Реконнект.| m0nesy

За кулисами царила особая, сгущенная тишина, нарушаемая лишь приглушенным гулом толпы за стеной и нервным постукиванием ног. Воздух был пропитан запахом пота и адреналина — ароматом предстоящей битвы.

Дэнни стоял перед своими солдатами. Его взгляд, тяжелый и цепкий, медленно скользнул по каждому лицу: Илья, собранный и бледный; Максим, нервно теребящий вейп в кармане; Дамьян, уже мысленно прокручивающий тактику; Рене, поправляющий очки; Нико, чья мощная фигура излучала спокойную уверенность.

— Так, парни, — его голос прозвучал негромко, но с такой плотной концентрацией силы, что его было слышно даже за грохотом музыки со сцены. — Всё, что могли, мы сделали. Все ошибки разобрали. Все тактики прошили. — Он сделал шаг вперед и с силой хлопнул ладонью по плечу Дамьяна. — Сейчас там, за этой стеной, не просто фанаты. Там наша вера. Там люди, которые ждут от нас не просто игры. Они ждут шоу.

Он перешел к Илье, взгляд его стал пристальным.

— Илья. Глаза и руки. Больше ничего не существует. Только монитор и твоя цель. Понял?

Парень молча кивнул, сжимая и разжимая пальцы.

— Максим, — Дэнни остановился перед ним. — Голову включи. Думай, прежде чем лезть. Твоя агрессия — наш козырь, а не ахиллесова пята.

Максим мрачно кивнул, убирая вейп подальше.

— Ребята, — тренер отступил на шаг, обводя их всех взглядом. — Мы здесь не для участия. Мы здесь, чтобы забрать то, что наше по праву. Идите туда и напомните им, почему Фальконс — это громкое имя.

Из-за спины Дэнни, прислонившись к стене, за всем этим наблюдала Лия. Камера была в ее руках, но она не снимала. Она просто смотрела, как ее отец, обычно сдержанный и строгий, превращается в вождя, зажигающего сердца своих воинов.

И вот настал момент. Техник подал знак. Дэнни кивнул.

— Пора. Удачи.

Они вышли на сцену, и их поглотил оглушительный рёв. Прожекторы выхватывали их из темноты, слепили глаза. Море лиц, размахивающих плакатами с их никами, кричалки, сливающиеся в единый мощный гул. «MONESY! MONESY!», «FALCONS!». Звук бил по барабанным перепонкам, по груди, заставляя сердце биться в бешеном ритме.

Они прошли к своим местам, но перед тем как сесть, по старой, проверенной традиции, собрались в тесный круг, положив руки друг другу на плечи. Головы сблизились.

— За победу, — коротко бросил Дамьян.

— За титул, — добавил Нико.

— Аху... за победу, — сдавленно выдохнул Максим, и по кругу пробежал сдержанный смех, снимая последнее напряжение.

— Играем как в последний раз, — тихо, но четко сказал Илья.

Они коротко, разом встряхнули плечи и разошлись. Пару секунд — настройка мышей, клавиатур, надевание наушников — и вот они уже не просто парни из отеля, а бойцы, готовые к виртуальной войне. Первый матч начинался.

С трибуны, прямо за спиной команды, раздался пронзительный, восторженный крик: «Илюша, давай, родной!» Алина, сияя, как новогодняя гирлянда, достала телефон и, проворно сняв сторис с игровой зоны и своим восторженным лицом на фоне, тут же выложила её в Instagram с подписью «Болею за самого лучшего!». После этого она вернула внимание на огромный экран, где начиналась первая карта против G2.

На виртуальной карте Mirage начался ад. С первых же секунд в наушниках команды затараторили голоса, чёткие и выверенные:

— Двое на А, — спокойно докладывал Илья, занявший снайперскую позицию.

— Жду тебя, Монеси, — отозвался Нико, прикрывая его сбоку.

— Б! — скомандовал Дамьян. — Макс, кидай флешку в окно!

— Кидаю! — последовал мгновенный ответ, и экран на секунду залило белым светом.

Игра шла как по нотам. Фальконс действовали как отлаженный механизм. Каждое перемещение, каждая граната, каждая перестрелка были результатом долгих часов тренировок. Давление было невероятным. Даже G2, опытные и грозные, казалось, не ожидали такого напора.

— Красава, Рене! — крикнул Илья, когда тот в ближнем бою забрал двух противников подряд.

— Работаем, — коротко парировал Рене, уже перезаряжаясь.

Первую карту они забрали со счётом 16:10, без особых проблем и нервов. Когда на экране загорелась заветная надпись «ПОБЕДА», по сцене прокатился ликующий рёв фанатов.

Всё это время Лия, стоя за кулисами с камерой в руках, наблюдала. Она не снимала, забыв о своей роли контент-мейкера. Её взгляд был прикован к огромному экрану, где мелькали непонятные ей образы, и к спинам игроков, которые казались абсолютно другими людьми — собранными, яростными, единым целым.

Сначала она просто видела мелькание пикселей и слышала незнакомые термины из их переговоров. Но постепенно, сама того не осознавая, она начала улавливать ритм. Она видела, как Илья, замерший у экрана, делал один точный выстрел — и цифра счёта менялась. Слышала, как её отец, стоя у них за спиной, коротко и деловито комментировал: «Хорошо развалены» или «Так, теперь экономим».

И когда на табло загорелась победа, она не испытала бурной радости, как Алина на трибуне. Но внутри что-то ёкнуло. Что-то холодное и спящее шевельнулось. Она увидела не просто игру. Она увидела слаженность, профессионазм, ту самую «работу», о которой все вокруг твердили. И впервые за долгое время в её душе, вместо привычной пустоты или раздражения, возникло смутное, едва уловимое чувство — нечто вроде уважения. Оно было слабым, как первый лучик солнца после долгой ночи, но оно было. Она смотрела на Илью, который сейчас снимал наушники и с облегчением выдыхал, и в её голове невольно сложилась мысль: «Он... действительно может». И это осознание было куда сложнее и весомее, чем любая кричалка с трибуны.

Воздух на сцене, еще несколько минут назад наполненный напряженным гулом игры, теперь звенел отступающим адреналином. Первая победа была уверенной, но не давала расслабляться.

Тиммейты, сняв наушники, молча и быстро пожали друг другу руки — жест, полный не высказанных вслух слов понимания и поддержки.

— Чисто сыграли, — бросил Нико, похлопывая Рене по плечу.

— Еще бы, — тот в ответ лишь кивнул, снимая очки, чтобы протереть линзы.

Рене и Нико, воспользовавшись коротким пятнадцатиминутным перерывом, сразу же ушли за кулисы — один, чтобы размять затекшие ноги, второй — чтобы морально подготовиться к следующей карте.

Максим же, не церемонясь, отодвинул свой игровой стул подальше от стола, развалился на нем в полулежащее положение, закинул ноги на монитор и достал телефон. На его лице была написана отстраненная усталость, будто он только что вернулся с прогулки, а не выиграл напряженную карту против титанов киберспорта.

В центре же внимания были Илья и Дэнни. Капитан, Дамьян, стоял рядом, скрестив руки на груди, его взгляд был пристальным и серьезным. Дэнни, наклонившись над планшетом с записью матча, быстрыми, точными фразами разбирал ключевые моменты.

— Илья, здесь, на восьмом раунде, ты слишком рано ушел с позиции, — тренер ткнул пальцем в экран. — Давил бы — был бы шанс забрать еще одного.

— Понимаю, — кивнул Илья, не отрывая взгляда от записи. Его брови были сведены, он впитывал каждое слово. — Подумал, что они уже заходят с фланга.

— Не думай, а слушай, что тебе говорят по рации, — поправил его Дэнни, но без упрека, скорее с наставническим спокойствием. — Дамьян тебя предупреждал. Доверяй тиммейтам. — Он перевел взгляд на капитана. — Дамьян, в середине карты были проблемы с контролем мид. Нужно быть агрессивнее на первых секундах.

За всем этим, как тень, наблюдала Лия. Она стояла чуть поодаль, её фотоаппарат висел на шее, но руки были опущены. Она смотрела на группу мужчин, полностью поглощенных анализом только что закончившегося сражения. И впервые она не просто видела игру на экране, а слышала её разбор — сухой, тактический, лишенный эмоций, но оттого еще более впечатляющий. Она видела, как Илья, обычно такой неловкий в общении, теперь стоял собранный и внимательный, ловя каждое слово тренера. И в её душе, помимо зародившегося уважения, шевельнулось что-то еще — смутное понимание, что всё это, эта вся суета и напряжение, имело глубокий, сложный смысл, в который она лишь начинала проникать.

Прошло около десяти минут, фанаты заметно расслабились.Постоянная головная боль, которую не брали даже таблетки, тупо пульсировала в висках, делая окружающий гул трибун еще более невыносимым. Ее взгляд бесцельно скользил по людям, пока не наткнулся на Илью.

Она поймала себя на том, что смотрит на него слишком долго, не отрываясь. В этот самый момент он, словно почувствовав ее взгляд, повернул голову. Их глаза встретились. Лия растерялась, и ее мозг, заторможенный, с запозданием посылал сигнал отвести взгляд. Она замерла, не в силах пошевелиться, на одну-две секунды дольше, чем следовало бы, и увидела, как в его глазах мелькнуло легкое недоумение.

Словно ошпаренная, она резко отвернулась. Ей нужно было уйти. Сделав неловкий шаг, она тут же столкнулась с массивной фигурой.

— Ой, прости! — ее голос прозвучал тихо и чуть невнятно, слова слегка смазались.

Это был Нико. Он ухмыльнулся, его добродушное лицо расплылось в улыбке.

— Ничего страшного, — он дружелюбно хлопнул ее по плечу. — Ты куда так несёшься? У нас победа, можно и расслабиться!

От его громкого голоса шум в ушах у Лии усилился назойливый, и его слова прозвучали будто из-под воды. Она не ответила, лишь молча, кивнув, попыталась обойти его. Тошнота подкатила к горлу от резкого движения.

— Эй, ты в порядке? — его улыбка сменилась легкой озабоченностью, когда он заметил ее бледность.

Но Лия уже шла прочь, торопливо и неловко, чувствуя, как пошатывается от внезапного головокружения. Она слышала его вопрос, но не стала оборачиваться, стараясь поскорее скрыться из вида.

***

Когда на гигантских экранах загорелась заветная надпись «ПОБЕДА», по сцене прокатилась волна чистой, неконтролируемой эйфории. Вторая карта далась им на удивление легко и быстро, словно все пазлы сложились сами собой.

Первым сорвался со стула Максим, с силой швырнув наушники на стол.

— Да, блядь! Вот так надо играть! — его лицо, обычно хмурое, сейчас сияло победной ухмылкой.

Нико и Рене столкнулись в крепком, братском объятии, похлопывая друг друга по спинам. Дамьян, всегда сдержанный, позволил себе широко улыбнуться и потянулся пожать руку Илье.

С трибуны, прямо за их спинами, донесся пронзительный, восторженный визг. Алина вскочила с места, хлопая в ладоши, как маленькая девочка на празднике.

— Илюша! Илюша! Ты гений! — её голос звенел, перекрывая общий гул.

Илья, улыбаясь, обернулся и поймал её взгляд. Кивнул ей, чувствуя прилив благодарности за эту безудержную поддержку. Но почти сразу же, его взгляд, будто по инерции, скользнул дальше — за кулисы, в ту самую точку, где до этого стояла Лия. Он надеялся мельком увидеть её лицо, запечатлеть на нём хоть какую-то реакцию — удивление, облегчение, даже простое любопытство.

Но места были пусты. Её там не было.

На его лице на мгновение промелькнула тень разочарования. «Конечно, — мысленно пожал он плечами, — ей это неинтересно. Она даже не смотрела». Он быстро стер с лица недоумение, сделав для себя простой и логичный вывод. Развернувшись назад к команде, он снова улыбнулся, уже более собранно, и крепко пожал протянутую руку Дамьяна, полностью погрузившись в общее ликование, оставив за спиной призрак девушки, которая, казалось, существовала в совершенно ином, параллельном им мире.

Команда, закутанная в олимпийки с логотипом Фальконс, медленно двигалась по проходу, ведущему со сцены. Они останавливались, чтобы коротко, по-спортивному пожать руки поверженным соперникам из G2 — усталые улыбки, кивки, слова «хорошо сыграли». Адреналин еще пульсировал в жилах, но уже начинал сменяться приятной, вымотанной эйфорией.

За кулисами их уже ждала Алина. Она буквально влетела в Илью, обвив его шею руками.

— Ты видел?! Ты видел этот последний раунд?! Это было нереально! — её слова лились рекой, горячие и восторженные. Она приподнялась на цыпочки и звонко поцеловала его в щеку, не обращая внимания на окружающих.

Максим, проходя мимо, едва слышно фыркнул. Он скривил губы в преувеличенную гримасу восторга, закатил глаза и беззвучно захлопал в ладоши, пародируя Алину. Это заметил Нико, шедший сзади. Он хрипло рассмеялся и, проходя мимо Максима, показал ему одобрительный жест — сжатый кулак с оттопыренным большим пальцем. Максим лишь ухмыльнулся в ответ, снова надевая маску усталого безразличия.

Толпа фанатов, охрана, вспышки камер — Илья двигался сквозь это месиво на автомате, кивая, улыбаясь. Но его взгляд постоянно скользил по сторонам, выискивая в пестрой толпе один-единственный образ: бледное лицо, светлые волосы, отсутствующий взгляд. Он оглядывался через плечо, когда они проходили мимо боковых выходов, бросал взгляд на служебные помещения.

Внутри него клокотало странное, двойственное чувство. С одной стороны — радость победы, удовлетворение от чистой игры. С другой — назойливое, кислое разочарование. Он хотел, чтобы она видела. Видела, как он в решающий момент берет игру на себя, как его выстрелы решают исход. Не для того, чтобы похвастаться, а... чтобы доказать. Доказать что? Что он не просто подлиза? Что в его мире, который ей так чужд, есть что-то, что стоит увидеть? Но её не было. Она исчезла, как призрак, будто её присутствие на игре было лишь его наваждением.

Когда они наконец погрузились в микроавтобус, и двери закрылись, отсекая шум, Илья в последний раз обвел взглядом салон. Дэнни нервно сверялся с расписанием на телефоне, его лицо было озабоченным — он тоже, наверное, заметил отсутствие дочери. Алина щебетала, показывая ему свои сторис. Нико и Рене тихо обсуждали какие-то моменты игры.

Лии не было. Ни в автобусе, ни в его поле зрения.

Дэнни нервно постучал пальцами по стеклу своего телефона, его взгляд метался между экраном и дверьми микроавтобуса. Прошло уже минут десять после их отъезда, а Лии всё не было.

— Парни, — его голос прозвучал сдавленно, нарушая уставшую тишину салона. Все, кроме спящего Максима, повернули головы. — Кто-нибудь сходит за Лией? Мне нужно кое-что с ней решить, а она не отвечает.

В салоне наступила неловкая пауза. Илья растерянно огляделся. Максим, заняв два кресла, храпел, посапывая. Никола, с лёгкой ухмылкой, уткнулся в телефон, видимо, переписываясь с кем-то. Дамьян и Рене, пересев на один ряд, оживлённо, но тихо спорили о каком-то тактическом нюансе прошедшей игры, совершенно отключившись от внешнего мира.

Выхода не было. Оставался только он.

Илья почувствовал, как в животе всё сжалось. Он не хотел этого. Не хотел снова лезть в её пространство, особенно после сегодняшней череды неловкостей и её очевидного отсутствия на игре.

Он наклонился к Алине, которая сидела рядом, всё ещё сияя от восторга. Прикоснулся губами к её щеке и тихо, так, чтобы не слышал Дэнни, прошептал ей на ухо:

— Пять минут, и я тут. Просто помогу тренеру.

Сияние на лице Алины погасло, словно кто-то щёлкнул выключателем. Её губы тут же сложились в обиженную бантик. Она резко отвернулась к тёмному окну, скрестив руки на груди, всем видом показывая, что разговор окончен. Её молчаливый протест был громче любых слов.

Илья тяжело вздохнул, почувствовав знакомое напряжение — между долгом перед командой и тренером, и сложностями в личных отношениях. Он ловил на себе беспокойный, полный немой просьбы взгляд Дэнни. Сдаваясь, он кивнул.

— Я схожу, — буркнул он, поднимаясь с кресла. — Где она должна быть? У выхода?

— Должна была ждать у служебного входа, где мы забирали вещи, — быстро сказал Дэнни, и в его глазах мелькнуло облегчение, смешанное с непроходящей тревогой. — Спасибо, Илья.

Парень вышел из автобуса в прохладный ночной воздух, чувствуя себя не добровольным помощником, а кем-то вроде посыльного, которого снова затягивает в водоворот чужих проблем. И где-то глубоко внутри, помимо раздражения, шевельнулось то самое щемящее чувство вины и ответственности, от которого он тщетно пытался отгородиться.

Служебный выход был пуст. Только одинокий сторожевой огонёк и запах чистящих средств. Илья, уже готовый развернуться и уйти, почувствовал, как в груди зашевелилась не просто досада, а что-то колючее и холодное — волнение. «А вдруг с ней и правда что-то?» Мысль пронзила его неожиданно остро. «И почему я вообще об этом думаю?» — тут же попытался он отмахнуться, но ноги уже несли его обратно в здание, сердце стучало чаще.

Он поднялся на второй этаж, запутался в лабиринте коридоров, петляя мимо пустых конференц-залов и закрытых офисов. В голове роились раздражённые мысли. «Глупость. Она, наверное, уже в автобусе, а я тут бегаю». Но инстинкт гнал его дальше.

Наконец, он наткнулся на туалет. Решил зайти в мужскую, чтобы плеснуть воды в лицо и прийти в себя. И тут его взгляд упал на соседнюю дверь. Дверь в женский туалет была приоткрыта. А из-за неё, на холодном кафельном полу, лежала чья-то рука. Кисть с аккуратными, коротко подстриженными ногтями без маникюра. Совсем не такие, как у Алины с её гель-лаком.

Ледяной укол страха пронзил Илью целиком. Он сразу понял. Всё внутри оборвалось.

— Лия? — его голос прозвучал хрипло и неестественно громко в тишине коридора.

Он рванулся вперёд, распахнул дверь. Она лежала на боку, возле раковины, бледная, как мрамор, в своём бесформенном свитере. Её глаза были закрыты, светлые ресницы лежали на синеватых веках. Она не двигалась.

Паника, дикая и слепая, захлестнула его на секунду. В ушах зазвенело. Потом сработал какой-то внутренний переключатель. Он рухнул на колени рядом с ней, его руки дрожали.

— Лия! Лия, слышишь меня? — он осторожно, боясь сделать больно, взял её за плечи. Её кожа была холодной под тонкой тканью свитера. Он приложил пальцы к её шее, ища пульс. Сердце бешено стучало в его собственных висках, мешая сосредоточиться. «Будь же, будь...»

Слабый, но отчетливый толчок под подушечками его пальц. Она жива. Облегчение ударило, как волна, но тут же сменилось новой тревогой.

Он мягко приподнял её, обхватив под спину и колени. Она была удивительно легкой, почти невесомой, как пустой каркас. Её голова бессильно запрокинулась на его плечо. «Что с тобой? Что случилось?» — закрутилось в голове, смешиваясь с укором. «А я думал, ей просто неинтересно. А она...»

— Лия, очнись, пожалуйста, — он говорил ей это тихо, настойчиво, почти умоляюще, тряхнул её слегка, растирая её холодные руки своими ладонями, пытаясь согреть. — Лия! Дэнни волнуется. Все ждут.

Он поднялся на ноги, крепко прижимая её к себе, и быстрыми шагами понёсся к выходу из туалета, не зная, куда бежать — то ли искать медпункт, то ли скорее к автобусу. Главное было — вынести её отсюда, из этого холодного, безлюдного места, и заставить её снова открыть глаза. Всё прежнее раздражение испарилось без следа, оставив после себя только липкий страх и жгучую необходимость помочь.

— Да к черту Дэнни, — сквозь зубы выдохнул он, глядя на её белое, безжизненное лицо у него на руках. — Если у меня сейчас сердце остановится от волнения, это будешь ты виновата.

Он не думал, не планировал. Действовал на чистом инстинкте. Прижимая её к себе, он понёсся по коридору в сторону, где, как ему смутно помнилось, был медпункт для зрителей и персонала. Он молился, чтобы не заблудиться, мысленно выкрикивая проклятия на каждом повороте. Её голова безвольно покачивалась у него на плече, и этот маленький вес казался ему тяжестью всей вселенной.

Когда он, задыхаясь, ворвался в помещение медпункта, дежурный врач и медсестра мгновенно подскочили с мест. Слов не потребовалось.

— Положите сюда! Быстро! — женщина в белом халате указала на кушетку.

Илья бережно, но стремительно уложил Лию. Его руки дрожали. Врач уже щупал пульс, светил фонариком в глаза, которые оставались закрытыми. Медсестра накладывала манжету тонометра.

— Артериальное давление низкое. Пульс слабый, нитевидный, — отрывисто проговорила врач, её лицо стало серьёзным. — Была в сознании? Что предшествовало?

— Не знаю, я нашёл её так, — голос Ильи срывался. — Она... она последнее время плохо выглядела. Бледная. Говорила, что болит голова...

Врач кивнула, не отрываясь от пациента. Быстрым, точным движением она достала телефон и набрала номер.

— Скорая к основному входу B, девушка без сознания, признаки резкой гипотонии и возможного обезвоживания. Нужна госпитализация для обследования.

Решение было принято за минуты. К каталке подкатили носилки. Медперсонал бережно, но быстро переложили Лию, накрыли лёгким одеялом и уже направили к выходу. Илья стоял, чувствуя себя бесполезным столбом, его разум наконец-то прошила ясная, страшная мысль: «Это серьёзно. С ней что-то очень не так».

Он выхватил телефон. Пальцы скользили по экрану. Нашёл в списке контактов «Дэнни» и нажал вызов.

Тренер снял трубку почти мгновенно.

— Илья? Нашёл? — его голос звучал напряжённо.

— Дэнни, слушай... — Илья заглотал воздух, пытаясь говорить чётко. — Я нашёл Лию. Она в туалете, без сознания. Мы в медпункте. Они вызывают скорую, везут в больницу. Ей плохо...

Он не успел договорить. На другом конце раздался резкий, почти животный вдох, а затем — короткие, отрывистые гудки. Дэнни бросил трубку.Не «спасибо», не «я еду», не вопрос «какая больница». Просто обрыв связи. Илья понял — тренер уже мчался сюда, охваченный той же слепой паникой, что и он сам несколько минут назад.

Он посмотрел на пустой дверной проём, куда только что увезли Лию, и впервые за весь этот турнир почувствовал не раздражение или досаду, а настоящий, леденящий ужас. И вину. Такую тяжелую, что подкашивались ноги.