Кровавая империя

Утром облачное небо над Арзолом покрылось небольшими тучами, словно неаккуратные темно-серые мазки художника по белому полотну. Трейми сидел на краю стены, свесив ноги. Он наблюдал за тем, как жители Буруза сооружают лагерь за городом.

Мальчик не совсем понимал, почему они не остались в городе, но по разговорам стражников было понятно, что жители Арзола не рады чужакам.

Вдруг сзади его схватили сильные руки.

— Черт тебя дери, Трейми, жить расхотелось? — Шон приподнял мальчика и поставил перед собой, его темные глаза хоть и были суровы, дыхание его было неровным, словно он только что бежал.

— Я не упаду, дядя Шон. Я столько раз на своей горе так делал!..

— Не в мою смену, парень. Почему ты здесь, а не с ними?

Трейми взглянул на лагерь беженцев, какая-то мысль заставила его слегка сморщиться.

— Почему молчишь? — Шон тоже посмотрел в ту сторону. Люди сновали туда-обратно, устраиваясь на новом месте.

— Я... не могу, — Трейми отвернулся от лагеря и посмотрел прямо на Шона, в его печальных светло-карих глазах навсегда остался след потери.

— Почему? — Шон увидел повозку, и теперь нервно переминался с ноги на ногу. Ему хотелось узнать причину, но и нужно было идти командовать.

"Как вам сказать, дядя Шон. Я уверен, что Горот ненавидит меня за Варна, но вы меня не поймете!", — Трейми не знал, кто может его понять, поэтому каждый крик души беззвучно тонул в нем самом.

— Не знаю, — соврал Трейми, пиная мелкий камушек.

— Тебе бы сходить к ним, все же вы один народ, — а сам Шон неотрывно наблюдал за повозкой. Он не заметил, как Трейми уже ушел, поэтому когда обернулся, чтобы сказать ему еще что-нибудь, обнаружил, что стоит в одиночестве. Шон пожал плечами и крикнул команду.

Трейми медленно шел вдоль стены, опустив голову и пиная камушки по пути. Он ателиос, но все же убежал с Буруза одним из первых. Он ушел в долину, и Варн погиб по пути за ним.

Он попросил Брунна помочь, и теперь... его нет.

Трейми смахнул слезы. В последнее время он тратит все силы только на них. Он сжал кулаки, пнул камень с такой силой, что тот улетел прямо в город, со стуком падая на крышу дома.

"Я стану самым сильным ателиосом, тем, кто не проиграет легерию", — он поднял голову, смотря на высокую башню посреди города. "Я пойду с люмизольскими ателиосами, а когда стану сильным, вернусь на Буруз и буду его защищать", — каждое слово высекало в душе Трейми клятву. Он не знал, как выразить словами, что больше не хочет, чтобы кто-то терпел такую же боль. Мальчик знал, что должен стать сильнее Брунна, отца, даже люмизольских ателиосов. Он должен быть непобедимым.

Едва заметный дождь начал приятно моросить лицо, дул слабый ветер.

— Трейми? — знакомый голос заставил мальчика похолодеть. Он медленно обернулся.

Перед ним стоял мальчик на голову выше него. Он смахивал медные пряди со лба, его темные глаза, в которых перемешивались удивление и что-то еще, что Трейми не мог понять, пристально всматривались. И тут он улыбнулся и ринулся к ошеломленному Трейми, сжимая в своих железных объятиях.

— Ты жив! Ты правда жив! — кричал Горот, плача и сжимая его.

— Я... — Трейми задыхался в объятиях.

— Почему ты не пришел? Мы за тебя переживали!

Трейми молчал, дрожа.

— Ты спас нас!

— Я?! — Трейми вскрикнул, не веря своим ушам.

— Ты позвал на помощь. Если бы не ты, — Горот отпустил его, взгляд друга посерьезнел. — староста сказал, что нам придется голодать, пока легерии не ушли бы.

Когда Горот произносил "легерии", будто поперхнулся, а лицо побелело, как костяшки на его сжатых кулаках.

— Но я же сбежал... — Трейми спрятал глаза, опустив голову.

— Ты смог выжить! Из взрослых никто не решился бы бежать в одиночку с горы, а тем более найти такую помощь.

Трейми поднял влажные глаза. Горот говорил искренне, в его глазах пылала гордость за друга. Но одна мысль крепкой стеной блокировала поток радости в груди.

— Но я... все равно виноват, — сердце Трейми забилось до тошноты быстро.

— Почему?

— Варн. Он умер из-за меня, — выпалил Трейми, ожидая реакции Горота, словно удар кнута, чуть зажмурившись.

Горот облокотился рукой о зубец стены, сильно вздыхая.

— Я никогда не думал, что ты винишь себя... — Трейми смотрел на его грустные глаза, в которых потихоньку нарастал страх. — Варна убил медведь. А в долину он пошел... — Горот обернулся, затем вплотную приблизился к другу и прошептал. — Из-за голоса из темноты.

— Какого голоса? — у мальчика мурашки пробежали по спине. Страх друга передался и ему.

— Я не знаю, кто это. Меня что-то коснулось ночью, и после я стал слышать шепот в темноте. Он говорил, что поможет отвезти в долину, к тебе. Сделает таким же сильным. Я... не верил ему.

— Почему ты не рассказал об этом моему папе?! — Трейми хмурился, осознавая всю картину трагедии.

— Голос сказал, что если я кому-нибудь скажу... он убьет моих родителей.

— Почему ты сейчас тогда говоришь? Вдруг он...

— Моих родителей больше нет, — Горот заплакал, а Трейми пошатнулся от потрясения.

— Как так... что случилось? — еле выговорил дрожащими губами Трейми.

— Их замучила легерийка с зелеными глазами! — крикнул Горот, и в этом крике боль с ужасом смешались с яростью. — Я надеюсь, ателиосы поймают ее и сделают с ней то же самое! — Горот продолжал реветь, говоря гнусавым голосом. Трейми осторожно обнял друга, понимая, как Горот ценит этот жест. Они оба плакали, дрожа от нахлынувших воспоминаний и делясь болью друг с другом.

Только сейчас Трейми стал вспоминать: его друг шел один в отряде, чуть согнувшись, словно нес на плечах тяжелый камень. Зеленоглазая. Тот парень с тьмой, убивший отца. Костяной. Если они выживут, он убьет каждого из них.

Трейми сжимал кулаки за спиной Горота, мечтая вонзить сталь в каждого из тех, кто нарушил их покой на Бурузе.

Два друга продолжали плакать и говорить друг с другом на стене, замолкая, когда рядом проходили любопытные стражники, пока холодный вечер не погрузил Арзол во тьму.

— Идем со мной? — спросил Горот, смотря на огни факелов в лагере, словно десятки огромных светлячков летали перед крепостью.

Трейми кивнул. Он шел за другом медленно из-за усталости, но впервые за столько дней он почувствовал легкость в душе. Наконец он понял, что значит быть ателиосом, и от какого зла ему предстоит защищать в будущем людей.

...

В глубине гор в тишине, прерываемой только хрустом снега, сильный морозный ветер ревел на двух всадников. Темнота, окружавшая снежную дорогу, мешала Венцелю разглядеть следы.

— Этот легерий сумасшедший, если надеялся выжить здесь, — все ругался он, его уже трясло от холода, а живот неприятно стискивал голод.

Делагу молчал, становясь все мрачнее и мрачнее.

Они шли по еле заметным следам, как вдруг они пропали.

— О нет!.. Будь проклят этот легерий, — к бледному лицу Венцеля вернулась краска, он сжал свои тонкие губы, а в его синих глазах замелькал гнев.

Делагу слез с лошади и стал с любопытством осматривать следы.

— Венцель, здесь есть небольшой проход, — Делагу нагнулся, чтобы взглянуть внутрь.

— Где? — Венцель спрыгнул с лошади и быстро подошел к напарнику. Его взгляд скользнул по белому с черным полотну, и он тоже заметил узкое углубление.

Они переглянулись.

— Мы ползем туда? — Венцель подошел ближе, пытаясь понять, влезет ли он внутрь.

— Нет! — Делагу отошел от прохода, задумался.

— Но там же легерий! Он не ушел оттуда!

— Друг мой, легерий скорее всего умер там. Он действительно не вылезал, — Делагу указал на следы, — из этой пещеры уже несколько дней. Никто не проживет столько.

— Мы имеем дело с легерием... Мы не знаем, на что он способен.

— Легерий, не легерий, а есть нужно всем одинаково, друг мой. Даже если он там, мы не сможем до него добраться. Однако, — взгляд красных глаз внимательно прошелся по каменистой спине горы. — Вот!

Он стал подходить к прямоугольному камню.

Венцель шел вслед за ним. Точно!

— Остается надеяться, что его способность не поможет ему выбраться. Ну-ка, помоги! — Делагу взялся за камень. Венцель сосредоточил ветер и словно невидимой пилой стал отсекать камень, который затрещал под давлением воздуха. Осколки со свистом полетели в снег, словно гору ранили. Ателиосы замуровали вход отсеченным камнем, преграда плотно застряла.

— Друг мой, будь добр, останови этот ветер, — Делагу махнул ладонью, имея в виду природную стихию.

Венцель сосредоточился, создавая воздушную преграду вокруг них.

Делагу достал свернутую бумагу, разложил ее на камне.

— Откуда у тебя карта? — Венцель подсел рядом, с удивлением разглядывая ее, словно древний артефакт.

— Не всегда стоит спешить, друг мой. Слышал поговорку "тише едешь — дальше будешь"?

— Я знаю. Ты постоянно про нее упоминаешь.

— Да, — Делагу посмотрел на Венцеля с нотами грусти. — Ты очень часто спешишь, друг мой. В этом есть свои преимущества, конечно... — он не закончил фразу, его взгляд скользнул по карте и остановился на одной точке. — Если бы я бежал с этой горы, то куда?..

— Куда ты смотришь? — Венцель пытался проследить за взглядом товарища.

— Староста деревни сказал, что легериям грозила голодная смерть. Не думаю, что у них много еды с собой. Если их лидер жив, а это человек далеко не глупый, он должен понимать, что Арзол и ближайшие деревни к нему для них опасны. Они могут пойти вот здесь, — Делагу указал вдоль берега ледяного моря. — Обойти область Арзола и двинуться вглубь Золотого королевства.

— Ты уверен? — Венцель хмурился, следя за пальцем товарища.

— Нет, это лишь предположение. Самоуверенные долго не живут, друг мой. Но по словам старосты, они совершенно не умеют выживать на морозе, не думаю, что они пойдут на север через границу Пингвиньего королевства. А если так, то куда им еще идти?

Мысли Делагу были складными, и Венцель не знал, как их оспорить. Раз он ничего не мог предложить взамен, значит, был согласен с напарником.

Синеглазый ателиос встретился взглядом с Делагу, кивнул ему.

Решено. Они идут по этому пути.

...

На утро небо очистилось, обнажая свою синеву. Солнце пекло чуть сгорбленные спины Джандара и Авроры. Оба легерия с трудом делали новый шаг, их головы были опущены, а мышцы болели, словно их истерзали стаи собак. Море далеко внизу обрушивалось на скалы, пенясь и гремя на них, будто пес на залезшую на дерево кошку. Воздух наполнил запах соли и рыбы.

Джандар остановился, и Аврора врезалась в него.

Она не задала вопрос вслух, лишь с небольшим раздражением посмотрела на него, а затем увидела, почему он остановился. Мельница. Судя по оторванным нескольким лопастям, заброшенная.

— Там мы и передохнем, — прошептал он. Джандар взглянул на Аврору, та легонько кивнула, вытирая пот со лба.

Уже пару дней они шли почти без привалов, и наконец выдалась возможность выспаться и поесть, если им повезет на охоте.

Дверь злобно скрипнула, словно не желая, чтобы человек вновь работал внутри. На легериев хлынуло облако пыли, когда морской бриз проник в мельницу, заставляя их закашляться. Пауки с особой прыткостью неслись по стенам, потревоженные незваными гостями. Когда пыль осела, легерии обнаружили мешки, на которые можно было улечься спать. Аврора рухнула на один из мешков, и мышь с недовольным писком вынырнула из отверстия в нем.

Усталость в глазах Джандара сменилась интересом. Он стал осматривать мешки. Тишину прорезало сопение Авроры, и он позавидовал ей на мгновение и продолжил свой поиск.

Мешки были пустыми, погрызенные мышами. Он рухнул на несколько мешков, понимая, что не найдет тут ничего интересного, как вдруг почувствовал, как что-то хрустнуло под ним. Он стал рыться в мешках, и вот оно!

Зерна в мешке было немного, и оно на первый взгляд было не испорчено. По его подсчетам, из этого количества можно испечь пару-тройку лепешек. Он улыбнулся впервые за время их похода, стал засыпать зерно в мельницу, а затем попробовал запустить механизм, используя руку тьмы. Мельница с крякающим звуком заклинила. Аврора проснулась от шума, потирая сонные глаза.

— Что ты делаешь? — спросила она слабо и со злобой. У нее голова кружилась, и она чувствовала, что если чуть расслабится, то рухнет обратно в сон.

Джандар поднажал, его темная рука стала плотнее, и мельница, с неохотой скрипя, пришла в движение. Мука высыпалась с краев жерновов в лоток.

— Слава тьме! Аврора, найди пока воду. Вот, держи, — Джандар достал свою флягу и стакан господина Арнио с выгравированными черепами.

— Где я найду тут воду? — она с неохотой встала с мешков. — У меня осталась еще вода, вот, — она показала на свою наполовину полную флягу. — С того раза, как мы нашли ручей.

— Неужели ты не понимаешь? Мне нужна вода для теста, — Джандар достал помятую карту, стал изучать ее. — Скорее всего, учитывая наш темп, мы... где-то здесь.

Аврора прожигала его глазами, ожидая конкретики.

— Тут есть мелкая река не так далеко от берега на юго-востоке.

Аврора с раздражением кивнула.

— Спасибо, теперь я поняла! — прошипела она. — Осталось найти юго-восток!

Джандар бледнел и начинал чувствовать головокружение и тошноту вдобавок к усталости от перехода. Тьма забирала его кровь, и это было видно по все более белеющему лицу.

— Иди туда, — он показал направление рукой. — Найди воду. — сам он стал, пошатываясь, обходить мельницу в поисках чего-нибудь полезного в хламе. Аврора следила за ним.

— Неужели ты хочешь испечь хлеб из этого? — она, морщась, провела рукой по всей комнате.

— Это будет не тот хлеб, который ты себе представляешь. Но это уже лучше, чем надеяться на охоту или что получится найти ягоды, согласна?

— У нас есть на все это время?

Джандар остановился. От радости он даже забыл, что за ними может вести погоню летающий ателиос. Голод с урчащим звуком сжал его живот.

— Да пусть эти преследовали пропадут в вечной тьме! Я хочу поесть и поспать под укрытием. Смотри, что я нашел! — он достал полуржавое ведро, осмотрел дно и улыбнулся. — Налей воду сюда.

— У нас точно есть время?.. — повторила Аврора, воодушевление напарника не передалось ей, скорее наоборот, ее пугал Джандар, который отбрасывал свой прагматизм, потому что устал. Если они ошибутся, это будет стоить им жизни, а может... Аврора вжалась в стену мельницы, представляя, что ее будут мучить ателиосы во главе с Ганриэлем. Но она же сможет убить себя, верно?

Сможет ли ее яд убить хозяйку?..

— Я думаю, что мы пройдем больше и быстрее, если сейчас отдохнем и поедим. Что с тобой? — он подошел к девушке, которая тяжело задышала. — Аврора? — он наклонился к ее бледному лицу, всматриваясь в зеленые отсутствующие глаза.

Она не слышала его. В голове стоял лишь хриплый смех Гуно, перемешанный с лязгом его инструментов. Раскаленные докрасна кусачки, которыми он потихоньку отрывал от нее плоть, словно змея, медленно направлялись к ее лицу. Она чувствовала запах горелой кожи, а крик ее затонул в кляпе.

Джандар коснулся ее, она вздрогнула, картина пропала. Перед ней были не кусачки, а болезненно-белое лицо юноши. Первый раз он увидел ее... такой. Она отвернулась, переводя дыхание.

— Что случилось? — он переживал и за девушку, и за себя.

— Ничего, это бывает. Давай пойдем дальше?

— Нет, скажи, что это было? Что случилось?

Зеленые глаза исподлобья вцепились в него. В темноте глаз Джандара она увидела не злость, а что-то, напоминающее ей слово забота. Ее взгляд смягчился.

— Мне страшно, что может случиться что-то плохое, если мы останемся...

Джандар едва стоял прямо перед ней, его слегка пошатывало, хоть он и пытался скрыть это, пот стекал с его лба, ведь темная рука продолжала вращать механизм.

— Все под моим контролем. Если бы у нас не было времени, я бы не останавливался здесь, — соврал он. На самом деле, как только объявился летающий ателиос, он поставил крест на этом походе. Но их до сих пор не нашли, возможно, снег скрыл их следы. Он не знал, в чем причина. Но чувствовал, что удача на их стороне, а значит, надо ею пользоваться по полной.

— Да? — уверенный тон парня немного взбодрил ее.

Он медленно и осторожно коснулся ее руки, словно прикасался к шипящей голове гадюки, сжал ее.

— Верь мне. Я сделаю все, чтобы нас не поймали.

Она дала сжать свою ладонь, его пальцы были холодными. Ее сердце забилось непростительно сильно, она боялась, что он услышит этот грохот, стоявший в ее висках.

— Я хочу верить тебе. Я боюсь, что ты можешь совершить ошибку... — ее рука согрела его пальцы, от такого ее дыхание перехватило. — Я...

— Все хорошо, Аврора. Я испеку лепешки, может, найдем еще что-нибудь в округе, отдохнем, а затем, — его взгляд упал на карту, которая осталась позади них. — Мы одним рывком доберемся до Лэнзола, возьмем лошадей и ринемся в Риланию по Речному Тракту.

Она не слушала его, сосредоточившись на его руке. Так же, как он нужен ей, она нужна ему... Она выдернула руку, потирая ее, словно ужалилась.

— Нам нужна вода? Я пойду за ней, — выпалила она и неловко подняла ведро.

— Постой, я почти закончил, — голос Джандара был тих и слаб. Сам он облегченно вздохнул: ему страшно касаться Авроры, для него она как дикий зверь, способный на что угодно, особенно, если речь идет о ее выживании. То, как она выдернула свою руку из его, подтверждает змеиную непредсказуемость.

— Ты хочешь... пойти вместе? — она с беспокойством в глазах смотрела на истощенного Джандара. Она держала ведро двумя руками, сцепив их вместе в замок, пальцы нервно двигались.

"Прямо клубок змей", — с тоской подумал Джандар.

— Да, я помогу с направлением... — он кашлянул.

— Хватит, ты себя совсем изведешь! Достаточно муки! — на ее глазах парень слабел.

— Немного осталось, потерпи...

— А что мне терпеть-то? Ты думаешь, эти лепешки стоят твоей жизни?! — ее глаза вспыхнули неожиданной яростью. — Прекращай!

"Я решила пойти за тобой не для того, чтобы ты так рано умер по такой глупости!", — если бы у Авроры был хвост, он бы бешено трясся из стороны в сторону.

Но он продолжал, улыбаясь, хоть и сердце его стиснул страх.

— Мы поедим, отдохнем... — кровь пошла у него из носа. Для Авроры это было как красная тряпка для быка. Несмотря на усталость и боль в ногах, она рванула к нему, бросив в сторону ведро. Джандар с удивлением коснулся под носом, чувствуя что-то мокрое под ним.

Аврора с громким шлепком коснулась его плеча, парализовала. Джандар окаменел. Тьма начала рассеиваться, механизм со скрипом остановился, последние крохи серой муки беззвучно сыпались в лоток.

— Ты что делаешь?! — крикнула она. — Откуда ты вообще знаешь, как его печь?! — она остановила яд, и юноша пошатнулся. Она подхватила его, и они оба упали на мешки.

Тишина, прерываемая лишь их тяжелым дыханием. Они не пытались встать друг с друга — сил не было. И открыть рот, чтобы извиниться, — тоже.

Наконец, отдышавшись, Джандар тихо проговорил:

— Я думал, ты убьешь меня, — его разум помутнел, и сейчас он готов был говорить все, что думает.

— Почему? — его голова лежала на ее животе, ей хотелось оттолкнуть его, но она боялась, что он умрет.

— Потом скажу... Воды... — он приподнял голову и посмотрел на нее мутными глазами.

Она аккуратно положила его голову на мешки, взяла ведро и собиралась выйти, как услышала, словно мышиный писк, его голос:

— Попить. Не для... лепешек.

Она подала ему свою флягу, и он трясущимися руками попробовал попить, но руки расплескивали воду вокруг рта. Девушка окаменела в порыве помочь ему. Когда она взяла себя в руки, вода уже закончилась.

— Принеси как можно больше и разбуди меня, как вернешься, — Джандар откинулся на мешки. Он смотрел вверх, задумавшись, и Аврора отметила про себя, что они явно не веселые.

Река действительно оказалась не так далеко, и была она так мелка и узка, что даже ребенок перешел бы ее вброд. Она зачерпнула ведро, оглядываясь. Вдоль речки росла небольшая стена деревьев, кругом же было поле. Плохое предчувствие царапнуло живот. Она, оставив на берегу ведро, побрела к деревьям. Обойдя их, она увидела домик. Оглянулась. Подошла ближе.

Он был без окон, местами с гниющей древесиной. Аврора начала открывать расшатанную дверь, и та упала внутрь дома с глухим звуком. Шум спугнул несколько крыс, в суматохе разбежавшихся по комнате. Она заглянула внутрь, и дернулась, когда увидела скелет человека, прибитый к стене копьем. Рядом с ним была надпись, написанная кровью. Света не было, она отошла от дверного проема, и увидела: "СМЕРТЬ ЛЕГЕРИЯМ".

"Какая интересная смерть", — подумала, рассматривая копье. — "Сколько же ты мучился?"

Она вышла из дома со спокойствием на душе. Судьба мельника известна, и тот, кто убил его, уже давно не здесь.

Когда она пришла к Джандару, парень спал, и снова его глаза беспокойно шевелились под веками.

Она коснулась его. Он был холодным, словно... умер. Ей захотелось его согреть, но не знала как. Она неловко приобняла его, ей стало дурно, и Аврора отсела подальше от него.

Зеленые глаза с задумчивостью смотрели на парня, девушка пыталась понять, чего хочет больше: чтобы Джандар отдохнул и вернулся таким, каким она привыкла его видеть, или разбудить идиота, у которого слюни текут по лепешкам?

Выбор стал очевиден, и она тоже легла на мешки. Завтра ее будут ругать, но это на пользу. Им обоим.

Ее глаза против воли закрылись, и легерии погрузились в сон.

Джандар плавал во тьме, словно рыба в воде, душа своих врагов в ней. Он чувствовал себя зверем, прикованным к подземным катакомбам цепями. Ему нужно выбраться, здесь никого нет, кроме него и тел десятки тюремщиков.

Он вынырнул из сна в реальность, резко поднявшись и тяжело дыша пыльным воздухом. Недалеко он слышал сопение девушки. Он резко поднялся, голова его закружилась, но он дошел до выхода и открыл дверь, и ночные звуки сверчков заполонили комнату. Парень взглянул на небо: оно было слегка светлым. Вечер или рассвет? Он прищурился, внимательнее вглядываясь вверх. “Если мы пришли утром, а сейчас рассвет…” Он сжал кулаки, глубоко вдыхая.

— Аврора! — его крик эхом разнесся по берегу и мельнице.

Девушка дернулась, начала вставать, потирая глаза.

— Какого черта ты меня не разбудила? Прошли почти целые сутки!

Она стала медленно идти к нему, в ее зеленых глазах застыла усталость. Подойдя почти вплотную, она прошипела:

— Готовь свои лепешки, и идем уже отсюда.