Кровавая империя

Легерии вышли из укрытия не сразу. Прошли бесконечные минуты для них, прежде чем Джандар из последних сил сбросил с них пласт земли, который удерживал все время, чтобы они не были погребены заживо, и закашлялся в судорогах, держась за сердце.

Аврора с дрожащими руками копошилась над ним и все шептала: "Что с тобой? Что мне сделать?"

— Это конец... Это конец! — Джандар хрипел, оглядывая безумными глазами то, что осталось от мельницы. Его губы посинели.

— Выпей мою кровь!

— Кровь... кровь... — он попытался оттолкнуть Аврору, но толчок был по-детски слабым. В лучах блеснул кинжал, который она достала из-за его пояса.

— Убери! Это конец...

— Хватит брыкаться! Лежи смирно! — она боялась применять на нем яд. Она вытянула руку, приставила холодное лезвие, и это касание металла напомнило ей щипцы Гуно. Она сильно зажмурилась, стараясь убрать образ мучителя из головы и не смотреть на то, что собирается сделать.

Холодная рука Джандара стиснула ее руку.

— Хватит, я не смогу, — в его глазах не было былого безумия.

— Опять твоя моральная дилемма? Не волнуйся, это по моей воле, — тонкая струйка потекла по ее руке, но сделать надрез больше она не решалась. Вид собственной крови заставил ее содрогнуться, ей хотелось бросить кинжал и спрятаться. Спрятаться от мира, где она снова видит свою кровь.

— Легерий не сможет выпить ее, — он мягко забрал у застывшей девушки кинжал. — Аврора. Аврора?

— Да? — она оторвалась от внутренних мыслей, и теперь снова с беспокойством смотрела на парня.

Он взял ее руку и прислонил к своей груди. Его сердце стучало невероятно быстро, она громко выдохнула.

— Чувствуешь? — его глаза на мгновение закатились, но он тряхнул головой, пытаясь вернуть себя обратно в сознание. — Чувствую себя скверно. Не иди туда, — он показал на юг. — Там ателиосы.

— Где есть люди? Куда мне нести тебя?

— Нести? — Джандар смотрел на нее, но она чувствовала во взгляде отрешенность. Он уже не видел ее. — Зачем? — искренне спросил он. Его темные глаза все же сфокусировались на ней, они встретились взглядом. И все закончилось.

Его тело обмякло под ее руками, глаза закрылись. Весь мир остановился для нее: волны бесшумно плескались внизу, бриз незаметно сдувал волосы, земля с травой забивалась под ногти, когда она сжимала ладони. Сквозь подступающие слезы она не сразу заметила, что его грудь все еще вздымается под потоком дыхания умирающего.

Тогда она с натугой и краснея подняла его так, чтобы он зацепился за ее спину. Сделала несколько маленьких шагов, ее шатало, а дыхание перехватило от тяжести. Спина обещала расколоться при каждом движении.

Ничего, ей не впервой тащить на себе парня! Справилась с Ганриэлем, справится и с Джандаром!

И она пошла, морщась от натуги и стараясь не думать о том, что останется одна. И потеряет человека, принявшего ее.

...

— Венцель, — негромко позвал Делагу. — Вставай. Если поедем сейчас, к вечеру будем в Арзоле.

Парень открыл глаза и увидел мрачное лицо Делагу, наполовину освещенное ночным костром.

— Мы так и не нашли их.

С того момента, как они пошли по ложному следу Делагу, Венцель посвятил себя полностью погоне, даже во сне она не прекращалась: ему снились те фигуры, которые он увидел у мельницы. Как бы он к ним не приближался, они постоянно отдалялись.

После таких "погонь" у него при пробуждении раскалывалась голова, словно двуручный меч загоняют прямо в черепушку, а тело совсем не восстанавливалось, продолжая быть свинцовым.

— Я боюсь, что они могли добраться до Арзола, — ответил Делагу и отвернулся.

— Ты сам говорил, что для подобного нужно много крови. Как легериям удается несколько дней отрываться от нас так, что мы ни разу не увидели их? Почему ты уверен, что они идут в Арзол?

— Друг мой, я не уверен, но сам подумай: когда я видел их, они шли точно в сторону Арзола.

— Тебя хотели запутать... или это иллюзия? Мы не могли пропустить их, я все же видел, я...

Делагу положил ему руку на плечо. От Венцеля не скрылась печаль в красных глазах напарника.

— Здесь нет твоей вины, друг мой. Мы сделали все возможное. Надо вернуться к Путеводной Звезде и доложить об этих легериях.

— Я никогда не терял след... — синие глаза Венцеля утонули в потоках отчаяния. Он сжал кулак до дрожи.

— Все бывает впервые. До сих пор помню, как я играл у одной из таверн на большую публику и сфальшивил ноты. Друг мой, я не мог уснуть потом неделю.

— Ты? Я не верю, что ты можешь неправильно сыграть. У тебя получается даже закрытыми глазами на любом инструменте!

— И все же это случилось. Главное, чтобы легерии не добрались до Арзола, а дальше дело за Путеводной Звездой.

— А если они развернулись и пошли на поселения?

— Боевые светлячки наготове. Я оповестил каждого. Друг мой, если мы проиграли в погоне, это не конец нашей войны с ними. Им никуда не деться.

Венцель встал, разминая хрустящие суставы. Месяц луны едва был виден за потоком темных облаков, а больше вокруг ничего не могло порадовать его глаз. Черная степь, темные редкие рощицы, в каждой из которых могли спрятаться беглецы.

От мысли о них Венцель стал особенно усердно разминаться, пока Делагу украдкой наблюдал за ним.

— Почему ты не рассматриваешь вариант, что они спрятались в роще?

Делагу вздохнул.

— Легерии потратили огромный объем крови, сейчас их единственная цель — пополнить ее. Если они спрятались в роще, то лежат без сознания, пока их едят дикие звери.

Венцель хмыкнул, закончил разминку, всматриваясь в едва заметный белый свет в облаках.

— Значит, единственное, что нас сейчас волнует — добрались ли они до Арзола? — он резко повернул голову к Делагу, вцепившись в его взгляд, как коршун в добычу.

— Все верно, — Делагу выдержал взгляд, и Венцель было открыл рот, но отвернулся, не желая говорить о подозрениях.

Его товарищ в последнее время выглядит слишком напряженным. Делагу словно что-то скрывал, но что именно, Венцель не мог понять. Может ли быть такое, что пока он был сверху над разрушенной мельницей, Делагу попал под технику легериев, которая воздействует на разум, и сейчас его товарищ понимает, что они потеряли след беглецов, но не хочет говорить ему?

"Если все окажется так", — Венцель хрустнул сжатым кулаком. — "То я это с рук не пущу! Я..." — он посмотрел снова на Делагу. Как бы не был зол Венцель на него, они друзья. За несколько лет совместной службы это не первый раз, когда ради его же безопасности друг скрывает правду. Но Венцель уже не тот мальчишка, который с безумием несется вперед в погоню, готовый сразиться со всеми легериями мира разом. Спокойствие и хладнокровие Делагу теперь живут и в нем самом, по крайней мере какая-то часть, поэтому если друг снова солгал, он ему выскажет все: что он больше не мальчик и хочет быть вовлечен в их общие планы!

А Делагу все сидел у костра, молча отвечая взглядом своих уставших печальных глаз.

...

Трейми, застыв, сидел в кабинете Фамира, работающего над бесконечными бумагами. Шелест бумаги и вздохи мужчины наполняли комнату, которая у мальчика ассоциировалась лишь с утратами.

"Как сейчас там Горот?", — все думал он, вспоминая последний день, как они сидели на дереве и наблюдали, как староста пожимает руку толстяку.

— Это господин Аларик, — прокомментировал Трейми.

— Это он нас выгнал за город? — Горот со злостью смотрел на него исподлобья.

— Да, он мне не нравится, — Трейми стал слезать с дерева, и друг последовал за ним.

Когда они подходили, Аларик со стражей уже уходили, а буружцы перешептывались, смотря на Кира. Тот смотрел вслед Урфиму, задумавшись о своем. Как только арзольцы отошли достаточно далеко, Кир повернулся к народу и произнес:

— Кто хочет вернуться на гору?

Большая часть людей вышла вперед. Кир улыбнулся.

— Хорошо. Назначаю нового старосту Буруза — Ибура!

Все стали хлопать, а Ибур вышел вперед, вставая рядом с Киром. Не для кого не было секретом, что этот молчаливый, но мудрый мужчина будет тем, кто поведет народ Буруза обратно домой.

Кир тоже хлопал, скрывая за улыбкой тягостную боль, давящую грудь, словно он оказался под лавиной снега родной горы. Бывшему старосте Буруза хотелось вернуться обратно домой, но смельчаки, решившие заселить Нозерье, попросили его возглавить новую деревню.

— Нерушимы мы, как и наша гора. Спасибо Киру и вам, — Ибур медленно прошелся темными глазами по каждому, кто остался на месте. — Вы даете нам шанс тем, что остаетесь здесь. Это событие мы назовем Легерийский Летом, а тебя, Кир, будем помнить, покуда стоит наша гора. Ты помог нам пережить плен, твой план заморить легериев голодом вместо открытого бунта свел потери к минимуму. Это мудрый шаг умного старосты, который помог пережить Легерийское Лето, — Ибур поклонился, а за ним все остальные. Трейми с Горотом повторили за взрослыми. Это высшее проявление уважения у буружцев, ведь они непреклонны, как гора.

Глаза Кира стали влажными.

— Спасибо, Ибур. Спасибо всем вам. Я помогу нам выжить на новой земле, мы освоим новую жизнь. А вам я желаю удачи, и пусть гора будет благосклонна к вам.

После этого начались слезы прощания. Друзья в последний раз пожимали друг другу руки, подруги обнимались. Люди пытались вспомнить самые значимые события, свое детство. Слезы стали сменяться смехом. А момент расставания решили отложить до утра.

Горот с Трейми сидели на краю лагеря, молча наблюдая за кузнечиком, играющем своей ногой на стебле сухой травы.

Тут трава зашевелилась, и перед ними выскочила рыжая мышка. Она подняла свой маленький носик, принюхалась, застыла на мгновение, заметив любопытных двуногих, и бросилась обратно в травяной лабиринт. Кузнечик улетел, и теперь отвлечься было не на что.

— Ты уезжаешь на Буруз или Нозерье? — спросил Трейми и посмотрел на друга.

— Я... — Горот смотрел перед собой, вертя в руках соломинку. — Наверное, в Нозерье.

— Почему?

— На горе происходило только плохое. Умерли родители, умер Варн. Теперь еды не будет, снова кто-то будет умирать.

— Я понимаю... — Трейми был бы рад поехать с Горотом, но его ждала другая жизнь. — Я буду приезжать!

— Не говори так! — резко перебил друг. — В прошлый раз ты сказал так же, а вышло все плохо. Лучше просто приезжай, я всегда буду ждать, — Горот заплакал и обнял Трейми.

Друзья разговаривали до рассвета, пока не пришло время прощаться. Горот неотрывно смотрел на Трейми, махавшему ему рукой, пока ехал в повозке, предоставленной Арзолом для буружцев. Именно эта картина: как его прошлое со скрипучим звуком колес уезжает за горизонт, стояла у мальчика перед глазами.

Фамир посмотрел на часы, оторвался от бумаг и обратился к Трейми:

— Задержался я, ты уж прости. Чего ты хотел?

— Когда меня будут тренировать?

— Ателиосы скоро должны прибыть в город. Если на этой неделе они не появятся, я напишу письмо в Люмизол, чтобы тебя забрали.

— А Люмизол — он какой?

Фамир улыбнулся, стал вытирать линзы очков тряпкой, важно кашлянул.

— Люмизол называют золотой столицей мира, сердцем экономики. Тебя встретят высокие городские стены, за которыми кипит жизнь: десятки гильдий, сотни торговцев, а с высоты птичьего полета город кажется необъятным. Но самое чудо — замок с позолоченными стенами, блестящий в свете солнца и луны, которому сама река Рилания служит рвом. Мои любимые улицы...

— Там много ателиосов? — перебил Трейми. Фамир недовольно посмотрел на него, но ответил:

— Если сложить звездный бастион с лучами, то человек двенадцать.

— Так много?! — Трейми за всю жизнь не видел столько ателиосов. Папа, Брунн, два люмизольских ателиоса и тот светловолосый. Он загнул все пальцы на правой руке. А двенадцать... Это загнуть все пальцы и еще два...

— Когда тебя начнут обучать, ты узнаешь, как много таких городов на самом деле. Далеко идти не надо — город Риланий, тоже крупный, тоже экономически устойчивый, красивый...

— И там тоже много ателиосов?

— О да, столько же. Это города-столицы, крупнейшие в своих королевствах.

Трейми затрепетал: и он будет учиться в одном из таких городов!

Вдруг раздался громкий стук в дверь, и сразу же вслед за ним в комнату ворвалась запыхавшаяся девушка. Она убрала рыжие локоны с лица, ее взволнованные светло-карие глаза встретились взглядом с Трейми, а затем девушка заметила Фамира. Тот прищурился, не веря своим глазам.

— Делагу прибыл в Арзол? — выпалила она.

— Закрой дверь, Энрика ради! — Фамир вцепился в стул, сжав губы. Как только дверь закрылась, он подошел к ней, прожигая взглядом, а затем рывком потащил за собой, вцепившись в руку.

— Какого черта ты кричишь имя ателиоса на все здание?! — прошипел Фамир.

— Извини, — она виновато улыбнулась и украдкой посмотрела на Трейми, слегка прищурившись.

— Нет, Делагу еще не появлялся. Зачем ты здесь лично? Светлячки передают информацию письмами, а не носятся между городами.

— Но я... Это не информация для чужих ушей, — она смущенно уставилась в пол.

— Что ты имеешь в виду? — Фамир навис над ней, прошло несколько секунд, и он тяжело рухнул в свое кресло.

— Не может быть...

Девушка подняла глаза, а Трейми с удивлением смотрел, как улыбка у Фамира медленно натягивается на лицо, словно он сопротивлялся ей. Затем он рассмеялся с нотками безумия.

— У тебя... с Делагу?

— Если Делагу здесь нет, то и мне нечего здесь делать! — она встала.

— Постой! Зария!

Она обернулась, но посмотрела на Трейми, не скрывая свое любопытство.

— Чего тебе, Фамир?

— Но как? Делагу никого не подпускает к себе, Венцель редкое исключение. И он постоянно на заданиях...

— Судьба у нас такая, любовь притягивает души, как бы обстоятельства не мешали. А что это за милый мальчик? — она подошла к Трейми, не спуская любопытных глаз. От этого взгляда мальчику стало даже не по себе.

— Я Трейметорор... будущий ателиос!

— Еще одна восходящая звезда на этом кровавом небе, — ответила она грустно, покачав головой.

Фамир с удивлением посмотрел на Зарию, словно ослышался.

— Я стану самым сильным ателиосом!

Девушка улыбнулась, взъерошила мальчику волосы.

— Станешь, куда уж денешься, — в ее глазах блеснула едва уловимая эмоция, которую заметил лишь мальчик. Ему снова стало не по себе.

— С каких пор тебя интересуют восходящие звезды? — удивился Фамир.

Зария ответила почти сразу же, словно это был заранее заготовленный по пьесе ответ:

— С тех пор, как гаснут старые, — она посмотрела на Фамира, холодно улыбнулась и собиралась уходить. Трейми слегка расслабился, радуясь этому.

— Секунду, Зария! — Фамир подошел к ней. — Где ты будешь ждать Делагу?

— В таверне "Везучий путник". Надеюсь, долго мне ждать не придется, — последние слова она процедила, в очередной раз шокировав Фамира. Зария была скромнее, когда он видел ее последний раз.

— Она тоже светлячок? — спросил Трейми, как только звук шагов девушки растворился в городском шуме снаружи.

— Да. Но теперь, кажется, ей скоро придется уйти в отставку.

— Почему?

Фамир вздохнул, отводя взгляд.

— Э... потому что у них будут дети. Наверное...

— Дети? А как?

— Довольно о ней! Мне надо сосредоточиться на работе, договорим позже, — он уселся в кресло и с раздражением стал перебирать бумаги, то и дело отвлекаясь на взгляд Трейми. Его светло-карие глаза, как у Зарии, словно глядели в душу.

Фамир отвернулся, делая вид, что ищет что-то на полках, и лишь когда услышал, что дверь за спиной еле слышно закрылась, повернулся обратно и, громко вздыхая, принялся работать, стараясь забыть голос Зарии и взгляд мальчишки.

...

Вечерний Арзол стихал, позволяя ночи властвовать среди улиц. Венцель и Делагу, натянув капюшоны с тканью, скрывающей половину лица, шли в темноте и в молчании. Они искали, где можно заночевать. Венцель в быстром темпе шагал впереди, а Делагу плелся сзади, изучая город.

— Венцель, а наш знакомый не спит, — Делагу смотрел на свет в окне гильдии.

— Может, это не он, — бросил парень, проходя мимо.

— Постой, я зайду.

Венцель раздраженно выдохнул и остановился. Ему хотелось поскорее рухнуть в кровать и восстановить силы.

Делагу оказался прав: дверь в кабинет Фамира была открыта, сам мужчина копошился над разбросанными по столу и полу бумагами, собирая их.

Делагу постучался и зашел.

— Доброй ночи, Фамир. Что-то случилось?

Покрасневшие глаза светлячка, особенно большие за линзами очков, с недружелюбным блеском встретили ателиоса.

— А вот и ты, — Фамир приподнялся, встал перед Делагу, не отрывая глаз от него. — Зария тебя ждет, — сказал он, будто плюнул.

— Кто? — Делагу опешил.

Сзади раздались быстрые шаги. Венцель устал ждать.

— Не делай такое лицо. Она приехала из Люмизола, тебя искала.

Делагу застыл, пытаясь вспомнить Зарию, а Венцель, положив руку на плечо напарнику, мягко отодвинул его с прохода и зашел внутрь.

— Ну и бардак тут, Фамир. Что так поздно работаешь, случилось что?

— Нет, все в порядке. А ты, — он снова стал сверлить взглядом Делагу, — можешь не притворяться. Она ждет тебя в таверне "Везучий Путник".

Венцель взглянул на Делагу, стоявшего в смятении, потом на Фамира, смотрящего исподлобья на его товарища, снова на Делагу.

— Что у вас тут стряслось?

— Друг мой, мне надо встретиться с человеком, — ответил Делагу.

— Хорошо, идем!

Делагу остановил воодушевленного Венцеля.

— Я один.

— Но...

В разговор вмешался Фамир:

— Не мешай влюбленной парочке, Венцель.

Парень разинул рот, словно узнал тайну мироздания.

— Что?!

Затем он взял себя в руки, улыбнулся и похлопал товарища по плечу, приговаривая:

— Ай да молодец, чего же ты не говорил! Когда ты успел? Кто она? Делагу, ты расскажешь мне?

— Друг мой... — Делагу чувствовал, как его щеки пылают. — Как будет время. А теперь извините меня, мне нужно идти.

Он оставил угрюмого Фамира и радостно-удивленного Венцеля.

— А ты чего такой хмурый? — спросил Венцель.

Фамир поскрежетал зубами.

— День выдался тяжелым.

— Понимаю тебя, а у нас последний месяц с Делагу очень тяжелый, давно такого не было...

Пока Венцель болтал с Фамиром, Делагу шел к таверне, где его ждала Зария. Он запомнил это место по пути, пока рассматривал город.

Вот и оно.

Сердце, словно чувствуя нависшую угрозу, пыталось вырваться из груди, стуча в висках так громко, что заглушало мысли. Делагу собрался с духом и вошел.

Таверна была почти пустой, лишь за одним столом сидел мужчина с опухшим лицом, нависающий над бутылкой и столом, словно вот-вот грохнется, и рыжеволосая девушка, смотрящая в окно загадочными глазами и держащая в руке стакан.

Делагу сел перед ней, но она даже не обернулась.

— Что за глупые шутки? Какая Зария? — спросил он, но девушка не отрывалась от окна.

Делагу сидел в смущении. Оглянулся, но никто не следил за ними на первый взгляд.

— Делагу, можешь расслабиться. От шпиона я избавилась, — она наконец оторвалась от окна и невинно улыбнулась. — Я пришла извиниться, что нарушила наш уговор.

— А если бы Венцель увидел их?! — Делагу был в гневе, но говорил негромко, не давая лишнего повода взглянуть в их сторону.

— Ты сам знаешь, — она снова улыбнулась.

— Но это ты нарушил уговор! — возмущенно прошипел Делагу.

— Да. Я подготовила для тебя новый концерт в знак извинения. Эта мелодия должна взбудоражить тебя. Я собрала лучший на данный момент в мире оркестр.

Раздражение сменилось любопытством, он всматривался в ее светлые глаза сквозь рыжие пряди.

— Концерт?

— О! Это музыка победного марша Красных Песков, когда их император наконец объединит земли. В ней воплощены души народа великих воинов и одного талантливого композитора, который смог описать волю целого народа через музыку. После такого, Делагу, равным тебе никого не будет.

Делагу затрепетал. Вечный Король редко приглашал его на концерты, но чтобы организовать для него одного...

— Красный Император настолько уверен в своей победе, что уже готов к грядущему триумфу?

По взгляду колючих глаз Зарии ателиос понял: Вечный Король уверен, а значит, победа предопределена.

— Я надеюсь, что в Золотом Королевстве больше не будет твоих легериев? — осторожно спросил Делагу, меняя тему.

— Не будет. Я пришла сюда закончить старое дело, но мне попались превосходные души, — она улыбнулась и мечтательно посмотрела в окно. — Если бы ты убил их, я вырезала бы твои барабанные перепонки, — она это сказала так просто, словно пожелала приятного аппетита. Делагу побледнел.

— Я знаю. Что ты собираешься с ними делать? Как они уйдут, если они окружены и все предупреждены?

Зария оторвалась от окна. Ее глаза на пару секунд покрылись трещинами.

— Эта душа особенная. Ее так легко не остановить. А это будет превосходное испытание на прочность.

И вновь она улыбнулась, и это выражение лица Вечного Короля под личиной чужой девушки заставило Делагу похолодеть.