Глава двадцать шестая
Вечер в доме родителей Залины был пропитан тяжелым, давящим безмолвием. В огромной гостиной, где раньше сидели все члены семьи и радостно и беззаботно о чем то говорил теперь было пусто и холодно.
Отец сидел в своем кресле, не зажигая верхнего света. В полумраке его лицо казалось изрезанным глубокими тенями. Мать стояла у камина, бездумно переставляя фарфоровые фигурки.
— Так больше нельзя, Амина — хрипло произнес отец, нарушив тишину. Его голос, всегда властный, теперь звучал надломленно. — Я смотрю на её фотографии в телефоне, читаю новости и понимаю, что я потерял дочь в тот самый день, когда заставил её выйти замуж эта сына Исмаила
Мать медленно повернулась к нему. Её глаза были сухими, но в них читалась невыносимая усталость.
— Ты думаешь, мне легко? Я каждую ночь вижу её взгляд, как она смотрела на меня выходя с твоего кабинета, и когда я ей отдавала платье. Она смотрела на меня , на тебя как на палачей. Мы продали её счастье, чтобы спасти наше состояние, будущее наших сыновей, нашу власть .
Отец тяжело вздохнул и потер лицо ладонями.
— Я думал, что Саид — зверь. Я думал, что бросаю её в клетку, чтобы выжить самому. Но посмотри... Аслан говорит, что она расцвела. Саид носит её на руках, он отдал ей власть в своем доме, которую я никогда не давал тебе. Он оказался большим мужчиной, чем я.
Он встал, подошел к окну и посмотрел в сторону вечернего города, на фоне которого был горы.
— Нам нужно поехать к ним. Не ради бизнеса, не ради новых союзов. Нам нужно просто встать перед ней... и попросить прощения. Хотя бы попытаться. Я не могу уйти в могилу, зная, что моя единственная дочь считает меня предателем.
Мать горько усмехнулась.
— А если она не захочет нас видеть? Если Саид не пустит нас на порог после того, как мы с ней поступили?
— Саид пустит, — уверенно ответил отец. — Он ценит честь. А признать свою ошибку и прийти с повинной головой — это поступок чести. Мы поедем завтра. Без пафоса. Просто как отец и мать, которые хотят вернуть своего ребенка.
Они стояли в тишине, осознавая, что это будет самый сложный разговор в их жизни. Искупление стоило дороже любых контрактов, и они были готовы заплатить эту цену.