Глава третья
На фото Саид
Залина
Открыв глаза я не понимала что вообще происходит, единственное что мне хотелось это исчезнуть, от слёз глаза опухли, но вдруг телефон зазвонил
Саид
Саид вышел на террасу клуба, где грохот музыки превратился в глухой ритм. Он достал телефон и посмотрел на присланный отцом номер. Внутри всё клокотало. Он не собирался играть в «любезного жениха». Его цель была проста: сразу показать, кто в этом союзе хозяин и какая участь её ждёт.
Он нажал на вызов. На том конце ответили не сразу.
— Алло? — голос девочки прозвучал тихо, почти бесцветно, с явными следами недавних слёз.
— Слушай меня внимательно, — Саид даже не подумал представиться, его голос был холодным и острым, как бритва. — Меня зовут Саид. Я тот, за кого тебя решили выдать замуж твои предприимчивые родители.
На том конце воцарилась тяжелая, испуганная тишина.
— Так вот, дорогая «невеста», — продолжил он, чеканя каждое слово с нескрываемым отвращением. — Не вздумай строить иллюзий. Для меня ты — просто пункт в контракте, цена, которую я должен заплатить за компанию. Не жди от меня любви, внимания или даже простого человеческого тепла. Я тебя уже ненавижу за то, что из-за тебя у меня связаны руки.
Он услышал в трубке резкий, судорожный вздох, но это только еще больше его разозлило.
— Ты переедешь в мой дом, будешь носить мою фамилию и молчать, когда я этого требую. Твоя задача — не отсвечивать и не мешать мне жить. Если ты думала, что вытянула счастливый билет в красивую жизнь, то забудь. Я превращу твоё существование в лед. Ты меня поняла?
— Я... я тоже этого не хотела, — прошептала она, и её голос дрогнул от обиды и гнева. — Думаете, я мечтала о таком муже, как вы?
— Мне плевать, о чем ты мечтала, — оборвал её Саид. — Просто знай своё место. Скоро увидимся.
Он сбросил вызов и с силой швырнул телефон на плетеный диван. На душе не полегчало — наоборот, ярость стала какой-то концентрированной.
Залина
Телефон выпал из её ослабевших рук, мягко приземлившись на ковер, но звук сброшенного вызова еще долго отдавался в ушах короткими, безжалостными гудками. Девочка сидела неподвижно, глядя в одну точку. Если до этого звонка у неё была хотя бы крошечная, призрачная надежда на то, что её будущий муж окажется человеком, с которым можно договориться, то теперь эта надежда рассыпалась в прах.
Её била крупная дрожь. Холодный, пропитанный ядом голос Саида эхом отдавался в голове, выжигая всё внутри. «Я тебя уже ненавижу...», «Я превращу твоё существование в лед...».голос это голос такой знакомый и убивающий.Она чувствовала себя не просто товаром, а приговоренной, которой только что зачитали смертный приговор, даже не взглянув в глаза.
— За что? — прошептала она в пустоту комнаты, и её голос сорвался.
К чувству несправедливости от предательства родителей добавился первобытный, липкий страх. Она поняла, что её отдают не просто в чужой дом, а в руки человека, который сделал её мишенью для своей ярости. В её воображении рисовались картины жизни в огромном, холодном доме, где каждый её шаг будет сопровождаться презрительным взглядом этого мужчины.
Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, но холод шел изнутри. В этот момент она почувствовала себя абсолютно беспомощной. Весь мир — отец, мать, а теперь и этот незнакомец — сговорились, чтобы сломать её. В её душе закипала горькая смесь отчаяния и тихого, еще неокрепшего сопротивления. Она не хотела быть жертвой, но стены вокруг неё смыкались всё плотнее.
Я выбежала из комнаты в комнату Ислама, там уже был Тигран, из лица былы темнее тучи . Ислам и Тигран стояли перед ней, и впервые в жизни она увидела в их глазах не силу, а позорную, сокрушительную беспомощность. Ислам медленно убрал её руки со своего рукава, избегая прямого взгляда.
— Мы ничего не можем сделать, — глухо произнес он, и эти слова прозвучали как окончательный смертный приговор.
— Что значит «ничего»? — голос девочки сорвался на крик. — Ислам, ты же обещал! Ты говорил, что защитишь меня от любого!
Тигран, который всегда был её героем, просто отвернулся к окну, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.
— Отец показал нам бумаги, — прохрипел он, не оборачиваясь. — Всё наше будущее, наши дипломы, бизнес-проекты, на которые мы положили годы... всё записано на компанию. Если мы сделаем хоть шаг против этой свадьбы, он аннулирует всё. Мы окажемся на улице с волчьим билетом. Никто в этом городе не возьмет нас на работу. Мы будем никем.
— Значит, ваша карьера важнее моей жизни? — прошептала она, отступая назад, словно от удара.
— Это не просто карьера! — взорвался Ислам, и в его голосе прорезались слезы ярости и бессилия. — Это выживание всей семьи! Если мы упадем, мы не сможем вытащить даже тебя, понимаешь? Мы станем тремя нищими против империи отца и Ахметовых
Она смотрела на них и видела двух взрослых, сильных мужчин, которые сейчас казались ей маленькими и жалкими. Они были сломлены отцом еще до того, как началась настоящая битва. Они выбрали амбиции, прикрываясь логикой выживания.
— Уходите, — тихо сказала она, чувствуя, как внутри что-то окончательно обрывается. — Уходите оба.
Братья постояли еще мгновение, окутанные тяжелым облаком стыда, и молча вышли из комнаты, даже не оглянувшись. Она осталась одна в звенящей тишине. Теперь у неё не было ни защиты, ни семьи — только ледяной голос Саида в телефоне и осознание того, что её предали все.