Глава вторая
— Ты выйдешь за сына Исмаила— произнес он тоном, не терпящим возражений. — Решение принято, документы о слиянии наших активов сегодня утром уже приготовили.
— Папа, ты шутишь? — мои голос дрогнул, я неверяще смотрела на него. — Мы в каком веке живем? Я никогда не видела этого человека. он мне даже не нравится! У меня свои планы, я хочу ...
— Твои планы не имеют значения, когда речь идет о будущем семьи, — отец даже не поднял на неё глаз, продолжая что-то писать. — Он достойный молодой человек из хорошей семьи, к тому же я его хорошо знаю . Это не обсуждается.
— Я не вещь, которую можно передать по контракту! Я не согласна! — я сделала шаг к столу, но отец резко поднял руку, призывая к тишине.
— Ты сделаешь так, как я сказал. Свободна. Иди и обдумай свое поведение.
Глотая злые слезы и чувствуя, как внутри всё сжимается от несправедливости, я выбежала из кабинета. Но прямо у двери она едва не столкнулась с матерью.
Мама стояла в коридоре, прислонившись к стене. Её руки были нервно сцеплены в замок, а голова низко опущена. В этом жесте было столько бессилия и скрытой боли, что девочка замерла. Мать знала. Она знала всё с самого начала, но, как и всегда, не смела перечить воле отца.
Я не смогла ей и слово сказать , у меня не было сил. Было такое чувство, будто меня сломали изнутри. Я побежала в свою комнату, спотыкаясь на негнущихся ногах дошла до кровати и рухнула на нее, даже не снимая обуви. Дыхание перехватывало, в груди жгло от несправедливости, а к горлу подкатывал тугой комок рыданий.
Дрожащими пальцами она выудила телефон из кармана. Экран расплывался перед глазами из-за нахлынувших слез. Нажав на контакт подруги, она прижала трубку к уху, слушая длинные, мучительные гудки.
— Алло? — раздался веселый голос подруги.
Девочка попыталась ответить, но из горла вырвался лишь судорожный всхлип.
— Эй, ты чего? Что случилось? — тон подруги мгновенно изменился, в нем послышалась тревога.
— Он... он меня продал, — выдавила она наконец, зарываясь лицом в подушку. — Слышишь? Просто взял и распорядился мной, как какой-то акцией в своей компании!
— О чем ты? Кто?
— Отец! Он только что вызвал меня в кабинет. Сказал, что я выхожу замуж за сына этого его какого-то друга .Сказал, что это «выгодно для семьи» и «не обсуждается». Он даже не смотрел на меня, понимаешь? Просто поставил перед фактом, будто я предмет мебели!
Она перевернулась на спину, глядя в потолок, по которому ползли тени от закатного солнца.
— Мама стояла за дверью... Она всё знала. Она даже в глаза мне не посмотрела, просто стояла там с опущенной головой. Мне так страшно, — голос сорвался на шепот. — Я не хочу этой жизни. Я не хочу быть чьей-то тенью. Я не пойду на это, слышишь? Я лучше сбегу, я что угодно сделаю!
Подруга молчала на другом конце провода, ошеломленная масштабом катастрофы, и только ее тяжелое дыхание выдавало, насколько она шокирована.
— Так, слушай меня, — наконец твердо произнесла подруга. — Глубокий вдох. Мы что-нибудь придумаем. Твои братья... они в курсе?
Не успела подруга договорить, как дверь в комнату распахнулась. На пороге стоял старший брат, Аслан . Он выглядел непривычно серьезным, а в его глазах читалась смесь жалости и ярости. Увидев телефон у её уха, он на мгновение замер.
— Я всё слышал, — коротко бросил он, закрывая дверь на замок. — Отец совсем обезумел со своими сделками.
Девочка вздрогнула и прижала телефон к груди.
— Ты на его стороне? Тоже считаешь, что это «на благо семьи»? — в её голосе звенел вызов, перемешанный с отчаянием.
Аслан подошел к кровати и сел на край, тяжело вздохнув.
— Не неси чушь. Мы в бешенстве. Он думает, что может торговать тобой, как акциями? Но есть проблема: у него уже готов график встреч и «знакомство» назначено на следующую неделю.
— Я никуда не пойду! — выкрикнула она, и из динамика телефона послышался приглушенный голос подруги: «Эй, я всё слышу! Аслан ты поможешь нам?»
Брат посмотрел на телефон, затем на сестру.
— У тебя есть ровно три дня, пока отец не нанял охрану «для твоей безопасности». Мари права, нужен план. Но если ты решишься на это, пути назад не будет.
Мне было настолько плохо, что я просто выключила телефон, попросила брата выйти из комнаты, и просто села на кровать.
Не знаю сколько я так просидела, но мама тихо вошла в комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Она не кричала, не приказывала — она села на край кровати и взяла холодную руку дочери в свои, глядя на неё глазами, полными тихой, изматывающей тоски.
— Ты думаешь, я не понимаю? — начала она шепотом. — Думаешь, мне не больно видеть тебя такой? Но послушай меня внимательно... Речь не просто о твоем капризе или о воле отца.
— Мама, ты просишь меня продать жизнь! — девочка попыталась отстраниться, но мать крепко сжала её ладони.
— Я прошу тебя спасти нас всех. Если эта сделка не состоится, через месяц от нашей фамилии ничего не останется. Отец заложил всё, что у нас было. Дом, счета, бизнес... всё.
Девочка замерла, глядя на мать широко открытыми глазами.
— А твои братья? — продолжала мать, и в её голосе зазвучали стальные нотки шантажа. — Ты же знаешь, как Аслан мечтал об академии, как Тигран вложил все силы в свой проект. Если мы пойдем на дно, у них не будет будущего. Им перекроют кислород, их дипломы и амбиции ничего не будут стоить без связей и поддержки, которые даст этот брак. Ты хочешь стать той, кто разрушит их жизни? Тем камнем, который потянет их на дно?
— Это несправедливо... — прошептала девочка, чувствуя, как на неё давит невидимая бетонная плита вины. — Почему я? Почему ценой моего счастья?
— Потому что такова доля женщин в нашей семье, — мама горько усмехнулась и отвела взгляд. — Твои братья будут работать на благо семьи, а ты — станешь её гарантом. Подумай о них. Они ведь любят тебя. Неужели ты позволишь им оказаться на улице ни с чем .
Мать встала и, не оборачиваясь, направилась к выходу, оставив в комнате удушливый запах валерьянки и безысходности.
Слова матери вонзились под кожу тонкими иглами: это была уже не просто просьба, это была удавка.
Девочка чувствовала, как на её плечи ложится непосильный груз — судьбы братьев, их мечты, их «высоты». Её собственное будущее в одну секунду превратилось в разменную монету, а сама она — в живой щит, которым семья прикрывается от нищеты. К горлу подкатила тошнота от осознания того, что её любовь к братьям теперь используют как инструмент пытки.
Она смотрела на свои руки и видела на них невидимые цепи. В голове пульсировала одна и та же мысль: «Если я сбегу — я предательница, если останусь — я мертва внутри». Это было чувство абсолютного одиночества в толпе самых близких людей. Дом, который утром казался уютным, теперь напоминал золоченую клетку, где стены медленно сдвигались, высасывая воздух.
Ей хотелось кричать, разбить зеркало, сорвать со стен фотографии, но она лишь сидела неподвижно.
Саид
27 лет, мать умерла, отец Исмаил.
Младшая сестра Мадина. По нации ингуш
Саид швырнул ключи от спорткара на мраморную консоль, и этот резкий звук эхом разнесся по пустому холлу особняка. Ему было двадцать семь, в крови еще бурлил адреналин после ночного клуба, а в ушах стоял гул техно, но реальность отрезвила его быстрее ледяного душа.
Отец, Ислам, ждал его в гостиной. Разговор был коротким и сухим, как выстрел.
— Либо ты женишься на дочери моего старого друга, либо забудь о кресле генерального директора, — произнес Ислам, не отрываясь от изучения каких-то бумаг. — Ты заигрался, Саид. Клубы, модели, бесконечные вечеринки... Мне нужен преемник с твердой почвой под ногами и правильными связями. Эта девочка — твой билет в совет директоров.
— Ты серьезно? — Саид нервно усмехнулся, запуская пятерню в идеально уложенные волосы. — Отец, на дворе не средневековье. Я не собираюсь вешать себе на шею девчонку, которую никогда не видел. У меня своя жизнь!
— Твоя «своя жизнь» оплачена моими счетами, — Ислам наконец поднял взгляд, тяжелый и холодный. — Компания — это империя. Я не отдам её тому, кто не готов жертвовать ради неё. Женитьба через неделю.Свободен.
Саид вышел на террасу, сжимая перила так, что побелели костяшки пальцев. Его захлестнула волна ярости и бессилия. Он привык брать от жизни всё, привык быть хозяином положения, но сейчас его загнали в угол.
«Жениться? На какой-то запуганной отличнице из хорошей семьи?» — Саид с отвращением представил себе тихие семейные ужины вместо ночных огней города. Весь его мир, построенный на свободе и власти, трещал по швам.
Но в голове, как заезженная пластинка, крутилась одна мысль: Компания. Это была его страсть, его цель, его единственная настоящая любовь. Отец ударил по самому больному. Саид понимал: если он откажется, его место займет кто-то другой, и всё, к чему он стремился, пойдет прахом.
— Тварь, — прошипел он в пустоту ночи, не то в адрес отца, не то в адрес своей будущей невесты. — Ты получишь свою компанию, отец. Но не жди, что я буду примерным мужем. Саид рванул с места так, что резина взвизгнула, оставляя на асфальте черные полосы. Его «бмв» летел по ночному городу, прорезая неоновые огни, словно хищник. В салоне на полную громкость долбил бас, но он не заглушал ярость, кипевшую внутри.
В VIP-ложе клуба его уже ждал Иса . Среди звона бокалов и полумрака Саид выглядел как грозовая туча. Он не стал дожидаться вопросов — просто опрокинул в себя стакан виски, даже не поморщившись.
— Ты чего такой взвинченный? — Иса ухмыльнулся, кивая на танцпол. — Глянь, какие сегодня .
— Забудь про них, — процедил Саид, сжимая стакан так, что тот едва не треснул. — отец выкатил ультиматум. Либо я женюсь на дочке его старого друга, либо пролетаю мимо компании как фанера.
Марк поперхнулся напитком.
— Женишься? Ты? Да ладно, Саид, это же просто формальность. Поставишь штамп, поселишь её в загородном доме и живи как хочешь.
— В том-то и дело, что я не хочу никакой «формольности»! — Саид подался вперед, в его глазах вспыхнул недобрый огонь. — Я уже ненавижу эту девчонку. Она ещё даже в мой дом не вошла, а уже отобрала у меня свободу. Из-за неё отец держит меня за горло.
Он снова наполнил стакан, глядя в пустоту.
— Представляешь, какая там серая мышь? Наверняка сидит сейчас, выбирает кружева для платья и мечтает, как приберет к рукам мою жизнь. Она для меня — просто досадное препятствие на пути к креслу директора. Я её уничтожу этим браком, Иса . Она и дня не проживет со мной счастливо, я об этом позабочусь.
— Жестко ты, — Иса покачал головой. — Она же, скорее всего, такая же жертва обстоятельств.
— Мне плевать, — отрезал Саид, вставая. — Я ненавижу её за одно только то, что её имя теперь стоит рядом с моим.