Глава 17
День городского стражника начинается рано. Особенно, если ты капитан.
Тимиас смотрел на свое слегка кривое изображение в чистом, насколько возможно хорошо отполированном зеркале. Он расчесал короткие светлые волосы, внимательно следя за каждой волосинкой серо-зелеными глазами, привыкшими искать любой изъян. Его ладонь скользнула по лицу, и, раздраженно ругаясь про себя, Тимиас достал бритву и убрал лишнюю растительность. Только когда убедился, что больше волос на лице нет, он умылся.
Ледяная вода. Идеально бодрит. Он улыбнулся. Нет, улыбка не подходит к его лицу, которое начинают покрывать первые морщины.
Капитан прошел в соседнюю комнату, где на стойке его уже ждали доспехи, отполированные до бликов света свечей. Но Тимиас все равно недовольно осмотрел их, ища любой изъян в виде прилипшего комка грязи, который мог пропустить вечером. Убедившись, что все в порядке, он стал одеваться, уделяя много времени каждому ремешку и креплению. Все должно быть идеально.
Солнце не успело встать над Люмизолом, а по тихой безлюдной улице послышались стальные глухие шаги. Тимиас, несмотря на свой ранг, патрулировал улицы вместе с остальными, но почти всегда в одиночку, выбирая каждый раз новый маршрут.
Вот и в этот раз он пошел в западную часть Люмизола через район кузнецов и ремесленников. Кузни затихли, а глина ждала, когда рука человека придаст ей нужную форму.
Даже в такую рань он встречал людей сомнительной внешности. Они сверлили друг друга взглядами, но Тимиас проходил мимо. Узкие улицы рабочих после перехода через каменный мост, нависающим над почти истоком одной из великих рек мира — Риланией — сменились широкими пешеходными дорожками с ухоженными зелеными арками из растений. Тимиас с удовольствием вдохнул запах цветов, остановился. Прошла пара минут, и послышались шаги за спиной, но он не обернулся. Лишь с ходу негромко спросил:
— Известно что-нибудь про Делагу и Венцеля? — от этого спокойного голоса веяло холодом.
— Все в отчете, — ответил светлячок и передал свой доклад в руки капитана. Тот распечатал его и быстро пробежался глазами. Раздраженно цыкнув, он смял бумагу и запихнул в карман плаща. Светлячок уже ушел, когда Тимиас обернулся. Теперь он стоял один посреди безлюдной зеленой улицы. Капитан побрел к фонтану и застыл, смотря на веселое журчание воды.
"Они уже должны были быть здесь, а не в Орлензоле!", — с досадой думал Тимиас, сжимая кулак. Ему нужны все Лучи Ордена, особенно такие опытные, как Делагу.
С неохотой капитан отвел взгляд от гипнотизирующего потока и заметил мальчишку, смотрящего на него. Как только они встретились взглядом, мальчик убежал. Тимиас пожал плечами и побрел дальше вышагивать свой маршрут.
К обеду, когда городские колокольни громким звоном известили жителей о середине дня, Тимиас отправился в один из дворцов короля, который находился в самом городе. Второй же дворец едва был виден у заснеженной вершины Священной горы Сакратус. Капитан прикрыл глаза ладонью, ведь слепящее солнце вставало как раз над этой горой, мешая рассмотреть чужое богатство.
Зрение уже не то, и он видел лишь темный кирпич, покрытый слоем снега, будто белой глазурью. В животе его заурчало: он не ел с вечера, и теперь придется ждать конца совета, чтобы утолить голод. Если аппетит его снова не испортится новыми вестями.
"Хотя куда хуже, чем уже есть...", — с отвращением на лице капитан вспомнил доклад, который передал ему светлячок.
Как только он зашел на территорию дворца, пройдя золотые ворота в виде арки из двух воинов, скрестивших мечи, к нему, отвлекшись от разговора, торопливо зашагал низкорослый мужчина.
— Доброго дня, капитан Тимиас, — человечек улыбнулся. Поверх обычной одежды он носил желтую шелковую мантию с капюшоном, из-под которого выглядывали любопытные янтарные глаза.
— Доброго, советник Диатус, — они поклонились друг другу, хоть Тимиас и ненавидел этого человека. Пленяющий Отголоски — вот второе имя Диатуса и его роль в королевстве. А когда работаешь на секретную организацию, невольно стараешься держаться от подобных людей как можно дальше.
— Как прошел ваш обход? Ничего странного не видели или не слышали? — маленький Диатус едва поспевал за длинными шагами высокого капитана.
— В городе порядок, — ответил Тимиас, надеясь, что Пленяющий отстанет от него, но тот упорно продолжал идти рядом с ним.
— Я слышал, в Горнезоле неспокойно... — начал Диатус, и капитан резко остановился, вцепившись в него глазами. Информационная цепь Ордена ателиосов быстрейшая в мире, тысячи светлячков работают ради этого. Но лишь утром он узнал о трагедии в Горнезоле.
— О, и что же вам известно? — взял себя в руки Тимиас, сделал удивленное лицо, затем натянул улыбку и пошел дальше, уже не торопясь так сильно.
— Вам не кажется, капитан Тимиас, что Орден ателиосов перестал контролировать ситуацию с легериями? — Диатус снял капюшон, обнажая голову с темными жидкими волосами, которые стал поспешно поправлять.
— Я думаю, у них все под контролем. Так вы расскажете, что случилось в Горнезоле?
Диатус шел, смотря вперед и продолжая улыбаться. Затем он посерьезнел, посмотрел в глаза капитана.
— Насколько я слышал, города больше нет. Легерий, вызывающий кошмары одним присутствием и превращающий солнечный день в непроглядную ночь, продолжает разгуливать по Золотому королевству. Как так? Мы молимся Энрику, отдаем золото Ордену, но не можем рассчитывать на защиту? — он сделал нарочито расстроенное лицо, пожав плечами.
— Я верю в Орден. И вы верьте, — ответил сквозь сжатые зубы капитан.
— Вера не спасла горнезольцев. Спасет ли нас? — Пленяющий наклонил голову, вопросительно смотря в глаза Тимиаса.
— До этого Орден поддерживал порядок. Нужно время...
— Ох, капитан! — перебил Диатус. — Было бы время, то и золотые плащи нашего Величества могли бы устранять легериев. Но даже эта армия не обходится так дорого, как Орден. Вы не подумайте, мне, в отличие от скряги Хариса, не жалко денег. Но я обеспокоен судьбой остальных городов, в том числе и Люмизола.
— Я передам Ордену, что вы обеспокоены, советник Диатус.
— Капитан, — Пленяющий огляделся, но никого рядом, кто мог подслушать их, не было. Они стояли посреди просторного молодого парка, где кусты были еще молодыми ветвями, в которых даже маленький Диатус не спрятался бы. — Я открою вам секрет, чтобы вы подготовились. Король собирает нас, чтобы обсудить падение Горнезола.
Несмотря на солнце на безоблачном небе, капитан, сделав очередной шаг, ощутил холод, будто нырнул без одежды в сугроб.
— Я вас понял, советник Диатус. Но как я могу подготовиться? Я лишь посредник между Орденом и советом, — сдерживая дрожь в голосе, ответил капитан.
Блеск в глазах Пленяющего и его улыбка заставили Тимиаса вновь почувствовать холодок.
— И все же будьте готовы, капитан, — наконец Диатус ускорился, спеша внутрь дворца, оставляя Тимиаса, пристально смотрящего вслед. Капитан прикусил губу, но осознал это лишь когда во рту возник железный привкус, а по подбородку скатилась теплая алая капля.
...
В день трагедии Горнезола, маленького городка, не имеющего даже стен, солнце было таким же ярким и горячим. Жители прятались в тенях, махали руками, пытаясь спастись от жары. И везде каждый обсуждал странный ночной кошмар: парень с взъерошенными волосами ковыляет в их сторону с зловещей улыбкой, а когда пытаешься убежать от него, тебя тянет вниз темнота, которая неожиданно сгущается вокруг парня и жертвы.
Часть людей не смогла сомкнуть глаза после кошмара, и сейчас, пережив бессонную ночь, они отсыпались.
— Никогда так не было жарко, — тяжело дыша, пожаловался вслух старик, садясь на лавку у дома. Он лениво оглядывал небо в поисках хоть единого облака, но оно было чистым, лишь раскаленный желтый диск в зените плыл среди бесконечной синевы.
— Как бы засухи не было, — снова проворчал он, опустил голову и увидел парня, вслед за которым по воздуху плыло нечто среднее между лодкой и кроватью. И оно было покрыто тьмой. Или состояло из нее?
Старик стал тереть глаза, не веря им. Нет, ему не кажется! А в этой лодке лежит девушка.
Жители с ужасом наблюдали, как Джандар входит в город. И не только из-за тьмы, которая приняла форму лодки, чтобы сломанная нога Авроры не напрягалась. Этот парень... Многие узнали его лицо. Он был тем самым из кошмара!
Светлячки первые вышли из оцепенения, каждый ринулся по своим делам: кто срочно отправлять письма в Люмизол, кто предупреждать местных ателиосов, другие уводили жителей подальше от легериев.
Но посетители таверны "Золотые кружки" еще ничего не знали. Джандар открыл дверь, зашел внутрь, держа на руках девушку. Гости резко замолчали, глядя на вновь прибывших.
— Это безумие, — во взгляде Авроры была мольба. — Давай уйдем?
— Я хочу поесть по-человечески. Горячую вкусную еду. Выпить что-то кроме отвратительной теплой воды. Мне плевать, — Джандар окинул взором все помещение, встречаясь взглядами с испуганными людьми, — что думают они.
— Ателиосы могут убить нас! — зашипела Аврора.
Люди, узнавшие преследователя из кошмара, вскочили с мест и стали осторожно обходить застывшего парня и затем выбегать на улицу.
— Джандар?
— Тихо, не мешай.
Сотни ниточек страха пронизывали его. Обыкновенный страх, который совершенно не трогал его. И все же он сосредоточился на ощущениях от каждой отдельной нити. Голова закружилась от количества информации. Среди них он выискивал те самые. Ателиосовские, как он их назвал. Смесь страха, уверенности и силы, которой у обычных людей не было.
"Хотя я могу ошибаться, мне нужно набраться опыта..."
Нити стали резонировать, разрывая его концентрацию. Паника на улице.
Его взгляд скользнул по таверне. У бара, сверля взглядом, стоял высокий лысый мужчина. В руках он держал кружку, которую крепко сжимал. Что с ним не так? Почему он не убегает?
— Джандар, уходим. Мы никогда не сможем быть среди людей, — взмолилась Аврора.
"Замолчи. Не мешай".
Парень неотрывно смотрел на мужчину, а тот на него. Это бармен, и когда они зашли, он как раз наливал напиток. Ему так важна таверна?
Казалось, они смотрели друг на друга вечность, пока кружка в руках мужчины не треснула, а затем и вовсе лопнула, разбившись на десятки осколков. Бармен рванул к Джандару, вода обильным потоком стала течь с его ладоней, но этот резкий и быстрый порыв был остановлен. Из-под бара вырос громадный коготь из тьмы, на который мужчина напоролся животом. Еще большим потоком кровь потекла из его раны, крася деревянный пол в бордовый цвет.
Вторым ударом Джандар снес ему голову темной секирой, которой управлял дистанционно. Теперь у него получалось воплощать из тьмы чужие страхи куда лучше, чем раньше.
— Это был... ателиос? — прошептала Аврора. Он чувствовал ее страх. Ателиосы пугали ее.
"Что за глупый вопрос?" — хотел ответить он, но сердце внезапно сжалось. Она и так боится и беззащитна, лучше оставить колкости при себе.
— Я чувствую еще одного. Убью его, и сядем за стол.
— Кто будет нас обслуживать? Людей, как ты видишь, здесь нет.
— Я все сделаю, — парень улыбнулся, поискал глазами кухню. Черт, ателиосовская нить приближается.
Джандар стал разбирать ее по-кусочкам. Страх за товарища. Неинтересно. Возлюбленная, оставшаяся одна дома. Не подходит.
Боится сгореть заживо.
Джандар улыбнулся, чувствуя, как тьма приобретает нужную форму.
В первый свой бой он использовал птиц, змей и паучьи ноги, не подозревая, что подобную форму тьма приобрела за счет чужих страхов. Он боялся птиц, ведь это символ смерти в Белой Пустыни: стервятники с радостью пожирали мертвых рабов. Аврора боится змей, и это откровение до сих пор смешит его. А молодой ателиос, внешность которого он даже уже не помнил, боялся пауков.
Теперь этот навык он использует осознанно.
Дверь резко открылась, и Джандар, выставив ладонь, направил струю темного огня. Новая созданная рука помогала держать Аврору в этот момент.
Ателиос едва успел нырнуть внутрь, таверны, сделав перекат под ближайший стол, но одежда его начала гореть.
"Смертный, сколько моей крови ты тратишь в последнее время. Дай мне еще или будешь использовать свою, как раньше", — услышал он знакомый голос в голове. Пока Джандар слушал, полуголый ателиос вылетел из-под стола: свою горящую рубаху он успел снять и откинуть в сторону.
Джандар воплотил еще одну руку, которую почти сомкнул на запястье ателиоса, как вдруг его потянуло к врагу. Рывок против воли, словно пнули в спину, и вот он летит, сжимая Аврору в руках, прямо на ателиоса.
Нить страха Авроры стала терзать его, и насыщаясь этим страхом, Джандар почувствовал себя живым. Человеком.
Мощный удар ателиоса оглушительно хлопнул, Аврора зажмурилась, вскрикнув, но кулак увяз в темной стене, которую в последний момент воплотил легерий. Ателиос попытался вытащить руку, но она застыла, будто вросла в скалу. Джандар стал отходить, внимательно наблюдая за попытками ателиоса выбраться. Но как бы тот не тужился, рука все еще была в стене. Для уверенности Джандар создал вторую за спиной врага, в которой увязли локти ателиоса.
Теперь он напоминал осу, попавшую в кружку со сладким напитком: страшно жужжит, но ничего сделать не может.
Аврору трясло в его руках, ее зеленые глаза с паникой наблюдали, как шипит и дергается ателиос.
Из-под стола появился дым. Огонь с рубахи стал перебираться на деревянные пол и мебель. Джандар пошел к выходу, не оборачиваясь на врага: он и так ощущал подступающую панику, словно желчь.
И впервые за время их путешествия после Мизола парень почувствовал, что снова тратит свою кровь.
"Сколько крови ты можешь вместить?" — спросил Джандар у бога.
"Всех", — ответил он.
Кратко. И понятно.
Когда он вышел наружу, людей уже не было: парень по направлению нитей понял, что они убегают из города. А этого допустить нельзя: каждый человек здесь является небольшой ступенькой на его пути в Белую Пустыню. Он использует тьму, чтобы зафиксировать ногу Авроры и возить ее. Значит, нужно запастись как можно большим запасом крови, прежде чем отправляться в путь.
...
Аврора сидела за столом, аккуратно держа ногу на стуле. Уже скоро не понадобится тьма Джандара, чтобы фиксировать перелом и возить ее.
Зеленые глаза медленно сместили взгляд с ноги на окно, в котором алое закатное солнце раскрасило редкие облака в рыжеватый цвет. А ведь пару часов назад тьма Джандара покрыла весь город и даже небо, из-за чего все погрузилось в непроглядную ночь.
Она судорожно вздохнула. По словам парня, ему осталось недолго, прежде чем бог поглотит его. И поэтому он так спешит в Белую Пустыню, что не тратит время на отдых и лечение. Но почему он просто не оставил ее?
Джандар вышел с кухни с довольной улыбкой. В руках он нес поднос с едой, от которой шел горячий пар, а рукава его были покрыты пятнами еще свежей крови после бойни.
— Ты опять переживаешь? Почему? — улыбка его погасла.
Опять он читает ее. Это пугало больше всего.
— После того, что ты сделал, ателиосы будут за тобой охотиться. Сможем ли мы так добраться до Белой Пустыни? — она смотрела на него, застывшего с подносом в руках. — Джандар, ты снова читаешь мои чувства?
Взгляд его сосредоточился на ней, он неловко улыбнулся, поставил поднос перед ней и сел рядом.
— Нет... — медленно ответил он. — Я запоминаю эти ощущения, — парень взял холодные ладони Авроры и легонько сжал в своих, смотря в ее изумрудные глаза. — Твои ощущения... Это то, что должен чувствовать я, ведь так?
— Ты правда не думал о последствиях? Ты высосал кровь из целого города, нас теперь будут расценивать как угрозу!
— Верно, будут. Как твоя нога?
Аврора посмотрела на нее. Ей гораздо лучше, но она еще не решается сделать шаги, боясь, что боль вернется. А она ненавидела боль.
— Намного лучше, чем было.
Согрев ее руки, парень начал раскладывать тарелки с едой.
— Когда ты сможешь ходить, мы сядем на лошадей, и мне не нужно будет тратить кровь вплоть до Белой Пустыни. Я убил каждого свидетеля здесь. А ателиосы будут думать, что подобное повторится. Но они не знают, что это была вынужденная мера, чтобы я мог продолжать идти.
— Вдруг кто-то описал нас и отправил письмо? — уверенный тон парня успокаивал ее, но она не могла поверить, что они останутся безнаказанными. А наказание — это новая боль.
— Возможно, но тебе не стоит переживать. Все будет идти своим чередом. Так, как я задумал, — он подсел к ней ближе, его дыхание обжигало щеку. Она невольно отсела, упершись в стену. — Я не позволю никому остановить нас, пока Белая Пустыня не разорвет паутину из рабских цепей.
...
Делагу лениво потянулся. Раннее утро, Трейми и Венцель все еще мирно сопят, лежа рядом. Одевшись, он вышел на улицу, аккуратно закрывая за собой скрипучую дверь. Улица встретила его приятным холодом, и небольшой туман шел со стороны реки, обволакивая дома.
Делагу направился прямо в дом старосты, негромко постучал. Постоял пару минут, постучал чуть громче. Наконец послышались шаги, и седой мужчина открыл ему дверь.
— Вы так рано, Делагу, — проскрежетал он и махнул рукой, приглашая ателиоса внутрь.
— Да, нам пора ехать, — ответил Делагу, заходя внутрь тесного, но уютного дома.
— Надеюсь, вам понравилось жить в нашей деревне, — мужчина улыбнулся и сел на лавку. Его жена уже накрывала на стол.
— Да, Зеленолесье прекрасное место! Мне тут гораздо больше нравится, чем в самом Орлензоле, — Делагу подмигнул. — И спасибо тебе, что выручил с историей.
— Да что вы, мне не сложно. Вы же спаситель наш! Кровососа-то вычислили, убили. Покивать головой, что у вас есть дела, это меньшее, что я мог бы сделать для вас.
— И все же я очень, — Делагу сделал особый акцент на последнем слове, — благодарен тебе. Пожалуйста, возьми это, — ателиос протянул мешок, в котором звенели монеты. Жена на секунду застыла, смотря на это, а мужчина выпучил глаза.
— Не стоит! Вы наш герой, я помогал вам из уважения, а не ради денег!
— Не обижай, бери.
"Ведь ты не знаешь, в какую опасную авантюру я тебя втянул..."
— Нет, — он ударил по столу. — Не буду.
— Каждый труд должен оплачиваться, — Делагу осторожно положил мешочек на стол.
— Да какой же это труд! Просто сказал несколько слов, да, женушка? — но когда он встретился с ней взглядом, его пыл не брать чуть угас. — Сколько же там?
— Двадцать золотых.
— Сколько?! — у мужчины отвисла челюсть, а жена пролила молоко. За такие деньги можно купить дом в Люмизоле.
— Я знаю, ты мудрый и не жадный человек. С этими средствами и твоей головой Зеленолесье будет процветать.
— Нет, нет, нет... Слишком много, — мужчина качал головой.
— Спасибо. Мне пора, — Делагу поклонился старосте, жене и пошел к выходу.
— Стойте, вы деньги забыли, — закричал староста, схватил мешочек и побежал к ателиосу. Тот приставил палец к губам.
— Не стоит орать об этом. Надеюсь на тебя, — ателиос поспешно вышел на улицу, судорожно вздохнул.
"Надеюсь, тебе хватит ума уехать из Зеленолесья...", — подумал Делагу, чувствуя, как в его душу вонзается очередная ледяная игла. Хотя о какой душе может идти речь? Только если о сгнившей.
Он посмотрел в свой кошелек. Оставалось две золотых монеты. Все остальные ателиос раздал. Делагу понимал, что скоро Вечный Король пойдет следом за ними и избавится от каждого свидетеля вне зависимости от желаний самого ателиоса.
Делагу вернулся домой. Дверь со скрипом открылась, Венцель завернулся одеялом и отвернулся, а Трейми открыл глаза и сонно уставился на ателиоса.
— Пора. Мы едем в Люмизол, моя восходящая звезда, — мужчина улыбнулся, видя радость в глазах мальчика.
— Ура, в Люмизол! — вскрикнул Трейми, и испуганно прикрыл рот, когда из-под одеяла зашипел раздраженный Венцель.
— Венцель, подъем! — скомандовал весело Делагу. Парень скинул одеяло, и вместо какой-либо радости на его лице был гнев.
— Если мы поедем сейчас, то приедем ровно под фестиваль горы, — процедил он.
— Ах... — Делагу вздохнул. — Ты прав. Но все же пора ехать, Путеводная Звезда нас ждет.
— Правда? А разве я все это время не твердил об этом?! — Венцель взорвался. — Какого черта мы!..
— Венцель, — перебил Делагу. Его красные глаза словно заледенели, он, не мигая, смотрел в глаза напарника. — Мы уже обсуждали это.
— Мне просто молча согласиться с тем, что мы намеренно ехали по твоим делам, а затем приезжаем обратно в мой самый нелюбимый день в году?
— Да.
Тонкие губы Венцеля задрожали, но он лишь цыкнул и отвернулся, собирая свои вещи.
— А почему вы так не любите этот фестиваль? — тихо спросил мальчик.
— Трейми, — тон Делагу требовал молчать. — Оставь его.
Венцель продолжал собираться, прожигая глазами каждую вещь, а Трейми захотелось выйти. Находиться между ними было невыносимо.
Он прошмыгнул мимо Делагу, каждый мускул его напрягся, ожидая, что ателиос что-то скажет. Но мужчина лишь молча проводил его взглядом и зашел внутрь, прикрывая за собой противно скрипящую дверь.