Глава 4
Брунн вытер пот со лба. Лошадь он решил оставить у подножия горы в долине и подняться сам, потому что так было намного быстрее чем на уставшем животном. Подъем занял у него несколько часов, и к рассвету он стоял, задыхаясь от ледяного воздуха, перед входом в деревню.
Женщины, завидев чужака, стали прятаться в домах, мужчины же наоборот вышли со дворов, держа в руках инструменты. Деревню наполнило нервное перешептывание.
Тут из толпы вышел высокий мужчина, взгляд его был подозрителен и сердит.
— Кто ты и зачем находишься здесь? — он скрестил руки на груди.
Брунн встряхнул головой, стиснул зубы, приводя сознание в порядок после бессонной ночи:
— Я ателиос Брунн из Арзола, у нас на территории бесчинствует группа легериев, и я пришел просить помощи у ателиоса Конторора.
— Что за безумие? Я тренирую своего преемника, — ответил мужчина.
— Деревня Нозерье уже пала от их рук. — “Наверное”, — подумал Брунн. — я могу не справиться в одиночку, и тогда Арзол и все поселения вокруг останутся без защиты.
Толпа ахнула, когда услышала о судьбе Нозерья.
— Почему в одиночку? Где твой напарник?
Брунн вздохнул.
— Он отправился один в Нозерье и не вернулся.
Смятение на лице Конторора сменилось сначала удивлением, а затем бушующим гневом.
— Что за беспорядок?! Как ты мог отправить его одного? В уставе ателиосов написано в пункте третьем статье шестой, что города с населением, обозначенные “небольшими”, это до двух тысяч человек, и все ближайшие поселения, принадлежащие городу, охраняются двумя ателиосами. Ты отправил своего напарника одного и теперь ты имеешь наглость приходить сюда и просить меня о помощи?!
— Я совершил ошибку, но есть еще много людей, которым… — начал Брунн, но Конторор его перебил.
— Я и слушать не собираюсь. Моя ответственность — воспитать будущего ателиоса и защищать гору Буруз. Я не могу покинуть службу из-за ваших ошибок.
— Оставить мальчика одного в доме с легерием — это сейчас такие новые тренировки? Закаляет характер и помогает бороться со страхом, я так понимаю?
Тут из толпы ахнула женщина.
— Дорогой, это правда? — спросила она, выходя к Конторору.
— Мои тренировки — это моя ответственность, не твоя. Ты со своей работой не справился, так не учи других. — затем он обернулся к своей жене. — Конечно нет, я бы не оставил Трейми с легерием.
— Мальчик сказал, что его кто-то касался. Не похоже ли на очередную технику кровавых ублюдков?
— Я уверен, ему показалось, а ты лишь поверил в сказки, придуманные ребенком в порыве страха. Запросите помощь у соседнего города по третьей статье пункту десятому, ты имеешь на это право. А вот мне запрещено покидать свой пост.
— Черт, у меня нет времени ждать подмогу из другого города! Пройдет пара недель, пока они появятся, к этому моменту Арзол может исчезнуть!
— И в том вина твоя и напарника твоего.
— Я повторяю. Там легерии. Они убивают людей, рушат деревни. Если падет Арзол, они придут и сюда! Защитят ли твои чертовы пункты и статьи этих людей?
Толпа неуверенно зашептала.
— Я справлюсь. В конце концов, это мой долг — защитить преемника и эту деревню, — слова звучали твердо, толпа начала успокаиваться, перестала шептаться, лишь некоторые говорили вполголоса: “ну конечно же, Конторор силен и защитит нас!”
— После того, как Арзол падет, они могут прийти и сюда. Если я и мой напарник Ганриэль не справимся, то как собираешься победить ты?
— Если бы я боялся легериев, то обучал бы сына в городе. Мой преемник и эта деревня под надежной защитой.
Посреди толпы появилось движение: испуганная женщина подходила то к одному, то к другому жителю, спрашивая что-то шепотом, при этом взволнованно оглядываясь.
— Мне кажется, ты как раз и испугался, раз не выходишь из своего убежища на этой чертовой горе.
— Думаешь? — лицо Конторора не дрогнуло. — А мне кажется, что настоящий трус тот, кто отправил своего напарника в одиночку, а затем покинул свой пост.
— Я это все делаю ради победы над злом! Я буду биться до последнего вздоха, но если я не справлюсь, то погибнет много людей!
Конторор пожал плечами.
— Мой долг – быть здесь. Ателиосы из Люмизола, думаю, смогут помочь тебе.
— Я не дождусь их. Ты просто чертов фанатик правил ордена. Дай Энрик мне сил совладать с напастью, чтобы последствия твоего выбора не коснулись тебя и этой деревни, — Брунн развернулся, в ярости сжимая кулаки, и стал идти прочь.
— Из-за таких, как ты, страдает дисциплина в ордене. Будь я главой, ты уже гнил бы в яме за дезертирство, а молва о твоем позоре разлетелась бы по всем королевствам, чтобы остальные помнили о своем долге.
Брунн остановился. Рука непроизвольно потянулась к мечу.
— К черту тебя. В задницу орден, который совершенно не держит нас за людей.
— Так мы и не люди. Мы – мечи, ведомые рукой протоколов и правил. Если бы каждый ателиос был способен осознать это и выполнять свой долг, то легерии существовали бы лишь в мифах.
Брунн обернулся через плечо.
— Ты не учитываешь того, что не все такие сумасшедшие фанатики.
— Я не учитываю лишь то, что не все отцы способны достойно воспитать настоящего ателиоса.
Женщина вышла из толпы и подошла к Конторору, глаза полны слез.
— Господин, помогите, прошу вас. Мой мальчик… Варн пропал!
Конторор стал внимательно слушать историю пропажи, а Брунн ушел с тяжелым сердцем. Судьба Арзола теперь на его плечах, и ему запрещено ошибиться.
…
Джандар настукивал указательным пальцем мелодию, которую однажды ему удалось услышать на службе у господина Иврио. Перед ним сидел коренастый среднего роста парень с неприятными на вид отверстиями на руках, подпирающий подбородок и со скукой следя за пальцем Джандара, а рядом, скрестив руки на груди, сидел маленького роста крепкий мужчина с короткой бородой, за которой ухаживал лучше, чем за остальными частями тела. Он уставился на трещину в стене, гадая, кто ее оставил — мышь, время или чей-то гнев.
— Итак, — Джандар перестал стучать и посмотрел в глаза каждому. — Уже несколько дней ни одного ателиоса или рыцарей золотого короля.
— Может, нас не воспринимают всерьез? — бородач Норис рассеянно, словно только проснулся, отвлекся от рассматривания стены. Затем его взгляд стал таким же твердым, как и его руки.
— Мы легерии, нас не могут не воспринимать всерьез. Я думаю, нам готовят ловушку.
— Что бы они не делали, им нас не победить, — парень протяжно зевнул, будто не спал всю ночь, хоть и спал сегодня дольше всех. Его короткие светлые волосы были всклоченные, ведь он не успел даже умыться, как Джандар пригласил его на разговор.
Бородач толкнул парня.
— Кутир, нельзя недооценивать своего врага, — затем он посмотрел на Джандара. — ведь даже мастер Арнио боялся их, и тот мальчик убил его за долю секунды.
— Так и есть. Даже этот молодой ателиос смог убить Рикарда, стоило Авроре отвлечься, — кивнул Джандар.
— А зачем он нам вообще нужен? Убить его, и дело с концом, — Кутир щелкнул языком, словно кнутом.
— Пока что его нельзя убивать, — Джандар посмотрел на Кутира, и тому стало не по себе, будто темные очи Джандара могли раздавить его в своей тьме.
— Почему? —карие глаза бородача Нориса впились в негласного предводителя их отряда, как орел в свою добычу.
Но даже этот взгляд утонул в глубине темных глаз Джандара, Норис невольно отвернулся.
— Больше знаешь, больше кошмаров видишь в темноте, да? — Джандар впился пальцами в подбородок Нориса, чтобы тот снова взглянул на него. — Он пока что нужен нам, это все, что вам нужно знать.
Повисла тишина. Норис громко проглотил слюну, а Кутир даже перестал дышать, как делал в рабских клетках, когда очередной хозяин приходил осматривать будущий товар.
В этот момент в комнату вошел бледный юноша. Его рука была поцарапана, рыжие волосы прилипли ко лбу, а из-за волос выглядывали полуоткрытые глубоко посаженные янтарные глаза. Увидев, как Джандар держит подбородок Нориса, юноша оцепенел, словно Аврора впрыснула свой яд, но как только предводитель отпустил испуганного бородача и кивнул на свободное место, он быстро и неловко стал садиться, чуть не перевернув стул.
— Закончил, — юноша практически не дышал, будто ждал разрешение на это, а взгляд рухнул в пол.
— Заметил что-нибудь странное? — Джандар сам присел и внимательно рассматривал юношу, словно охотник притворившуюся мертвой добычу, по крайней мере так со стороны казалось Кутиру.
Юноша отрицательно покивал головой.
— Капканы расставил, врагов не видел.
— Ты чего такой бледный? Не переусердствовал? — Норис так же внимательно смотрел на его лицо, но в его взгляде была теплота, а не темный огонь.
— Ловушек много расставил. Чтобы наверняка. Господин Джандар, мне нужно больше крови.
— Ролан, мы же договорились, что ты можешь называть меня просто Джандаром. Я не твой господин, — в темноте глаз предводителя появилось мимолетное раздражение, словно молния без единой тучи. Кутир заметил это и попытался помочь другу.
— Ролан, мы не слуги Джандара, мы вольны делать, что хотим, — увидев, как Джандар довольно кивнул, Кутир продолжил, — тебе надо избавиться от этой привычки.
Сам Кутир не до конца верил в то, что говорил. Джандар после смерти господина Арнио сказал: «Тирания кончилась, теперь можете делать, что вашей душе угодно. Но скорее всего вы погибнете. Если хотите еще пожить, объединитесь со мной. Вместе у нас будет больше шансов выжить». «Кончилась тирания, как же. Мы свободны лишь в твоей клетке, что уже означает несвободу», — подумал Кутир, улыбнувшись Ролану и хлопая его по спине. — Давай, попробуй.
Ролан нахмурился, тронул старый шрам на груди, оставленный предыдущими хозяевами. Воспоминания о том, что с ним может случиться, если он не угодит господину, заставили его прошептать:
— Гос… — Ролан ударил себя по губам, его затрясло, будто в него вновь втыкают деревянный кол, но рука Кутира под столом сжала его руку, помогая собраться с мыслями. — Джа… Джан… Джандар, мне нужно больше крови.
Предводитель, не моргая, смотрел на Ролана, думая: «Они боятся меня, хоть я ни разу не наказывал никого. Это наследие господина Арнио или моя заслуга? Может, они боятся меня, потому что я единственный, кто планировал убить Арнио?» Затем, сильно моргнув, ответил:
— Сможешь ли ты потерпеть пару дней?
Ролан нервно кивнул, словно ожидал удара кнута.
— Что мы собираемся делать дальше? — Норис сменил тему.
Джандар вздохнул, словно выдыхал из себя остатки накопившейся внутри тьмы, у него появилось небольшое подобие улыбки. Он достал карту, указал пальцем на север Золотого королевства.
— Мы задержимся здесь на несколько дней, а затем направимся сюда. Там нам будет легче защищаться в случае чего.
Норис и Кутир встали, чтобы увидеть, куда указывал палец Джандара.
— Что там написано? — Кутир посмотрел на Нориса.
— Какая-то деревня на горе. Гора Буз?
— Буруз, — шепотом поправил Ролан, незаметно появившийся сзади.
…
Варн закашлялся, словно тонул в холодном ночном воздухе леса, ноздри были забиты соплями. Из сумки он достал последний кусок вяленого мяса и бесчувственными руками поднес его ко рту. Попробовал откусить, но мясо было твердое, как лед. Он бросил свои попытки съесть это, положил еду обратно в сумку и посмотрел на луну, прячущуюся за деревьями, которые облепили его, как и мокрый снег. Он уже не знал, правильно ли идет, ужас впился в грудину ледяными клыками, но он нашел в себе силы встать.
«Если Трейми смог дойти до долины, то и я смогу!» — разжег он в себе огонь.
Спустя время он обессиленно упал, снежная могила нежно стала поглощать его, пока живот не завыл, будто голодный волк. Варн заставил себя встать из согревающего сугроба, облокотился о дерево.
— Надо… поесть… — вымолвил он дрожащими синими губами, затем снова полез в сумку. Перчатка зацепилась за нее и снялась. Пальцы на руке были белы, как снег вокруг. Потребовалось время, прежде чем он смог надеть ее обратно и вновь попробовать откусить кусочек мяса. Во рту он почувствовал неожиданное тепло с железным привкусом. Варн выплюнул в снег зуб, окрасив однообразный тон снега в красный цвет. Онемевшим языком он потрогал то место, где раньше был зуб, заплакал. Слезы не успевали докатиться до подбородка и замерзали на щеках. Снова кашель, от которого мальчик съежился: грудь рвало, словно дикий зверь пытался выбраться изнутри, полосуя когтями.
Внезапно хрустнула ветка, и Варн замер, даже перестал кашлять. Совсем близко раздалось глухое рычание. «Помогите!» — крикнул мальчик бесшумно, как в кошмарном сне. Очертания зверя проявились под светом луны, он был в паре десятков шагов от него и принюхивался. Когда он с рыком бросился к Варну, у того закатились глаза от ужаса, и вырвался еле слышный хрип, но после первого укуса в руку он закричал, надрывая без жалости свое больное горло. Медведь еще раз укусил руку, отрывая часть плоти. Крик перешел в приглушенный хрип.
Вокруг них стал появляться туман, и Варн решил, что это и есть смерть, и теперь он уходит в другой мир. Туман стелился по земле, покрывая его, словно прикрывая призрачную крышку гроба. Он потерял сознание. Зверь, не обращая ни на что внимания, вновь впился в ту же руку. Появилось движение в темноте, и десятки маленьких клинков, выросших в тумане, глубоко впились в шкуру зверя. Он оторвался от Варна и взревел. Силуэт в тумане выскользнул, ударил медведя по голове с такой силой, что он отлетел, а новые выросшие листья-клинки облепили зверя. Рык зверя перешел в короткий визг, после чего он больше не шевелился.
Конторор дрожащими руками, которыми мог ломать кости, перевязал раны мальчика, завернул его тело в плащ с меховой подкладкой, судорожно огляделся, поднял тело мальчика и рванул к подножию горы.
Варн почти дошел до долины.
…
В Нозерье наступил теплый вечер, сменив наконец знойную жару. Вдалеке прозвучало пение птицы, а на крыше громко каркнул ворон. Аврора лежала в обнимку с Ганриэлем, ожидая, когда он очнется. Как только неясные глаза юноши перестали моргать, Аврора коснулась его теплой щеки и повернула голову вперед, а затем к себе.
— Это сделал ты, мой мальчик, — ее смех был подобен звону колоколов.
Перед ними во дворе лежали трупы людей в неестественных позах с вывернутыми конечностями, словно ребенок играл в куклы. Среди этих тел Ганриэль увидел вывернутую голову девочки, которая только недавно была жива. Его глаза расширились, крик так и не смог вырваться из горла. Взгляд бешено перебегал с одного трупа на другой, останавливаясь на лицах. Он знал каждого человека здесь, они были живы, до того как…
Взгляд метнулся к довольной Авроре, ненависть в его глазах прямо жгла её, и она прикусила губу от этого зрелища. Наконец-то она заставила его страдать по-настоящему!
— Наконец-то ты готов, мой милый Ганриэль, защитник легериев.
Ноздри у парня раздувались, от ярости он даже умудрился прикусить губу. Кровь полилась из уголков его рта, Аврора осторожно подхватила пальчиком каплю крови и стала рассматривать ее.
— Даже не скажешь, что это кровь избранного одним из богов. На вид обычная, а на вкус… Мм, есть что-то. Хотя может это именно твоя кровь такая? — она взяла еще одну каплю, пробуя. — Да, твоя кровь точно имеет другой вкус.
На двор вышел Джандар, посмотрел на трупы, приподняв бровь, а затем впился глазами в Аврору с немым вопросом.
— Это сделала не я, — ее губы дрогнули в улыбке. — А он.
Она погладила Ганриэля по голове, как гладят собак.
— То есть все получилось?
Она кивнула, продолжая наглаживать своего “хорошего мальчика”.
— Главное не попадаться ему на глаза во время действия моего галлюциногенного яда, а так он отлично справляется. По крайней мере этих беззащитных жителей он разорвал в клочья, как ты видишь.
На секунду лицо Джандара дрогнуло в отвращении, но сразу же сменилось привычной бесстрастностью, словно существовала некая темная завеса, скрывающая его истинные эмоции.
— Отдай их Ролану, пока кровь еще свежа. Мы выдвигаемся.
Аврора словно не слышала Джандара, она наслаждалась диким взглядом ателиоса и пыталась представить, какую душевную агонию принесет смерть товарища от его собственных рук. Ее щеки воспылали, а сердце застучало так же бешено, как выглядел Ганриэль.
Вороны каркали, собираясь стаей на крыше и пожирая голодными глазами трупы.