Глава 8
Под бледной, как легерии после боя, луной в заснеженном лесу, прижавшись к друг другу спали две укутанные темные фигуры. Сияние ночи не достигало их, укромно спрятавшихся под гущей деревьев в небольшом углублении в окружении корней. Ветер сверху выл, шатая ветви, словно был разъярен, что легериям удалось найти пристанище от его тирании.
Аврора лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь. Впервые такой сильный ветер за все время, что они были на этой горе. Беспокойное дыхание Джандара едва различалось. Она посмотрела на него: его глаза под веками постоянно двигались, словно он искал что-то закрытыми глазами.
Она подумала его разбудить, потянулась рукой, но в последний момент одумалась: пусть хоть кто-то из них выспится. Она залезла чуть глубже в их убежище, закрыла глаза и продолжала встревожено вслушиваться.
Джандар же снова видел тот сон. Он ему часто снился с тех пор, как он стал легерием. Каждый раз он не понимал, что скелеты, удушающая тьма и звон цепей — это очередной кошмар. Но не сегодня.
Он стал развеивать тьму, скелеты, которые всегда пытались утащить его куда-то, исчезли вместе с ней. Он так и не увидел, как выглядели монстры из его кошмаров. Звон цепей становился громче. Он огляделся, и холодок прошел по его спине: это же то самое подземелье, где провинившиеся ждали наказания. Цепи...
В свете факела, который Джандар не замечал раньше, появилась громадная тень человека, держащего плеть в руках. Скоро он подойдет.
— Ты и есть тьма. Он должен бояться, а не ты, — громогласный голос словно взорвал голову, настолько было громко. Он будто исходил изнутри, прямо из мозга. Джандар упал на колени, оглушенный, лишь неровная тень опасно наступала.
— Я и есть тьма, — вымолвил он. Впервые он смог заговорить в своем кошмаре.
— Верно. Я даю тебе силу, воспользуйся ей, — голос приказывал, Джандар не мог противиться его воле. Нет, его овеяла такая жажда крови, что он ринулся к решетке.
— Давай, иди сюда! Быстрее! — он засмеялся не весело, а безумно. Хотя в такие моменты надо быть сосредоточенным.
Тень остановилась.
— Я здесь, давай! Считаешь нас отбросами, да? — крик Джандара отражался от стен, сам он пытался просунуть голову, чтобы увидеть тюремщика.
Тень стояла неподвижно, плеть
зависла в воздухе.
Не выдержав, Джандар воспользовался своей тьмой, выбил решетчатую дверь, та со звонким стуком ударилась о каменную стену, сбив факел. Свет потух, тень исчезла, он услышал испуганный вздох. Парень улыбнулся, облизав пересохшие губы. Пришло его время.
— Джандар! — услышал он отражающийся от стен голос, источник которого был где-то далеко снаружи. Он принадлежал девушке, был знакомым...
— Джандар! Джандар! — он был одновременно и громким, и в то же время тихим, словно она говорила шепотом. Он стал идти на голос, позабыв о своей жертве.
— Джандар! — парень вскочил, ударившись лбом о челюсть Авроры. — А... — она стала тереть ушиб. — какого черта, как больно.
— Извини, — пробормотал он, потирая лоб. — Зачем ты разбудила меня?
— Слышишь этот ветер?
Действительно, погода была отвратительная, но ради этого будить его?
— И что? — раздраженно прошипел парень.
— Это дело рук ателиоса или легерия. Я увидела, как что-то промелькнуло среди деревьев.
— Этот ветер.. это человеческих рук дело? Ты уверена?
Она кивнула, все еще недовольно потирая онемевшую челюсть.
— Я видела, как кто-то пролетел над нами. И это точно была не птица.
— Тьма их раздери, только этого нам не хватало!
...
Тяжелое дыхание Венцеля растворялось облаком пара в морозном воздухе. Недалеко завыли волки, а ветер играл с одной из дверей: та глухо стучала, ударяясь о стену. В рыхлом снегу лежали трупы, соединяясь друг с другом алыми полосами, словно тракты между великими городами.
Парень с костями. Легерий. Рыжеволосый мальчик. Такой же.
С презрением синие глаза смотрели на тех, кто захватил в плен жителей этой горной деревни. Там, где алая полоса заканчивалась, лежал, вероятно, Брунн. Его внутренности вывалились наружу, а недалеко от него лежал мужчина, голова которого, словно гвоздь, была вогнана в тело.
— И ты убил только трех? — хотя он не мог не признать, что Брунн сражался из последних сил. Его презрение стало смешиваться с... уважением? Он потряс головой, отгоняя эту мысль. Венцель стал оглядывать каждый дом, заходя без страха, но обострив все свои чувства так сильно, будто натянутая тетива, готовая порваться от натяжения.
Лишь еще в одном доме он нашел изуродованное тело старика, и во дворе мужчину с переломанной шеей. Судя по надрезу, это был житель, кровь которого выпили. Итого четыре легерия.
Затем Венцель стал искать следы. Он нашел три: один от множества коней, это жители, а два других следа вели в противоположные места. Решили запутать их или легерии разделились?
Он услышал рычание волков на улицах деревни. Тихо подойдя к месту шума и выглянув из-за стены, он увидел, что они принялись есть легериев и Брунна.
— Гора сама вас похоронит, как удобно, — Венцель вздохнул. Его руки и ноги горели огнем боли и онемели от усталости. Едва ли хватит сил, чтобы вернуться в долину. Однако он присел, и ветер подкинул его высоко над горой. С высоты птичьего полета он увидел, что один из следов идет куда-то вдаль к другой горе, а второй след скрывается среди деревьев. Ему проще будет отследить легерия на открытой местности.
Он направил поток воздуха, и ринулся к подножию горы. Скоро приедет Делагу.
...
Рассветные лучи покрыли облака ржавым цветом, пытаясь просочиться сквозь них. Небольшой холодный ветерок дул в лицо Трейми, принося с собой запах цветущих растений. Стоило ему лишь отвернуться, и в нос ударял плотный запах пота, людских и животных испражнений. Там, внизу, было гораздо хуже. Он не смог привыкнуть к Арзолу: ему не хватало возможности вдохнуть чистый морозный воздух полной грудью. Лишь на самом краю стены, чуть свесившись, он мог мысленно вернуться на Буруз.
— Будь осторожнее, Трейми, — начальник караула, Шон, взял его за руку и оттянул от края. — Так и разбиться можно!
— Я аккуратно, — Трейми с мольбой взглянул на Шона, но тот был непреклонен. Он строго смотрел на мальчика, держа руки на поясе.
— Смотрите, они идут! — крикнул солдат, и все разом обернулись в его сторону.
Они. Они!
Трейми, столкнувшись с Шоном и извиняясь на ходу, помчался к той стороне стены, откуда шли они.
Несколько десятков всадников, рядом с ними не меньше жителей Буруза. Мальчик улыбнулся, но тут же одна мысль сорвала с его лица улыбку: он не увидит среди них маму или папу. Нет, и все же он очень рад, что они вернулись!
Стирая наворачивающиеся на глаза слезы, он смотрел, как этот отряд приближается С каждым шагом жителей он различал их все лучше и лучше. Его глаза бегали по знакомым лицам, выискивая одно. А, Горот выжил!
Трейми присел, облокотившись о зубчатую стену, судорожно вздыхая.
"Горот выжил", — Трейми все гадал, как воспримет новость о том, что Горот умер. Или наоборот, что он жив. Каждый раз он представлял себе, как плачет от радости или боли, но не думал, что на самом деле будет обессиленный сидеть, не в силах даже думать. Горот выжил.
Но как ему искренне радоваться за возвращение друга, когда он не нашел среди всадников Брунна?
Он выглянул из-за укрытия, его глаза скользнули по людям в первых рядах. Затем его взгляд вцепился в повозки, где Брунн мог лежать как раненный. Знакомое ощущение пустоты поглотило мальчика, его надежда растворялась в подступающей к горлу желчи.
— Трейми, ты чего такой бледный? Что случилось?
Мальчик не ответил, лишь едва заметно мотнул головой. Его взгляд остекленел. Как тогда, в тот день, когда мамы и папы... не стало.
Слезы против воли ручьями потекли по его бледным щекам. Он отвернулся от удивленных взглядов стражников, сморщился, перебарывая себя, а затем обернулся с неестественной улыбкой:
— Я так рад, что все живы!
Никто не заметил в улыбке вымученность, поэтому большая часть солдат продолжила заниматься своими делами, поглядывая на возвращающихся товарищей, остальные по распоряжению Шона открывали ворота.
Когда народ Буруза входил в город, жители с удивлением поглядывали на пришельцев, а те с не меньшим удивлением отвечали им. Редко когда Арзол полностью замолкает, и эти минуты были как раз такими. Даже на рынке люди разглядывали горных чужаков вместо товаров, а попытки продавцов привлечь внимание были тщетны.
Последним в город вошел Ганриэль. Его некогда чистая безупречная кожа покрылась такими слоями грязи, словно отмыться никогда не получится. Жирные волосы лоснились на солнце, а одежда местами была порвана.
Он едва шевелил ногами, стражники прикрикнули на него, и он с неохотой ускорился. Ворота за ним закрылись. Парень вздохнул: теперь он дома.
Ганриэль проковылял к краю дороги, сел на землю, облокотившись о стену, и стал смотреть перед собой, погружаясь в размышления.
Теперь орден накажет его? Нет, это все не так важно.
Он посмотрел на свои трясущиеся руки. На них кровь его товарища, которого он презирал, а тот оказался... настоящим героем. В отличие от него.
"Если бы я умер раньше, Брунн был бы жив...", — в сотый раз думал Ганриэль, вжимаясь в стену. Потихоньку голос возвращался к Арзолу, началась городская суета, десятки людей проходили мимо, даже не взглянув на него. Его мокрые серые глаза поднялись к небу: облака рассеивались, оставляя безжалостным горячим лучам все место на небосводе. Скоро его здесь не будет. Какая разница на наказание ордена? Аврора...
"Ты все еще ненавидишь легериев?", — красноглазый ателиос, которого они повстречали по пути в Арзол, положил ему руку на плечо.
Ганриэля затрясло, но спокойный и добрый взгляд товарища помог ему держать себя в руках.
"Наверное...", — парень не был уверен, что ненавидит их больше, чем боится.
"Та легерийка, которая тебя мучила, какие чувства она вызывает у тебя?"
Ганриэль дернулся, словно рука ателиоса обожгла его.
"Она худшее, что я видел в своей жизни", — вымолвил парень, кровь отхлынула от его лица.
"Она ключ к твоему будущему. Победишь ее, и станешь по-настоящему сильным. Вновь проиграешь — сломаешься навсегда. Удачи тебе, Ганриэль!", — красноглазый ателиос по-дружески похлопал его по плечу и поехал дальше, оставив Ганриэля с немым вопросом: что значит победить её?
Он с усилием приподнялся, отлипая от стены, и побрел домой, обходя толпу горцев, стоявших перед постоялым двором и спорящих с хозяином.
Дверь знакомо скрипнула. На мебели уже появился слой пыли, в разных углах дома пауки сплели паутину, в которой жужжали мухи, безуспешно пытающиеся выжить. Ганриэль рухнул на кровать на первом этаже: до своей комнаты ему не хотелось подниматься.
В углу стоял огромный сундук с вещами Брунна. Что теперь с ними делать? Похоронить вместе с ним уже не получится.
Ганриэль прикрыл глаза и очнулся уже вечером. Небольшой дождь настукивал в окно, словно неожиданный гость.
Парень выглянул наружу: беженцев не было видно. Должны ли они его заботить? Он ничем им не помог.
Серые безжизненные глаза медленно прошлись вдоль улицы, закончили на его доме и нырнули внутрь, во тьму с паутиной, пауками и грязью.
Он поднялся на второй этаж, зажег свечу и сел за стол. Журнал его отца все так же лежал на нем. Он спрятал его в свой сундук, зарыв как можно глубже, затем достал чистый журнал, подписал своим именем и датой, а затем начал описывать все, что с ним происходило. Когда рассказ дошел до Авроры, его вторая рука начала незаметно дергать его волосы.
...
Если в Арзоле капал небольшой дождик, то в долине он лил, словно эта была чья-то магия. Венцель раньше услышал через оглушительную дробь, чем увидел Делагу. Он ехал верхом и вел за собой вторую лошадь.
— Погода плохая, — крикнул Делагу вместо приветствия.
— Ты правда так думаешь? — Венцель забрался на лошадь, сжимая зубы от раздражения: он ненавидел дождь. Когда он мокрый, ему очень холодно летать.
— Ты нашел легериев? — Делагу снимал мокрые бинты со своего лица, обнажая уродливый шрам от губы до уха, словно он наполовину улыбался. Его первая встреча с легериями.
— Ты уверен, что стоит это делать? — Венцель был в растерянности, он пропустил даже вопрос друга.
— Не знаю, как ты, а я носить это на себе, — Делагу один за другим отрывал с себя намотанные мотки бинтов, — не собираюсь. Если придется сражаться, то я предпочитаю чувствовать себя свободнее. Думаю, ты понимаешь, меня, мой друг.
Если Делагу снимает маскировку, то тогда...
Одним движением Венцель рванул на себе бинты. Его лицо выглядело намного моложе, его тонкие губы были плотно сжаты.
— Так что с легериями? Венцель? — Делагу продолжал кричать сквозь дождь.
Венцель рассказал про следы, и Делагу удовлетворенно кивнул.
— Правильно сделал, что дождался меня. Будем преследовать тогда тех, кого тебе проще.
Они вдвоем взглянули на Буруз: Делагу вздохнул и отправился вперед, а Венцель с нескрываемым раздражением посмотрел на небо. Ливень заливал глаза, а их дурацкие шляпы совершенно не помогали. Его щека дернулась, он пришпорил лошадь и помчался впереди Делагу.
Пока ателиосы начинали свой подъем на гору, Аврора с Джандаром стояли на границе леса и долины, смотря на плотную серую завесу. С их одежды стекали капли, волосы прилипли к коже. Девушка посмотрела на своего спутника: тот всматривался в дождь.
Джандар прикрыл глаза. Идеальная погода для побега, но сил уже нет. Он обернулся на спутницу: ее глаза, в которых некогда горел садисткий огонь, сейчас умоляли остаться в лесу под защитой деревьев.
Джандар поймал себя на мысли, что стал советоваться с этой сумасшедшой, хоть и невербально. Сошел ли он с ума?
— Дождь поможет нам незамеченными пройти как можно дальше, — Аврора продолжала смотреть на него. — Но я согласен, что надо немного отдохнуть. Дорога обещает быть трудной, и времени на привал у нас не будет, — он уселся, облокотившись о дерево. Она, немного поколебавшись, уселась рядом, их плечи касались друг друга.
— Спасибо, — прошептала она, и это вызвало мурашки по спине у Джандара. Она будто снова стала той же девушкой, которую он сделал легерием. Но он знал, что это все до поры до времени. Наступит день, и эта кобра снова выпустит свои клыки, и будет очень хорошо, если они будут нацелены не на его шею.
Джандар закрыл глаза, слушая удары капель о листву. В Белой Пустыне люди бы выбежали, чтобы потанцевать под дождем. Счастливый день — оказаться под дождем. Неужели он так долго не был на родине, что стал раздражаться ему? Его сердце стиснула тоска, но стоило ему начать думать, с какого города он начнет освобождение, как нечто теплое с периодичностью стало греть его шею. Он открыл глаза, не двигая головой посмотрел вбок и увидел, что девушка уснула: ее голова облокотилась о ствол над его плечом. Джандар планировал уже скоро пойти, но вид умиротворенной Авроры тронул его: если бы она могла остаться такой спокойной навсегда.
Он продолжил думать о Белой Пустыне, возмездии. Его первый хозяин, Фрирс, небось, живет еще. В отличие от его друзей.
Он бы хотел начать лично с него. Но это юг Белой Пустыни, близко к столице королевства. Его огонь возмездия будет так же быстро потушен, как и загорится.
Фрирсу он не желал смерти. По крайней мере быстрой. Эта девушка поможет даже такому бесчуственному уроду, как он, понять все зло пыток.
И клыки сомнения вонзились ему в грудь, сдавливая ее, и распространяя волнение по всему телу, начиная от болящего живота, заканчивая подрагивающей не от холода рукой: не слишком ли много надежд у него на ту, что убила целую группу товарищей?