

— Откуда вы знаете? — спросил Лют и чуть подался вперед.

— Слухи пошли в Мизоле. Я попросил писаря отправить письмо, но он отказался. Сказал, — и тут голос мужчины пропал, и он прохрипел из последних сил. — Горнезола больше нет.

И вновь заплакал, завывая так, что сердце стискивало.

— Принеси валериану, — приказала девушка Люту и схватила дрожащую руку мужчины.

Голова ателиоса закружилась. Он медленно побрел в лабораторию и долго не мог вспомнить, где находится валериана, в тупую перебирая склянки.

— Ты чего так долго? — парень вздрогнул, не заметив, как сзади подошла девушка. Он повернулся к ней, и она увидела слезу, скатившуюся по щеке Люта.

— Неужели опять я виноват, — прошептал он, схватился за рот, чувствуя, как подступает тошнота. Синцелия мягко отстранила его от полок, быстро нашла нужную настойку и приказала выпить и сесть. Затем пошла к больному.

Когда она вернулась, Лют сидел в той же позе: сгорбленная спина, руки, опершись о колени, закрывали голову.

— Лют... — девушка мягко коснулась его головы. — Ложись спать, — ее голос был успокаивающе мягок.

— Синцелия, почему они это делают? — боль пациента резонировала в нем с его собственной. — Зачем губят жизни, которые с таким трудом мы спасаем?

— Я не знаю... Лют, ты не виноват...

— Если это опять они... Я мог их остановить! — ответил сиплым голосом парень.

— Не живи прошлым. Сейчас ты ничего не смог бы сделать, — она зазвучала теперь строго.

— Но если бы...

— То, что было раньше, уже не так важно, чем то, что происходит сейчас. Ты спасаешь жизни здесь, в Мизоле, они отнимают в Горнезоле. Их действия не связаны с твоими, пойми, Лют!

Он несчастно смотрел на нее единственным глазом.

— Не позволяй единственной ошибке совершить новые. Ложись лучше спать.

Она помогла ему дойти до кровати, уложила. Прежде чем выйти из комнаты, последний раз оглянулась на парня.

Он смотрел в потолок остекленевшим взглядом.

Девушка нахмурилась, оскалилась, словно ее заживо резали, незаметно сжав кулак за спиной.

Она сама уже возненавидела Джандара и Аврору.

Эта пара продолжает отравлять жизнь Люта, а она не знает, как может помочь ему.

...

Тимиас, шумя доспехами, зашел в тихий зал советов и поклонился. Король Стемиас, Золотой Клинок королевства, восседал за прямоугольным столом на белом стуле с длинной красной спинкой. Спина прямая, темно-синие глаза с раздражением взглянули на Тимиаса, и мужчина почувствовал, будто к лицу его приложили обжигающий лед. Светлые короткие волосы короля украшала золотая корона с зубцами, подобными величественной горе, возвышающейся над городом. Сапфиры сменялись рубинами на вершинах, символизируя мудрость и порядок в синих камнях, а в алых демонстрировались воинский дух и сила короля, в первую очередь защитника королевства.

По правую руку от Стемиаса сидел Десница Анлей, высокий темноволосый мужчина с грустным лицом. Дальше шел старый беловолосый казначей Харис с жидкой бородкой, которого скрутила слабая спина. С ним по соседству сидел Диатус, подавший непонятный знак глазами капитану.

Слева от короля пустовало место, затем сидел задумчивый молодой капитан Золотых Плащей Ирнион, а на место рядом с ним сел Тимиас. Замыкал ряд Верховный Судья Ланис.

Король медленно прошелся глазами по всем присутствующим, его внимание зацепило свободное место.

— Где Архиатрос? — спросил он.

— Он плохо себя чувствует, Ваше Величество, — ответил Диатус. Тонкая бровь короля удивленно вскинулась вверх.

— Очень жаль. Надеюсь, болезнь станет для него лишь испытанием его навыков, — в глазах Стемиаса мелькнула грусть, но сразу же они вернули себе былую грозность. — Я собрал вас, чтобы объявить прискорбную новость. Горнезол уничтожен, его жители убиты. Все. До единого, — во время пауз в последних словах король вцепился взглядом за капитана. — Тимиас, я хочу знать, почему Орден допустил это.

— Я не могу ответить на этот вопрос, Ваше Величество. Я лишь посредник между Вами и Орденом, — ответил капитан и почувствовал, как капля пота стекает со лба.

— С этого самого момента я больше не желаю общаться с Орденом через посредников. В срочном совете теперь должен быть еще один член, представитель этого Ордена, который сможет ответить на мои вопросы.

— Я передам им это желание, Ваше Величество.

— Мне нужно, чтобы он пришел сейчас же сюда. И если Орден откажется, то и я откажусь от его услуг. В Арзоле ателиосы погибли. В Мизоле ателиосы погибли. Теперь пал Горнезол. Я плачу им горы золота не для того, чтобы королевство страдало.

Тимиас привстал, его глаза растерянно пробежались по лицам присутствующих. Янтарные глаза Диатуса с прищуром смотрели на него.

Неужели он что-то знает?

— Я сейчас же приведу ателиоса, — Тимиас поклонился и поспешил к выходу. В таком же быстром темпе он вышел из внутренних залов во двор, а затем и из дворца, смотря вперед с застывшим лицом. И только за стенами позолоченной крепости он дал волю эмоциям, ударив себя по ноге. Удар оставил отпечаток рукавицы на стальной пластине. Капитан сморщился, тихо ругаясь сквозь сжатые зубы. Люди обратили любопытные глаза в его сторону, и он поспешил в казармы, а мысли хаотично бились в голове, с каждым ударом разогнавшегося сердца перемешиваясь все сильнее.

В одной из комнат казарм городской стражи он нашел, кого искал. Молодой стражник спал, свернувшись клубочком. Капитан стал шатать его за плечо, и парень мгновенно открыл сонные светло-карие глаза. Удивление в них сменилось бесстрастностью. Он привстал, поправляя спутанные серебристые волосы.

— Жду тебя, — только и сказал капитан, похлопал парня по плечу и пошел к выходу. Через пару минут парень тоже вышел, полностью одетый и с боевой экипировкой.

— Кто-то вас ударил? — парень рассматривал вмятину на ноге капитана.

— Нет. За мной. Идем. — Тимиас нервничал, и парень стал осознавать, что произошло нечто плохое. И разгребать придется, видимо, ему.

Быстрым шагом они дошли до одной из жилых улиц, свернули резко направо в узкий переулок, а там нырнули в один из домов. Капитан закрыл ключом за собой дверь, а в глубине помещений, сделанных, будто кто-то действительно живет здесь, он передвинул кровать. Под ней был люк. Он открыл его и показал рукой парню, чтобы тот лез первый. В подвале дома стоял затхлый запах, от которого начинала болеть голова.

— В совете хотят видеть представителя Ордена. Им будешь ты, — без предисловий начал капитан. Лицо парня дернулось в удивлении, но глаза все так же были словно неживыми.

— Слушаюсь, Путеводная Звезда.

— Не говори мое звание! Сколько раз повторять вам... — капитан вздохнул, не в силах злиться.

— Слушаюсь. Когда меня пригласят в совет?

— Идти надо прямо сейчас.

Парень кивнул.

— И что мне говорить?

— Я соберу Лучи, и мы начнем охоту на парочку легериев, — глаза капитана неуверенно опустились.

— Понятно. Насколько они опасны?

— Эти легерии убили целое население города. Горнезол пал.

Впервые за время их встречи бесстрастные глаза парня округлились от удивления.

— Не может быть, — вырвалось у него.

— Я хочу, чтобы после совета ты рассказал остальным о том, что происходит. Пусть готовятся. Эти легерии — угроза королевского масштаба.

— Слушаюсь, Путеводная Звезда! — парень вскинул кулак вверх.

— И передай нашим, чтобы меня так больше не называли. Мелкий советник копает под нас.

— Я вас понял. Можно вопрос?

— Только один, тебя ждет король.

— Почему вы выбрали ателиоса, а не светлячка?

Капитан стал массировать свой висок. Его голова уже кружилась от запаха подвала.

— Потому что король слишком недоволен. Если я обману его, и он догадается об этом, будет очень много хлопот.

Наконец они вышли из дома, и от свежего воздуха мысли стали яснее и четче.

— Давай пройдем здесь, — предложил Тимиас, резко сворачивая на улицу. Они проходили через зеленые улицы города, и капитан делал глубокие вдохи, наслаждаясь царившей здесь прохладой от белых фонтанчиков и теней деревьев.

— Ты волнуешься, Имрис? — внезапно спросил мужчина.

— Нет, — сразу ответил парень. Через время он добавил: — Только если немного.

— Я знаю, что ты справишься. Иначе со мной шел бы другой.

Наконец они прибыли во дворец. Имрис с любопытством оглядывался, впрочем, поспевая за быстрыми шагами Тимиаса.

— Зеленые улицы мне больше по душе, чем этот парк, — прокомментировал парень.

— Королю только такое не говори.

Когда они вошли в зал советов, там шел громкий спор между Диатусом и капитаном золотых плащей Ирнионом.

— ...эффективность золотых плащей еще не доказана, — ответил Диатус спокойно.

— Значит, эти легерии — лучший способ доказать, что мы не хуже ателиосов.

Король вскинул голову ко входу, его глаза изучали Имриса.

Капитан и парень поклонились, затем Тимиас шепнул: “Встань там", — и сел на свое место. Все посмотрели на ателиоса, с которыми долгое время запрещалось вести прямой диалог, словно перед ними стояло произведение искусства, суть которого нужно уловить в малейших деталях.

— Представься, — приказал король.

— Я ателиос Люмизола. Имрис.

— Почему ты одет как стражник?

— Мы находимся среди людей, Ваше Величество. Я выбрал роль городского стражника.

— Почему так долго? Если бы здесь объявились легерии, мне так же пришлось бы ждать час?

— Нет, Ваше Величество. В каждой части города есть ателиос. И даже здесь, в этом дворце, — легкая улыбка появилась на лице парня.

Король удивился, помедлил с ответом.

— Почему же тогда, Тимиас, ты потратил наше время и не пригласил того, кто ближе? — Стемиас повернул голову к капитану, но прежде чем тот успел открыть рот, Имрис ответил:

— Я отвечаю за ателиосов в Люмизоле, Ваше Величество.

Король с раздражением посмотрел на парня.

— Имрис, почему по королевству разгуливают легерии, которые убивают как ваших ателиосов, так и мои города? Я хочу знать, что вы собираетесь предпринять.

— Это не обычные легерии, угроза была недооценена. Я намерен собрать все наши силы и дать им отпор.

— Все силы... ты имеешь в виду оставить Люмизол, столицу Золотого королевства, без защиты? — король прожигал глазами парня.

— Нет, Ваше Величество. Боюсь, я не могу рассказать Вам, как работает Орден. Но город всегда находится под защитой, независимо от того, выходим ли мы на задания в другие части королевства или остаемся здесь.

— И снова тайны, — король фыркнул. — Я не могу доверять вам больше. Я хочу отправить к этим легериям золотые плащи. Так я узнаю наконец, насколько вы на самом деле ценны как бойцы.

— Это то же самое, что отправить их скинуться с крутого берега, Ваше Величество, — ответил Имрис, взгляд его был безразличным, он все это время спокойно смотрел в глаза короля.

— Орден хочет заставить нас поверить в нашу беспомощность, — ответил Ирнион и повернулся к королю. — Его слова лишь — догадки, не подтвержденные ничем.

Парень переместил свой неживой взгляд на Ирниона.

— Почему же, подтвержденные. Лучшие бойцы во времена Кровавого Мрака не могли справиться с легериями. В том числе личная охрана королей, — вновь Имрис, не мигая, стал смотреть в королевские глаза. — Пока ателиосов не существовало, единственный верный способ противостоять им было самим стать легерием.

— Прошло больше тысячи лет с тех пор, люди и боевая подготовка изменились, — сказал молодой капитан, испепеляя глазами ателиоса.

— При всем моем уважении, я не могу допустить массовое убийство обычных людей, Ваше Величество.

— Они пойдут, Имрис. Это мой приказ. Давно пора узнать, насколько страшны легерии перед элитной армией лучших бойцов в мире.

— Вам придется отменить приказ, Ваше Величество.

Весь совет с потрясением посмотрел на ателиоса. Лишь Тимиас незаметно ухмыльнулся. Король на секунду опешил, а затем заскрежетал зубами.

— Я это говорю как новый советник по борьбе с легериями. Не надо лишних...

— Мой приказ будет приведен в действие, ателиос, — перебил король, говоря сквозь сжатые зубы. — О вас и вашем Ордене ходят легенды, но в последнее время вы лишь разочаровываете.

— Тогда Вы разочаруетесь еще больше, когда отправите золотые плащи, Ваше Величество.

Король вскипел, хоть внешне и оставался таким же холодным.

— Оставьте меня с ателиосом наедине, — сказал он тоном, от которого стало жутко даже Тимиасу. Совет стал покидать зал один за другим. Капитан городской стражи чуть задержался, с гордостью смотря на Имриса, державшегося с прямой спиной перед гневом короля. Его ателиос ни разу не колебался перед такими страшными словами. И правильно, Орден и его идеология выше любого короля или даже всех королей вместе взятых. И Имрис, с его чудесным самообладанием, лучший кандидат, чтобы напомнить об этом Его Величеству.

— Интересный выбор, капитан, — у выхода его ждал Диатус.

— Хорошего вам дня, советник Диатус, — ответил Тимиас и собирался пройти дальше, чтобы не стоять с членами совета, как Пленяющий Отголоски сказал тихо, так, чтобы услышал только Тимиас.

— Я думал, что вы все же признаетесь.

Тимиас остановился.

— Признаюсь в чем? — так же тихо спросил он.

Диатус огляделся, нашел укромный, никем не занятый уголок и поманил за собой капитана. Встав перед окном и глядя на раскинувшийся снизу парк, советник продолжил.

— Вам не кажется, капитан Тимиас, что Наше Величество будет в гневе, когда узнает, что вы послали лишь пешку Ордена?

— Я вас не совсем понимаю, — капитан выдавил улыбку.

Диатус повернулся к нему и ответил улыбкой.

— В Люмизоле пятнадцать ателиосов. Пять из них — что-то вроде вечных стражей, девять постоянно приходят и уходят, так, понимаю, это поддержка других городов, и, наконец, вы — руководитель всех этих ателиосов.

Тимиас побледнел, потянулся к клинку, затем отдернул руку. Сегодняшний день можно назвать худшим в его жизни.

— Вы ошибаетесь... — сказал тихо капитан.

— Давайте без этого. Я признался вам в своих знаниях, признайте и вы свой статус. У меня к вам дело, и очень серьезное. После совета приглашаю вас ко мне на ужин. Если захотите отказаться, то может получиться так, что до короля дойдут некоторые слухи, — намекнул Диатус и отошел от шокированного Тимиаса.

"Это катастрофа", — только и смог он выдавить из себя, провожая взглядом коротышку.

...

Было туманное, холодное утро — редкость в пути Делагу. Он привстал, сонные глаза привыкали к окружающему миру: зеленая трава выглядела не так живо на фоне серого неба и тумана.

— Подъем! — скомандовал ателиос. Надо спешить, остается два дня до назначенного времени. Делагу начал собирать свои вещи и тут осознал: ему никто не ответил.

— Эй, хватит спать! — он обошел куст и увидел, что ни Трейми, ни Венцеля нет.

Ателиос секунду смотрел на пустое место. Сердце кольнуло, словно чья-то рука дернула его вниз, дыхание перехватило.

"Надо было Венцеля отправить одного! Надо было! А какой толк сейчас об этом думать!"

Делагу дрожащими руками разложил карту, глубоко вздохнул. Его глаза внимательно изучали местность. Зная Венцеля, он поедет этой дорогой...

"От моего выбора зависят наши жизни", — мелькнула мысль в голове, и Делагу засомневался.

Еще один глубокий вдох. Выдох. Вдох...

Успокоившись, он снова взглянул на карту. Сомнений нет, он поедет так, иначе опоздает и попадет на фестиваль.

Как поехать тогда ему, чтобы догнать парня и мальчика?

Здесь можно поехать не в обход, а через рощу напрямую. Болото... лучше объехать, не рисковать. Еще один небольшой лес, через который можно сократить путь.

Если только у него получится маневрировать среди лесных деревьев.

— Венцель, ты даже не представляешь, что ты наделал... — прошептал Делагу, вскочил на коня, пришпорил его и понесся в погоню.

А карту, которую он так и оставил на земле, через время сдуло в туманную даль.