Глава 15
Жанель не мог найти себе места, переминаясь с ноги на ногу, как гончие на поводке. В свете факелов блестели его беспокойные глаза. Они метались от лица сосредоточенной Синцелии до собственных ног, когда парень уходил в размышления. Девушка стояла в одной линии с отрядом перед Нишимой, который объяснял задачу. Напряженные серые глаза светлячка неотрывно смотрели на старшего ателиоса.
— И будьте осторожны. Ваша задача найти их. Не вступайте в бой, — звучал спокойный голос Нишимы.
Жанель снова посмотрел на нее. И против воли представил, как найдет девушку с той же раной на теле, бледную и...
Парень сделал шаг в сторону отряда, и пара светлячков повернулись на него, ожидая, что он собирается сделать. Жанель остановился и нахмурился еще сильнее. И тут они с Синцелией наконец встретились взглядами: в ее глазах горела решимость. Ателиос кивнул и сделал пару шагов назад. Ее не переубедить.
Нишима назначал каждому из одиннадцати светлячков, которых они успели собрать, свой участок на карте. Половина отряда удерживала собак: те с нетерпением озирались вокруг с высунутыми языками.
— Да хранит нас Энрик, — закончил говорить Нишима, светлячки стали бесшумно расходиться, оставляя ателиосов наедине под монотонный треск факелов. Жанель провожал глазами Синцелию, наслаждаясь ее уверенной походкой, а затем его сердце стиснул страх: а если он видит ее в последний раз?
Из размышлений его вывел мощный хлопок по спине.
— Соберись, Жанель, — напарник окинул его холодным взглядом.
— Она врачеватель. Зачем... — неуверенно начал парень.
Нишима перебил его.
— Мы на службе. Думай о легериях. Они поехали на юг, но пропали. Почему — вот вопрос, который должен тебя мучить.
Жанель кивнул. Он никак не поможет Синцелии, если не сосредоточится на задании.
...
Под грязно-серым полумесяцем в темноте лежал Джандар: на воротнике его темной рубахи были мокрые пятна от воды, которой Аврора поила его, и от слез. Сама же она лежала рядом с ним, свернувшись калачиком, словно ее мучила боль.
Уже второй день он не приходил в сознание, и девушка не знала причину. Но вина заставляла съежиться сильнее.
Это была теплая июньская ночь, но так холодно ей не было никогда. И снова весь мир затих, только безмятежное дыхание Джандара смешивалось с ее прерывистым и беспокойным. Легерийка не заметила, как провалилась в сон, и не увидела, как парень бесшумно приподнялся, открыл глаза.
Кругом темнота. Рядом ощущается сильный страх.
Он сжал руку на запястье Авроры, и она моментально проснулась.
— Джандар! — она улыбнулась, а сон как рукой сняло.
— Нам пора идти, — холодно произнес он и потянул ее за руку. Она поднялась.
— Ты не голоден? — девушка попыталась остановить его, легонько потянув на себя, но Джандар резко дернул ее за собой.
— Мы уходим отсюда, — только и ответил он беззлобно, слишком спокойно.
Аврора встала на месте, не позволяя идти дальше. Джандар обернулся, и теперь она заметила, как мутная темная дымка плывет в его глазах. Мимолетный шок сменился гневом: она сжала руку парня, вонзая ногти в его ледяную кожу.
— Что ты сделал с Джандаром? — прошипела девушка.
Мгновение, и она прыснет ядом. Страх и гнев сверкнули в ее зеленых глазах.
— Стой! Это я! — он сморщился от боли, но не пытался вырваться.
— Я не верю! — в отчаянии крикнула она и задрожала.
Резким движением он прикрыл ей рот, приставив указательный палец к губам.
— Тише. Нас ищут. Мы поговорим, когда все закончится.
В подтверждение его слов вдалеке завыла собака.
Она убрала руку от себя и снова стала всматриваться в глаза парня. Холодные, бесстрастные, какими были всегда до того, как умер Арнио.
Джандар выдержал ее взгляд.
— Идем, — прошептал он.
— Что случилось? — так же шепотом ответила она.
— Теперь я знаю, кто я есть, — Джандар мягко потянул за собой. Она поддалась, пошла вслед за ним, спрашивая, о чем он. Но парень промолчал. Кажется, его мысли и он сам далеко отсюда, а она приняла это за сущность, что вселилась в него. Когда легерии подошли к лошадям, девушка вжалась в спину напарника, обхватывая его грудь.
— Прости, — промолвила она тихо.
Он не ответил, лишь легонько отстранил ее холодными пальцами и помог сесть на животное.
Но когда забирался он сам, его пронзило новое ощущение. Чужой страх, который все это время приближался, стал настолько сильным, что он почувствовал, где находится человек, словно в воздухе повисли пульсирующие нити между ним и источником страха.
Послышалось пение птицы. И все встало на свои места. Они не успели.
Джандар вытянул руку, и из-под рукава рубахи стали выползать змеи, сотканные из тьмы. Они были чернее даже безлунной ночи.
Хищники по немому приказу Джандара поползли туда, где пульсировал посторонний ужас. Несколько секунд "птица" продолжала петь, пока не послышался человеческий крик.
— Если начнется бой, будь позади меня, — Джандар окинул ее равнодушным взглядом и поехал. Аврора слегка помедлила, пытаясь осознать, что сейчас увидела. Парень обернулся на ходу. По раздраженному лицу она поняла, что он недоволен, и девушка поторопилась поехать вслед за ним.
...
Весть о раненом светлячке почти сразу же дошла до ателиосов благодаря грамотно выстроенной цепочке людей. Нишима, все это время сидел на коленях у костра перед мечом, отражающим свет огня, будто горел. Пока светлячок докладывал об обстановке, ателиос молча следил за пламенем. Когда рассказ кончился, ателиос громко вздохнул, взял меч за оба конца и медленно поднялся.
Жанель же разрывался между тем, что хочет знать, кого ранили, и не хочет узнать, что это может быть Синцелия. Он раздраженно смотрел на ритуал Нишимы, шагая взад-вперед и ожидая, когда напарник все решит за него.
— Жанель, ты готов? — спокойный голос Нишимы выводил из себя.
— Тебе все равно, что с этим светлячком? Ты даже не узнаешь, кто это? — начал парень, но тут из-за кустов вышла Синцелия. Она была вся в крови и держала в руках человека.
— Жить будет, — сказала девушка, и когда она подошла к костру, все увидели наскоро перебинтованные раны пострадавшего.
У Жанеля отлегло от сердца, он ринулся помочь ей, но Нишима схватил его за плечо.
— Думай о себе и о своем долге. Жанель, от этого зависят жизни многих людей. И наши в том числе, — негромко сказал мужчина и отпустил его.
Жанель кивнул. Он понял его по-своему: если они умрут, то он не увидит эту девушку. Значит, надо сосредоточиться и выжить!
— Я могу помочь вам? — спросила Синцелия, аккуратно кладя раненого у костра. — Вы знаете, я тоже ателиос!
Нишима покачал головой.
— Нет, лучше останься здесь. Я доверяю защиту города тебе, — ответил Нишима, а сам с горечью подумал, что если бы не Жанель, то с радостью бы взял эту девушку с собой. Но видит Энрик, вместе они не смогут сражаться.
— Тогда возвращайтесь живыми! — ее хмурая сосредоточенность исчезла с лица, оставив лишь сильное волнение в глазах. Она посмотрела на Жанеля, — И, надеюсь, вы придете не ко мне домой, — она грустно улыбнулась, Нишима улыбнулся в ответ.
Жанель лишь побледнел. Впервые он видел такую тревогу у девушки. И только теперь он, кажется, понял, насколько близок к смерти.
...
"Мне нельзя потерять ее. Она мне важна", — все повторял про себя Джандар, изредка оглядываясь на Аврору. Его сердце стучало в спокойном ритме, дыхание не сбито. Но мысленно он помнил: она важна. Это же Аврора!
Они встретились взглядом. Девушка слегка испугана. Или волнуется? Джандар отвернулся, пытаясь отмахнуться от нитей страха, которые ощущал от нее. Это ее личное. То же самое, если бы он полез ей в голову, чтобы узнать, что она чувствует. Нет, нельзя!
Он смотрел вперед, стараясь сосредоточиться на дороге. Но после того, как снова обернулся, чтобы убедиться, что Аврора не опаздывает, нити запульсировали сильнее. Нельзя...
И все же, приоткрыв рот, он позволил ее страху пронзить его. Ее грудь стискивало волнение из-за сущности и его изменений. И он чувствовал это, будто сам переживал.
— Как подло, — прошептал Джандар, ненавидя себя за слабость.
— Что? — неуверенный голос девушки сзади позволил ему отвлечься от потока чужой тревоги. Он махнул головой, словно отбивался от надоедливой мухи.
Белая Пустыня. Успеет ли он освободить всех людей и скрыться, прежде чем его не станет?
Мысль о собственном исчезновении он воспринимал так же, как размышления о завтраке. Безмятежно.
— Джандар, что ты говоришь? — настойчиво переспросила Аврора.
— Бойся не меня, а тех, кто едет за нами, — он с сожалением почувствовал, что ее страх лишь усилился, опутывая ее душу, как разросшийся сорняк.
Если он исчезнет на краю мира, может ли это гарантировать безопасность Авроры? Рассказывать ли ей все, что было?
"Но ты спасла меня от скорой гибели. Я не найду другого человека на этом свете, готового ради меня бросить вызов даже богу", — подумал он, а слезы стали сами наворачиваться на глаза. Как же он благодарен!
— Поэтому я должен защитить тебя, — прошептал он, крепко сжимая поводья. Но девушка не услышала.
Мысли одна за другой продолжали крутиться у него в голове безумной каруселью, не давая достаточно времени сосредоточиться хотя бы на одной.
Аврора приняла его прежнего, но что насчет нового? Он осознает важность ее выбора для него, но душе будто все равно: примет или нет. И так гадко стало Джандару от себя, что он сморщился.
Аврора сзади окликнула парня, он обернулся. За ними среди деревьев замелькал свет факелов. "Могла и не кричать, я и так чувствовал их. Даже сильнейшие люди боятся", — лениво подумал он. А затем резко остановил лошадь. Аврора, чуть не вылетевшая из седла, встала рядом с ним и с недоумением посмотрела в его бесстрастные глаза.
— Мы будем сражаться?
Джандар покачал головой.
— Нет, буду я.
Как он мог забыть обещание самому себе, что хочет защитить ее?
Трудно привыкнуть к тому, что не испытываешь страх.
...
Ателиосы словно летели на лошадях: Нишима впереди, сосредоточенно оглядывающийся после каждого дерева, пока Жанель смотрел ему в спину, едва поспевая за товарищем.
— Вижу, — крикнул Нишима, останавливая лошадь. Обогнув его, Жанель наконец увидел среди деревьев силуэты всадников. Они не убегали, а ждали их перед лесной полянкой.
Парень поймал испуганный взгляд зеленоглазой, и по его ладоням потек яд. Затем прищурился, стараясь поймать взгляд второго всадника.
Другим легерием оказался парень в темной рубашке с взъерошенными темными волосами. Наверное, его возраста. Спокойные чересчур черные глаза лениво скользнули по нему и Нишиме. И собственная тьма стала сочиться вокруг тела Жанеля, смешиваясь с ядом.
— У девушки ядовитые касания. Может создавать яд. Парень... управляет тьмой, — сказал Жанель. Нишима удовлетворенно кивнул.
— Начнем с парня. Ее потом.
Жанель привыкал к новым умениям. У них есть несколько минут, прежде чем чужая сила иссякнет в нем.
Нишима слезал с лошади, не отводя взгляд от легериев ни на секунду, а Жанель прикрывал его. Затем слез и Жанель.
Легерий наблюдал за ними, но не предпринимал никаких действий.
— Я начну? — спросил Жанель, и Нишима, видя порыв парня, кивнул.
За спиной ателиоса выросла огромная черная рука с когтями, покрытыми ядом. Ателиос присел и затем сделал резкий рывок, отталкиваясь и ногами, и новой рукой.
Нишима побежал вслед за напарником, сжимая меч. Почему легерий ничего не делает?
Жанель разорвал больше половины расстояния, замахнулся рукой по всаднику.
И легерийка вскрикнула:
— Джандар!
...
"Ну же, старайся лучше", — громогласный голос звучал в голове Джандара.
"Не могу. Мне нужно больше времени", — ответил про себя Джандар, с безразличием смотря на бегущих ателиосов.
Один из них замахнулся его же собственной тьмой. Джандар старался вызвать панический страх у врагов, но безуспешно. Это не так просто, как обещал Бог Страха и Тьмы.
Спину парня пронзил острый страх Авроры. Она крикнула его имя, и до него только дошло: он в смертельной опасности!
Джандар резко приподнялся на тьме, словно на длинных паучьих лапках. Чужая рука с неприятным шипением скользнула по ним.
"И ты позволишь ему убить меня своей же тьмой?", — съязвил Джандар.
"Сам разбирайся", — ответил бог.
Каждое слово было мимолетной мыслью.
— Джандар, справа!
Он и правда не заметил второго ателиоса, который подбежал так близко. У него получалось подавить свой страх? Или он тоже бесстрашен? Враг высоко подпрыгнул и рубанул по Джандару. Тот едва успел уклониться, неуклюже передвигаясь своими длинными лапками. Липкая кровь потекла по щеке, по которой скользнул клинок.
"Страх смерти удовлетворит тебя?", — спросил у бога Джандар.
"Я разочарован", — и тут парень почувствовал, как сущность вырывается из него, а сам он исчезает. Сама его душа перевоплощается в новое, неизвестное ему существование.
"Стой, я справлюсь. Мы же договорились", — вопреки ужасу, который происходил с ним, парень был спокоен. Бог промолчал, но метаморфоза кончилась.
Это длилось не больше пары секунд, но ателиосы уже наносили новый удар. Вытянутая рука когтями вперед неслась на него, а второй ателиос нападал сзади, из-за чего Джандар не видел его.
"Сзади, где Аврора", — отметил он про себя, но даже не обернулся. Этот факт ничего не значил для него.
"Аврора важна!", — вспомнил он свою мантру. И быстро обернулся.
Он встретил свирепый взгляд ателиоса, который уже прыгнул к нему. Но сам Джандар глазами скользнул за его спину, увидел напарницу. Ему не нужны были никакие нити, связывающие их, чтобы понять, как она напугана.
Руку парня, который скопировал его технику, он смог отразить собственной, даже не смотря на него и ориентируясь лишь на страх парня. А вот ателиос перед ним нанес новый рубящий удар, оставляя глубокую рану на предплечье.
"Как можно сражаться, не ощущая страха?!", — взревел на бога Джандар.
"Показать?"
"Сам разберусь!", — хоть парень и не боялся, но боль от раны вывела его из себя.
— Ты, — разъяренные глаза Джандара вцепились в молодого ателиоса. — Тьма не принадлежит тебе!
"Ты ничего не отдал за нее!"
Джандар напрягся, сжимая от напряжения челюсть, пытаясь сдержать нарастающую дрожь в руках от усилий. И чужая тьма стала с неохотой поддаваться ему. Рука мрака за спиной ателиоса медленно развернулась и внезапно проделала четыре дыры в груди и животе врага. Темнота, словно неистовый дикий зверь, набросилась на того, кто пытался ее приручить.
...
Нишима не сразу осознал, что произошло. Он продолжал следить за легерием, стоящим на тонких паучьих ножках, и готовиться к новому удару, когда услышал булькающий хрип. Ателиос уронил свой взгляд и увидел, как из тела Жанеля торчат четыре когтистых пальца, которыми он только что мастерски управлялся. Парень с ужасом смотрел на него, сделал шаг, и его вырвало кровью.
Мир на секунду поплыл перед глазами Нишимы. Не уберег! Такой молодой еще!
Сзади он услышал лошадь. Девушка ехала к нему, вытянув руку. Легерий с тьмой тоже выставил руку вперед, и из нее начала образовываться сумеречная птица.
Сомнения приковали ателиоса на мгновение. Использовать или нет милость смерти?
Нишима хлопнул себя по щеке. Парень и так умирает в агонии, о чем он думает!?
Больше времени подумать не было: легерийка была совсем близко!
В последний момент пригнувшись, он увернулся от ядовитой руки и подрезал ноги лошади. Зверь рухнул, придавив вскрикнувшую всадницу. Сверху на него пикировала птица. Он не успел отпрыгнуть: она вцепилась в его руку ледяными лапами и начала атаковать клювом острым, как заточенное лезвие, размахивая шумными крыльями.
Нишима с размаху ударил птицу кулаком, и она отлетела, растворяясь в ночной темноте. Кровь потекла вдоль руки, рукоять меча стала скользкой.
Легерий отвлекся на свою напарницу. Она стонала под лошадью.
Первым делом ателиос бросился к своему товарищу. Чужая техника рассеялась, и теперь Жанель лежал на спине, захлебываясь и дергаясь от боли.
Нишима навис над ним. Жанель вытянул руку, хватая его за ворот куртки.
— Помо... ги... мне... — ужас и мольба смешались на его бледнеющем лице. Против воли у Нишимы потекли слезы. Он приподнял меч. Жанель смотрел на лезвие, как животное на огонь.
— Нет... — прохрипел парень, из последних сил сжимая куртку. По щекам его потекли соленые ручейки.
Нишима пронзил сердце Жанеля уверенным движением, хотя готов был бы отдать все на свете, чтобы не быть тем, кто дарует подобную милость. Напарник последний раз содрогнулся, глаза остекленели, и теперь агония не искажала его облик, уступая место бледному спокойствию, опустившемуся на него, как укрывает еще зеленые листья неожиданный осенний снег. Сзади раздался звук. Нишима обернулся. Легерий спускался, направляясь к своей напарнице и шепча одно и то же, словно обезумел.
В темных глазах ателиоса скорбь сменилась холодной яростью. С ненавистью он прожигал взглядом легериев, которых ненавидел всю жизнь.
Нишима активировал милость смерти: вокруг него стал вырастать едва заметный блестящий круг. Свет в нем, будто играющиеся светлячки, мерцал и звенел. Каждый, кто находится внутри, не умрет, пока техника не закончится.
Бросив последний взгляд на тело Жанеля, он поклялся, что убьет легериев. Даже ценой своей жизни. Слишком много боли и смертей от этих тварей!
...
Она поранилась. Ей больно. Аврора важна.
Джандар откинул раненую лошадь рукой мрака и увидел Аврору, сморщившуюся от боли. Она сжимала ногу и безуспешно сдерживала стоны.
Джандар смотрел на нее, и в нем закипал гнев. Не на ателиоса, а на себя. Аврора ранена, а он ничего не чувствует.
— Ты как? — тупо спросил он.
— Ты с ума сошел, Джандар? — прошипела Аврора. — Ателиос! Он нападает! — крикнула она, тыча пальцем за спину напарника.
Точно. Он же сражается насмерть, надо сосредоточиться. Парень обернулся и только заметил, что земля под ними заискрилась синеватым светом. А лицо ателиоса приняло звериный оскал. Враг сжимал меч и стремительно шагал в их сторону.
Джандар воплотил две руки. Одной он аккуратно взял удивленную Аврору, уводя ее подальше, а вторую готовил к атаке.
— Возьми мой яд! — Аврора вытянула к нему свои руки, но он мотнул головой. Она важна, а значит, нельзя допустить ее смерти.
Смерть Авроры... Что она на самом деле сейчас значит для него? Одиночество, которое он не боится, или...
— Джандар! — раздался очередной крик девушки, испуганный и раздраженный.
Ателиос в два быстрых прыжка оказался достаточно близко, чтобы отсечь ему любую конечность. Засвистел удар, нацеленный в сердце.
Джандар с удивлением смотрел на клинок, который застрял в темной дымке прямо перед его грудью. В голове легерия быстро мелькнула мысль: бог не хочет смерти своего сосуда. И парень горько усмехнулся. Все это не имеет значения. Нет ни страха, ни смысла что-то делать. Все предопределено без его участия.
Ателиос рывком вытащил меч и стал наносить новый удар. С безразличием Джандар смотрел на замах, и через мгновение его пронзила резкая боль: клинок порезал его грудь, горячая кровь темным пятном выступила на рубашке. Легерий не успел опомниться, как ателиос наносил новый удар, снова целясь в сердце.
В этот раз Джандар успел сместить атаку, и алый клинок слегка поцарапал бок.
Рука тьмы, которая безучастно все это время висела в воздухе, неожиданно рухнула вниз. Послышался хруст костей. Врага придавило. Джандар вздохнул: бой окончен. Он приподнял руку, чтобы увидеть остатки врага, но из-под нее с оглушительным криком выскочил ателиос. Его скорость уже была не та, но он все еще был смертоносно быстр, и Джандар успел среагировать лишь потому, что не испугался неожиданной атаки. После промаха ателиос завалился и с трудом встал, темные узкие глаза наполнились безумной яростью, а тело светилось теперь так же, как и земля вокруг них. Раны, которые нанес ему Джандар, каждая сломанная кость тихо звенела. Это раздражало.
И снова они схлестнулись: рука попыталась проткнуть, но неожиданно ловким рывком ателиос увернулся и попытался кольнуть Джандара. В дело пошла вторая рука, которой он попытался схватить врага, но раненный ателиос подпрыгнул, вскрикнув от боли, оказался сверху на обратной стороне ладони и занес меч. Резкий страх Авроры помог Джандару действовать быстрее: первая рука ударила ателиоса в спину за мгновение до смертельной атаки, отбрасывая неприятеля далеко вперед.
Джандар почувствовал головокружение. Он теряет слишком много крови. Легерий чувствовал это: раны и использование тьмы высасывают из него все без остатка. А враг все еще живой и умирать не собирается!
Парень вспомнил ателиоса на Бурузе. Такой же бессмертный, и почти смог прикончить его в последнем порыве своих сил. Что можно сделать сейчас, чтобы остановить бессмертного врага, чего не мог тогда?
И взгляд его скользнул к лежащей вдалеке Авроре.
Ателиос стремительно поднимался, тяжело дыша. Его лицо сотрясала агония, которая распаляла злобу в глазах еще сильнее.
Выдержать еще один удар ателиоса. Побежать к Авроре.
Джандар стал медленно отступать к напарнице. Враг прожигал его взглядом, стоя на месте и, видимо, собираясь с силами. Сделав шаг, ателиос сморщился и зашипел, но затем побежал так быстро, как не бегал даже в начале боя. Джандар приготовился к очередной атаке. Замах ладонью, чтобы отбросить врага в сторону. Но ателиос обманул его: он увернулся вбок и помчался дальше. К Авроре.
Девушка начала в панике приподниматься, но сломанная нога не дала ей этого сделать. Джандар вытянул руку тьмы, которая стала удлиняться, чтобы схватить девушку. Он почти сразу же понял, что не успевает. Рука разделилась на две: одна продолжала лететь к Авроре, вторая полетела наперез ателиосу, распустившись стаей птиц. Оглушительные удары крыльев, десятки острых перьев и ледяные смертоносные когти дали необходимые секунды, чтобы он успел прикрыть ладонью Аврору перед самым ударом безумного ателиоса. Тьма попыталась поглотить в себе клинок, но враг резким движением вынул оружие обратно, но пока он замахивался, Джандар рванул Аврору на себя, а затем уже бережнее обхватил ее рукой.
Ателиос побежал вслед за ней, пытаясь угнаться за рукой. И на половине пути осколок кости из его ноги вывалился наружу, и враг упал с диким нечеловеческим криком.
Второй рукой Джандар ударил по нему, отбрасывая дальше от них.
— Что с тобой? Скажи мне! — Аврора навалилась на него, стоя на одной ноге и сжимая рубашку. — Прямо сейчас!
— Мне нужен твой яд, — он взял ее руку, расправляя ладонь. — Потом поговорим.
— Ты постоянно на волосок от смерти! Жить надоело?! — она вырвала руку и начала трясти его и, обессилев, заплакала.
Он смотрел на девушку и чувствовал выход. Наконец-то он чувствовал!
— Аврора, не верь в меня. Бойся, что каждый мой шаг станет последним. И дай мне яд.
Она с непониманием взглянула на него, думая, что ослышалась. Но он был серьезен. Раздраженно фыркнув, девушка подняла обе ладони вверх, и колючими глазами наблюдала, как тьма Джандара поглощает этот яд, смешивая внутри себя. Почему он такой странный? Что же случилось?
И тут она рассмотрела его кровавую рубашку. Дыхание перехватило. В темноте битвы она не заметила, когда это произошло.
— Ты ранен. Джандар... — раздражение в голосе сменилось волнением и растерянностью.
— Верно. Я скоро умру, — он опустил ее теплые руки, улыбнулся.
Он ощущал наступающие волны страха, они пронзали его, заставляя чувствовать. Сердце забилось быстрее от чужого страха за свою жизнь. И он ощутил себя живым!
Он смог обмануть бога. Свою новую суть!
Ателиос шел к ним, как ходячий труп. Кость была вправлена обратно и наскоро связана лоскутами одежды. Громкое дыхание заглушало все остальные звуки, даже надоедливый звон. Враг держал меч перед собой, лицо дергалось, а руки дрожали. Но он все еще наступал.
Джандар создал руку с огромным длинным ногтем на указательном пальце, переместил весь яд туда.
— Он парализуется?
— Он будет страдать так, что будет ненавидеть миг, когда появился на свет, — процедила Аврора.
Внезапно ателиос заговорил хриплым голосом, но достаточно громко, чтобы пара слышала его:
— Объединяйтесь. Пробуйте нападать по одному... уже не важно,— каждое слово давалось ему с невероятным трудом, будто язык окаменел. — Твой яд не сделает мне больнее, чем есть сейчас! — и враг побежал, хоть скорость была уже не та. Джандар пронзил его точно в грудь когтем, подождал несколько секунд, пока ателиос безуспешно боролся, затем вырвал обратно. Кровь полилась пульсирующим потоком и окропила землю вокруг. Мужчина сделал шаг, а затем замер. Его глаза стали краснеть, а губы синеть. Ручейки крови потекли из носа.
Легерии тоже оцепенели, наблюдая за ним.
— Он и правда бессмертный, — Аврора побледнела.
— Сколько он будет парализован?
— Дня два я смогу поддерживать силу яда.
— Достаточно, — Джандар смотрел на ателиоса, ярость которого в глазах сменилась болью и отчаянием.
И его пронзила новая нить страха. Этот мужчина на самом деле боится еще сильнее паренька, который умер в начале. Джандар как заколдованный стал подходить к врагу, отпуская Аврору. Девушка упала, возмущенно ругаясь, но он не слышал ее. Он с интересом позволял страху пройти через него. Джандар подошел вплотную к ателиосу, закрыл глаза и приоткрыл рот, чтобы сосредоточиться. Он видел маленькую девочку. В прибрежном городке. Радость ее улыбки. Страшно потерять. Легерий убьет ее? Это второй ребенок.
Первого нет. Письмо ордена. Погиб на задании. А второго прячет, и никто не знает. Теперь он не защитит последнего. Сможет ли она выжить, когда такие чудовища орудуют возле города?
Джандар впитывал отцовский страх, запоминал его, чувствовал, как дыхание перехватывает, а сердце бьется так сильно, что разорвется. И разрыдался, отворачиваясь от врага. Едва справившись с собой, он наспех вытер слезы, шмыгнул носом и повернулся обратно.
— Ты очень храбрый. Наверное, самый храбрый человек, которого я встречал, — ужас сменился на удивление во взгляде ателиоса. — Прятать такой страх внутри себя... Я не иду в Мизол. Мне нет дела до твоей дочери. Мой путь ведет меня в Белую Пустыню, где я разобью оковы. И лишь об одном жалею: она не узнает, какой отец был храбрецом.
Он был благодарен ателиосу. Парень глубоко в себе запечатал этот страх, чтобы знать, что должен чувствовать к Авроре.
— Что ты делал? — спросила девушка раздраженно, но в зеленых уставших глазах горело любопытство.
— Твоя нога. Как она? — он указал на ее вытянутую ногу.
— Болит, не могу встать.
Он неожиданно приподнял ее на руках, заставил встрепенуться. И покраснеть.
— Мы не сможем ехать верхом, пока не заживет нога. Найдем того, кто поможет, — и он пошел вперед.
— Твои раны! Нужно остановить кровь! — Аврора начала вырываться из его рук. — Да что же с тобой такое?!
Парень посмотрел на пульсирующие болью порезы.
Точно. Он же истекает кровью и может умереть.
...
Нишима смотрел перед собой, не в силах пошевелиться. Адская боль пылала по всему телу, а из-за паралича он не мог остановить милость смерти. Ателиос стал заложником собственной силы.
Сознание путалось, словно оказалось в болоте агонии. Редко удавалось вынырнуть из него.
Но каждая мысль, чудом мелькавшая в голове, была о легерие и его словах. Неужели он и правда не тронет Нею, даже узнав о ней? Он не питает ненависти к нему, хоть они враги?
Почему в его глазах было такое восхищение?
Ателиос услышал шаги. Разве легерии не ушли? Уже рассвет, а они латали раны, пока было темно.
— Нишима, — вскрикнула сзади девушка. — Жанель... — голос ее дрогнул.
Он услышал быстрые шаги. Видимо, проверила напарника. Затем она подбежала к нему.
Бледная Синцелия дрожащей рукой провела по груди Нишимы.
— Почему ты стоишь с такими ранами? — прошептала она. — Ты жив?
Он посмотрел на нее. Собрал всю волю, чтобы лишь подумать: "убей меня".
Но девушка, заметив, что его глаза среагировали на нее, уложила мужчину, разорвала одежду и охнула, увидев раны. Она ловко и быстро обрабатывала их и перевязывала, а Нишима плакал. Не от своей боли, а от мысли, что Синцелия будет вспоминать этот день как тот, когда она не уберегла товарища. Ее доброта сыграет с ней злую шутку. Если бы он мог сказать хоть слово!
Синцелия постоянно говорила, как щебечет птичка, пытаясь подбодрить. Ты справишься, Нишима. Все будет хорошо. Не сдавайся.
И он плакал все горше.
Когда она закончила, аккуратно приподняла его. Ее взгляд упал на труп Жанеля, и девушка, которая старалась выглядеть все это время стойкой, заплакала, сжимая тело раненного ателиоса.
— Я спасу тебя, Нишима. У меня дома есть все необходимое! — она пошла дальше, стараясь не думать о мертвом Жанеле. Иначе сил не хватит спасти второго.
Когда они добирались до края круга, Нишима приготовился.
Девушка переступила границу, и сознание покинуло его. Слишком внезапно, как бы он не готовился к этому. Синцелия, успокаивающая умирающего ателиоса, не сразу поняла, что он уже умер.
Ее лицо исказил ужас, она перепроверила все признаки смерти и зарыдала, зарываясь в свои колени, сидя возле нового трупа и стараясь не смотреть в закатившиеся глаза ателиоса.
Вернулась домой она поздно вечером, скрывая под растрепанными волосами свои красные глаза. Ганриэль ожидал ее в приемной.
— Это те самые легерии? — с ходу спросил парень.
Она медленно мотнула головой. Кровь отхлынула от лица, а все тело напряглось.
— Не надо… — она не смогла договорить, ужас сжал ее горло. Она предчувствовала продолжение катастрофы.
Его единственный серый глаз внимательно следил за ее лицом. И решимость, отражающаяся в этом взгляде убедила ее в неизбежности новой трагедии. Но она не отпустит его.
— Я не искуплю свои грехи, если умру. Я не пойду к ней, пока не накоплю силы, хоть и молюсь о ее кончине Энрику, — он с усилием встал, сжимая в бессильной ярости кулаки. Для него все еще каждый шаг был настоящим испытанием. — Мне очень жаль, что я не справился с ними еще тогда, в Нозерье. Каждая смерть от их рук на моей совести.
— Это не так, — она снова мотнула головой. Слеза потекла по ее щеке.
— К сожалению, это правда. Рано или поздно я пойму, как смогу искупить свою вину. Но сначала я остановлю ее, — он сел обратно, не в силах стоять на дрожащих ногах, и посмотрел в окно на темную улицу, глубоко задумавшись. Она ощущала, как ему больно внутри, и хотела бы исцелить, но не знала как. Девушка села напротив парня, которого звала теперь Лютом и рассматривала его в свете затухающей свечи.
Серые глаза, суровый задумчивый взгляд и темные короткие волосы напоминали ей покойного брата.