Кровавая империя

В глубине Золотого королевства на полпути к Люмизолу ехали три всадника: задумчивый Делагу, раздраженный Венцель и Трейми, внимательно наблюдающий за ателиосами.

По словам Венцеля, добраться до Люмизола с мальчиком получится за недели три, но из-за Делагу приходилось постоянно останавливаться в разных городках и деревнях, иногда даже сворачивать в обратную сторону. Всегда предусмотрительный, знающий почти все дороги, ателиос стал часто ошибаться, а лошади по его вине вязли в непроходимой грязи. Один раз их небольшой отряд заблудился в лесу, и лишь полет Венцеля помог вернуться на дорогу.

И сейчас, подъезжая к очередному перепутью, Трейми сжался, видя, как напрягся Венцель.

— Мне надо заехать в Орлензол, — пробормотал Делагу и повернул лошадь.

— Мы не поедем туда, — губы Венцеля задрожали в гневе. — Мы никогда не доберемся до Люмизола такими темпами!

— Когда я начну тренировать мальчика, у меня не будет времени доделать свои личные дела, мой друг, — Делагу посмотрел виновато. Трейми направил лошадь за старшим ателиосом: как бы мальчику не терпелось начать тренировки, ему становилось жалко Делагу каждый раз, когда тот начинал так смотреть. Но Венцель стоял на месте.

— Никогда у тебя не было столько личных дел. А тут и Зария, и почти в каждом чертовом уголке "личное дело". Настолько личное, что не хочешь нас посвятить хоть в одно?

Делагу молчал, во взгляде его застыла мука, которую заметил лишь Трейми.

— Я хочу приехать до начала этого фестиваля горы! Ты же знаешь, как я ненавижу эти шумные праздники, — продолжил Венцель, сжимая поводья. Синие гневные глаза выглядывали исподлобья.

— Как я и говорил: если хочешь, едь один, — буркнул Делагу.

"Так будет лучше для нас обоих", — добавил он про себя.

— Тогда отдай мне Трейми, и мы поедем вместе с ним. Чем раньше он начнет подготовку, тем лучше.

— За Трейми я несу ответственность. Поэтому не могу его отдать, — Делагу взглянул на мальчика.

"Ему грустно?", — попытался понять Трейми.

— Ты не доверяешь мне? — удивился Венцель и попробовал поймать взгляд напарника, но тот буравил глазами землю, играя желваками.

— Венцель, ты будешь на каждом повороте раздражать меня? — печаль сменилась неожиданным гневом, когда Делагу поднял красные глаза. Всегда спокойные, впервые Трейми видел в них такую ярость. — Прекращай ныть и едь в Люмизол. Отсиживайся там, пока фестиваль не закончится! К тому моменту я уже приеду. И ты будешь доволен, и я спокоен. Или же едь с нами, но тебе придется смириться с моими делами!

Венцель сжал поводья еще сильнее, скулы напряглись, когда он стиснул зубы.

"Что же сейчас будет?", — испугался мальчик, замер, нервно покусывая губу и смотря на двух разъяренных ателиосов, как на уличных котов, шипящих друг на друга.

— Я поеду с вами, — прорычал Венцель и резко поехал, пронесся между Делагу и Трейми дальше по дороге.

— Когда ты будешь моего возраста, ты поймешь, как много может накопиться дел у человека! — крикнул ему в спину старший ателиос, дыхание его участилось.

— Вы в порядке? — Трейми увидел, как горячий гнев уступил ледяной печали. Делагу будто съежился от неподъемного груза.

— Все хорошо, моя восходящая звезда, я в порядке, — ателиос выпрямил спину. — Давай я познакомлю тебя с Орлензолом… — Делагу улыбнулся, и взгляд его смягчился.

Любимая часть дороги Трейми! Казалось, что Делагу прожил в каждом городке всю жизнь, с каждым у него была какая-либо история. А то и несколько.

В этот раз он рассказывал, как его отправили расследовать загадочную смерть ателиоса.

— Я тогда разговаривал с его напарником, с виду опытный ателиос, но ничего толком рассказать он не мог. Естественно, он не знал, что я ателиос. Поэтому я не придал особого значения, мол, кто в своем уме будет говорить о делах ордена с обычными людьми?

Пока он рассказывал, уже опускалась ночь. Делагу позвал Венцеля. Хмурый парень, ни слова не проронив, начал готовить место для ночевки.

А рассказчик продолжал: как потратил несколько дней, чтобы выцепить хоть крупицу информации. Но все встало на свои места, когда второй ателиос попытался убить его, почуяв в Делагу неладное.

— Оказалось, это был легерий-хамелеон. Знаешь таких зверушек?

Трейми покачал головой.

— Зверьки такие, могут менять цвет кожи, чтобы маскироваться. А он принимал чужой облик. Частая способность у легериев. Встречаешься спустя много лет с другом, а он тебе клинок меж ребер. Страшное умение.

У Трейми пробежали мурашки по телу. Он представил, как однажды увидится с Горотом, а окажется, что его облик украл враг.

— Как же понять, настоящий человек или легерий? — пробормотал мальчик, выпучив глаза.

— Делагу тебя лишь пугает. Я ни разу не видел легерия, который принимал бы чужой облик, — процедил Венцель, все время молчавший. Он также присел у костра, докинул еще несколько веток и протянул руки к огню.

— Друг мой, в Орлензоле я и правда убил легерия, принимающего чужой облик. И встречал как минимум еще одного.

— Кого? — вырвалось у Трейми.

— Э-э.. — Делагу на мгновение запнулся. — На последнем задании до того, как мы стали работать с Венцелем.

— Ты не говорил об этом, — синие глаза ателиоса сузились.

Делагу рассмеялся.

— Друг мой, ты помнишь, каким я был! — ателиос посмотрел на Трейми и подмигнул. — Когда ко мне прикрепили Венцеля, я пытался оспорить это решение, мол, не хватало мне еще с пареньком возиться. Я любил работать в одиночку… — Делагу встретился взглядом с Венцелем.

Парень хмыкнул, незаметно улыбнулся.

— Все изменилось, когда я в очередной раз пошел один, сказал ему не мешаться. И попал тогда в ловушку…

Венцель рассмеялся против воли.

— Ты бы видел, как смешно он болтался на веревке! — произнес сквозь смех парень.

— Но не это удачное спасение заставило взглянуть по-новому на него! — Делагу театрально поднял палец, призывая внимательно слушать. — Когда пришлось сражаться вдвоем с легериями, оказалось, что Венцель хорошо улавливает ритм моего боевого танца. Он не мешал мне, как я думал, а закрыл слабые места!

“Боевой танец Делагу…”, — Трейми попытался представить это, с восхищением глядя на красноглазого ателиоса.

— Синдир предупреждал, что сначала мне будет тяжело. Но мы подходим друг к другу, поэтому надо только перетерпеть, — произнес Венцель, и взгляд его потеплел. А Трейми стало спокойнее. Редко ателиосы были такими умиротворенными, особенно в последнее время.

— А кто такой Синдир? — поинтересовался он.

— Главный ателиос, — ответил Венцель.

— Подчиняющийся совету, Созвездию, — добавил Делагу.

— А почему его так назвали?

Делагу приблизился к мальчику, присел рядом и взглянул на небо.

— Видишь эту звезду? — ателиос ткнул пальцем в белую точку.

Мальчик кивнул.

— Это самая яркая звезда на небе. Ее назвали Синдир. И самый яркий ателиос нашего поколения носит такое же имя.

С восхищением мальчик слушал ателиосов, узнавая больше об ордене, не замечая, как улыбка Делагу погасла, когда все подняли головы вверх.

Ателиос не знал, сколько еще сможет испытывать терпение Венцеля. Мужчина специально подвел историю к началу их знакомства, зная, как смешит она парня. Но сегодня напарник попытался не подчиниться, завтра уже насильно увезет Трейми.

И тогда Вечный Король не оставит их в живых.

Делагу опустил глаза и встретился взглядом с Трейми. Тот снова был озабочен его эмоциями.

И от этого внимательного взгляда мальчика у него пошел холодок по спине.

...

Шаг. Еще один. Боль пульсировала по ногам, словно шипастые лозы продолжали сжимать их, хотя прошло больше недели, как Ганриэль сражался с легерием.

Но, стиснув зубы, он упрямо продолжал идти.

Звонкий стеклянный звук колбочек сменился глухим стуком пестика о ступку. Аромат трав кружил парню голову. Или же столько сил забрало его небольшое путешествие?

Несмотря на свое состояние, ателиос зашел в комнату бесшумно. Синцелия, глубоко сосредоточившись, работала над отварами, мазями, сушила траву и смешивала различные ингридиенты. Она была быстра, точна и аккуратна. Но когда она повернулась, чтобы взять с полки кувшин, дернулась, чуть не выронив из рук колбу.

— О, Энрик, как же ты испугал меня! — она шумно вздохнула.

— Я могу помочь? — спросил Ганриэль, кивая на склянки с травами.

Парень не мог сидеть без дела, и ночью ему пришла в голову мысль: раз уж он почти не выходит из дома, то почему бы не заняться чем-то полезным внутри?

— Ты? — она оглядела его с тревогой. — Может, и мог бы, но не в нынешнем состоянии. Ноги все еще болят?

— Нет, уже намного лучше, — выдавил он, стараясь скрыть боль в голосе.

Девушка пригляделась, прищурившись.

— Дышишь так, будто тебе все же больно. Можешь сесть вот здесь, а я расскажу, как у меня тут все устроено. Когда будут силы, поможешь мне.

Парень с неохотой согласился. Все же это интереснее, чем разглядывать солнечные лучи на потолке, думая об Авроре, которая была так близко.

Парень сжал кулак, думая о мучительнице.

— Больно? — девушка кивнула на его руку.

— А? Нет, просто задумался... — ему нужно отвлечься. Мысли об Авроре разъедают его изнутри.

Синцелия начала рассказывать: где какие травы лежат, где она их сушит, какую посуду для чего использует. Ганриэль внимательно ее слушал, она видела это по его сосредоточенному взгляду, когда украдкой поглядывала на него.

Когда она дошла до нескольких склянок с темным содержимым, ее голос дрогнул.

— А это уже лишнее, — девушка начала со спешкой убирать их.

— Почему?

Она стояла к нему спиной, сжимая склянки. Слеза покатилась по ее щеке, когда она вспомнила окровавленное тело Жанеля. Быстро собравшись и сморгнув слезу, она ответила:

— Этому человеку больше не нужны лекарства, — девушка повернулась к нему и попыталась улыбнуться.

Но влажные глаза обнажили всю ее боль. Парень кивнул, не желая ворошить чужую рану.

— Значит, пока ты мой ученик, будешь делать все только под моим надзором! — она смогла вернуть строгость своему голосу.

Парень снова кивнул, разглядывая еще раз комнату, стараясь вспомнить, что ему рассказала девушка.

В дверь громко постучали.

Синцелия переглянулась с парнем.

— Я подожду здесь, — ответил он.

Она кивнула и поторопилась открыть дверь, но прямо перед ее носом та с размаху распахнулась, глухо ударяясь о стену.

В проходе стоял высокий мужчина с длинными темными волосами, заплетенными в тугую толстую косу, которая спадала с плеча, словно змея. Его суровое лицо, испещренное шрамами, выглядело недружелюбно для пациента. А глаза, один из которых был белым, незрячим, смотрели с неприкрытой ненавистью.

Синцелия отступила на шаг. Она готова была уже создать кинжалы и пронзить ими незнакомца, если тот потянется к оружию, как он проскрежетал голосом, словно лезвием царапал по стеклу:

— Ганриэль здесь?

Синцелия захлопала глазами.

— Ганриэль? Впервые слышу, — ответила она после короткой паузы.

Резким рывком мужчина оказался перед ней, хватая за горло. Синцелия не успела даже поднять руки.

— Не пытайся обмануть меня, лекарка. После полученных ран он или умер, или лежит здесь! — прохладная ладонь крепко сжимала шею, а в глазах было полное безразличие.

Послышался шорох в соседней комнате. Отбросив хрипящую Синцелию, незнакомец рванул в ее лабораторию, встретившись лицом к лицу с Лютом.

Ганриэль, которого он видел в последний раз, был с длинными светлыми волосами, двумя глазами. Этот же будто совсем другой человек.

Но приглядевшись к его душе, Вечный Король вдруг понял: это тот же человек, жаждущий возмездия, которого он искал. Но теперь вместо яростного безумного огня душа была покрыта глубоким слоем льда, в которой зарождалось холодное пламя.

Прежде чем ателиос успел шевельнуться, незнакомец молниеносно приставил к его горлу меч. На холодное лезвие капнула теплая кровь.

Душа изменилась. От такого у Вечного Короля прошли приятные мурашки по спине. И против воли он улыбнулся.

— Не советую направлять их в мою сторону, лекарка, — бросил незнакомец через плечо, заметив клинки в воздухе. Глаза Синцелии резко покрылись трещинами, словно лопнул глиняный сосуд, и мужчина перед ней пропал: она видела лишь бледного Ганриэля, застывшего перед проходом.

А сам Вечный Король не торопился убивать парня. Если бы он только знал, что ателиос так изменится, то не тратил бы зря время. Но ведь не каждый человек по-настоящему готов меняться. А наблюдение за изменениями души — это его любимое дело. Что будет потом? К чему придет этот Ганриэль? Что сможет он ему показать?

Незнакомец коснулся лица юноши холодной ладонью, и глаз Ганриэля тоже мгновенно покрылся трещинами.

И снова Вечный Король задумался. Может, все же убить парня? Душа с темной точкой у Джандара интриговала его сильнее. Говорить что-то этому ателиосу бессмысленно: его воля крепка, как тысячелетний лед. Терять ему нечего. И все же...

— Не приближайся к легериям. Ты понимаешь, о ком я, — незнакомец покосился на Синцелию позади. По ее реакции, она, видимо, в курсе про Джандара, но такая слабая душа не представляет опасности. Он отвернулся от нее, не представляющей для него никакой интерес. — Иначе твои раны приумножатся, а ты будешь прикован к кровати до конца жизни, — Вечный Король развеял трещины, позволяя Ганриэлю увидеть его лицо, в суровости которого отражалось обещание. Лезвие вошло чуть глубже, проливая уже струйку крови.

А затем незнакомец изящным движением убрал клинок в ножны и, не торопясь, словно на прогулке, пошел к выходу, не оборачиваясь на ателиосов.

Синцелия слышала лишь глухие тихие шаги, ее трясло от страха. Она посмотрела на Ганриэля: тот замер, нахмурился и смотрел на выход.

Дверь с грохотом, от которого девушка дрогнула, закрылась, и после повисла тишина. Парень скрежетал зубами, бледное лицо стало краснеть. Придя в себя, он ударил стену, проклиная того, кто только что ушел.

— Кто это был?.. — прошептала Синцелия, боясь, что незнакомец услышит ее. Она видела по лицу Ганриэля, что ответ неизвестен.

— Он хотел убить меня... Но передумал, — парень посмотрел на Синцелию, ненависть в его глазах жгла ее. — И он покровитель Авроры.

"Откуда у бывшей служанки такие связи?", — крутилось у парня в голове, он вспоминал ее историю, услышанную в бане.

— Надо обработать рану, — услышал он сквозь мысли далекий голос Синцелии.

Ателиос никак не отреагировал на мазь. "А ведь из-за нее должна рана щипать!", — удивлялась Синцелия.

— Ганриэль? — позвала встревоженно она. Парень словно был в трансе. Яд?

Девушка начала тормошить его, и единственный глаз ателиоса медленно посмотрел на нее.

"Если по словам Авроры никто, кроме Джандара, не собирался спасать ее, а за время, пока она была легерием, я никогда подобных людей не видел, значит ли это...", — продолжал он размышлять, пытаясь накрутить отсутствующий локон волос, водя пальцем по воздуху.

— Я подумала, на его мече был яд. Ты хорошо себя чувствуешь?

Он неуверенно кивнул, все еще рассеянно смотря на ее лицо.

— Это покровитель Джандара. — взгляд его прояснился. — И если Аврора не убила этого парня до сих пор, то только из-за этого мужчины. Но зачем ему живой враг его союзника?! Зачем ему живая Аврора и я?

— Я не совсем понимаю...

— Я расскажу. Ты знаешь лишь о ней, ее садизме, но я не рассказывал почти ничего об остальной группе.

В дом постучали, пара вздрогнула, уставилась на дверь и застыла. Она открылась, и пара мужиков стали затаскивать тело мужчины. Его некогда белая рубаха стала алой и липкой, глаза закатились.

Мужики плакали.

— Помоги нам, Синцелия. Ирва, лекаря нашего, ни за что! — начал один, высокий с грубым голосом, захлебываясь в слезах.

— Пырнул, урод! Вломился и ушел! — голос второго был повыше.

— Мы пошли к соседям, и у них лекарь мертвый!

— Тот же убил, я говорю!

— Помоги Ирва вытащить на этот свет, стольким он помогал!

Продолжали они говорить наперебой. Синцелия же видела: пока они шли, Ирв уже умер. Но все равно взяла тело мужчины трясущимися руками и молча стала относить в палату.

— Если лекарей и врачевателей убивают один за другим, почему не предупредили сразу? — спросил Лют беззлобно.

— Так как же, предупредили! Птиц отправили, кто знает, все сделал, — ответил высокий.

— А нам бы Ирва успеть спасти! Мы знаем, Синцелия волшебница!

— Да, даже Ирв к ней за советами ходил! Она лучшая здесь! — вставил слово высокий.

— И только она может помочь ему.

Лют смотрел на мужиков немигающим взглядом.

— Вы хотя бы рану перевязали бы как надо, чтобы Синцелия смогла что-то сделать. Она чудесный врачеватель, но воскрешать не умеет, — ателиос похлопал по плечу высокого и стал ковылять в свою комнату, не оглядываясь ни на замолчавших посетителей, ни на Синцелию, которая все это время искала силы, чтобы сказать им правду, стоя над телом, уронив голову.

Ганриэль видел лишь огромный кровавый след, который привел незнакомца в этот дом. И если бы ателиос побежал за Авророй, то Синцелия была бы сейчас мертва.

"Что такого в этом Джандаре, что его охраняют такие люди?"

Ганриэль нащупал меч. Будь он быстрее в их первую встречу в Нозерье, сколько боли получилось бы избежать?

Будь он не таким трусом, то первый бы вынул оружие и заставил бы незнакомца рассказать все.

Он сжал рукоять меча еще сильнее, до белизны в костяшках, ощущая жгучую кровь невинных на своих руках.

Если бы он погиб в том бою с легерием, местные лекари остались бы живы...