Заселение.
Самолет с глухим гулом коснулся посадочной полосы, и огни Шанхая, до этого плывшие за иллюминатором россыпью далеких созвездий, вдруг замерли, превратившись в четкие, неумолимо яркие линии. Посадка была мягкой, почти бесшумной, если не считать нарастающего свитка тормозов и объявления стюардессы, прозвучавшего на двух языках. Но для Дэнни весь этот мир — оглушительный и яркий — существовал где-то за толстым стеклом.
Он прибыл раньше команды, нарушив все свои же правила. Рейс был выбран специально — тихий, ночной, почти пустой. И он был не один.
Рядом, у окна, сидела Лия. Ее руки лежали на коленях, пальцы расслаблены и неподвижны. Когда самолет катился по рулежке, отражая в стекле целые галереи неоновых огней, ее взгляд не изменился. Он был устремлен в никуда, сквозь алюминиевый борт, сквозь время и пространство. Казалось, ей было абсолютно все равно, находится ли она в мягкой кровати дома, в кресле авиалайнера или уже на краю света. Она была похожа на изящную, хрупкую куклу, из которой вынули душу, оставив лишь совершенную, ледяную оболочку.
Дэнни, отстегнув ремень, встал. Его движения были выверенными, тренерскими — быстрыми и эффективными. Он снял с полки их вещи: свой практичный дорожный чемодан и небольшую сумку дочери, нежно-пастельного цвета, сборку которой он доверил жене. На дне, он знал, лежал тот самый старый плюшевый пингвиненок,которого Лия вроде бы уже и не вспоминала, но жена тайком положила его «на всякий случай». Этот «всякий случай» так и не наступил.
Мужчина закинул свою сумку на плечо, а затем, без тени смущения, перекинул через другое плечо и ее, девчачью, с блестящей застежкой. Серьезный, даже суровый на вид, с проседью в щетине и залысинами, которые он уже не скрывал, он в этом нежном аксессуаре выглядел бы нелепо, если бы не его глаза. Взгляд, которым он окутал дочь, был абсолютно сосредоточен, полный такой животной, примитивной тревоги, что любой, кто встретился бы с ним глазами, тут же отвел бы свой.
Он двинулся к выходу, не спуская с нее глаз. Лия поднялась по его беззвучной команде, движению головы. Она шла за ним по узкому проходу, как лунатик. Ее ноги переставлялись механически, тело было легким и послушным, но в этой послушности была страшная отстраненность. Она не видела дороги, не осознавала шагов, не замечала усталого взгляда стюардессы. Она шла сквозь мир, как сквозь густой туман, не осязая его и не реагируя на его формы.
Дэнни шел впереди, расчищая ей путь, его спина, напряженная и широкая, принимала на себя все случайные толчки и взгляды.
Такси ждало их у тротуара, как и было заказано. Фары прорезали влажную ночную мглу, отражаясь в лужах, оставшихся после недавнего дождя. Шанхай встречал их теплым, спертым воздухом, густо замешанным на запахах асфальта, далекой еды и чужого мегаполиса. Дэнни молча погрузил чемоданы в багажник, щелчок замка прозвучал невероятно громко в ночной тишине.
Он открыл заднюю дверцу и отступил, давая Лии место. Девушка беззвучно скользнула внутрь, ее движения были плавными и безвольными, как у марионетки. Дэнни сел следом, плотно притворив дверь, отсекая внешний мир. Салон поглотил их, наполненный приятным, ненавязчивым ароматом кофе и тихой, меланхоличной мелодией, льющейся из динамиков. Мир сузился до размеров машины, несущейся по спящему городу.
Он смотрел в окно на пролетающие мимо неоновые иероглифы и стеклянные громады небоскребов, но все его внимание было приковано к хрупкому силуэту у другого окна. Прошло пять минут, может, десять. И тогда он почувствовал легкое, почти невесомое касание своего плеча.
Лия засыпала. Ее тело, наконец, сдалось под гнетом усталости и внутреннего бегства. Голова медленно склонилась, и ее висок коснулся его плеча. Дэнни замер, затаив дыхание. Это было первое за долгие недеи искреннее, невымученное касание. Первый признак того, что ее истощенная психика ищет хоть какую-то опору. Растерянность пронзила его острой иглой — будить? Поправить? Но он не шевельнулся, превратившись в каменного истукана, готового просидеть так всю ночь, лишь бы не нарушить этот хрупкий миг покоя.
Машина бесшумно подкатила к подъезду роскошного отеля, чьи стеклянные стены уходили в черное небо, сверкая тысячами огней. Портье уже двигался им навстречу, но Дэнни жестом остановил его. Он снова заглянул в лицо дочери. Сон сгладил с ее черт маску отрешенности, сделав ее снова той маленькой девочкой, которой она была когда-то. Решение пришло мгновенно.
Осторожно, боясь сделать резкое движение, он обнял ее за плечи и под колени, и вышел из такси, держа ее на руках. Она была легкой, как пух. Он кивнул водителю, показывая на багаж, и двинулся к вращающимся дверям, неся свою бесценную, спящую ношу.
Регистрация заняла считанные минуты — менеджер у стойки, предупрежденный о раннем приезде тренера Фальконс, лишь молчаливо кивнул и вручил ключ-карту.
Номер был просторным, тихим и безликим, как все пятизвездочные апартаменты. Войдя внутрь, Дэнни бережно уложил Лию на огромную двуспальную кровать. Она даже не шевельнулась. Он наклонился и, с непривычной нежностью, развязал шнурки на ее кроссовках, один за другим снял их и поставил аккуратно на пол. Она осталась лежать в джинсах и свитере, утонув в складках белоснежного белья.
И тогда он замер у кровати, не в силах отойти. Лунный свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, серебрил ее длинные, светлые волосы, раскинувшиеся по подушке. Он смотрел на нее, и в горле вставал ком. Оставлять ее одну здесь, в этой чужой стране, в этой бездушной роскоши, было самой трудной его тренерской задачей. Память о той ночи, о разбитом горшке, о крике сына и о лице жены, искаженном ужасом, жгло его изнутри.
«Я все сделаю правильно, — мысленно поклялся он, глядя на ее грудь, ровно поднимавшуюся в такт дыханию. — Этот турнир... все будет иначе».
Но сейчас им обоим нужен был сон. Ей — чтобы хоть ненадолго сбежать от самой себя. Ему — чтобы набраться сил для битвы за нее. Завтра его ждала команда, тренировки, тактика. А пока он, сделав последнее усилие, развернулся и вышел из номера, притворив дверь с тихим щелчком. За ней оставалась лишь тишина и хрупкая надежда на то, что утро принесет хоть каплю света.
***
Толпа бурлила, как вскипевший котел. «MONESY! MONESY!» — этот крик, словно мантра, рокотал под сводами терминала, сменяясь возгласами в адрес других игроков команды Фальконс. Молодые парни, несмотря на усталость после долгого перелета, сияли. Они махали руками, бросали в толпу «сердечки», стукались кулаками с протянутыми ладонями счастливчиков. Самые настойчивые фанаты, прорвавшиеся сквозь кордон, получали заветные селфи или закорючку на клочке бумаги. Но сквозь улыбки чувствовалась и спешка — команда торопилась к заветным дверям микроавтобуса, где их ждал отдых и тренер.
Дверь трансфера захлопнулась, и наступила благословенная тишина, нарушаемая лишь гулом кондиционера. Атмосфера мгновенно сменилась. Улыбки сползли с лиц, сменившись масками блаженной усталости. Парни буквально рухнули в мягкие кресла, с облегчением выдыхая.
Дэнни, отставив стаканчик с почти допитым кофе, медленно прошел по салону. Его твердая, привычная к рукопожатиям ладонь сжала руку каждого игрока — Ильи, Максима остальных ребят. Его взгляд, опытный и внимательный, скользнул по их лицам, считывая не только усталость, но и удовлетворение от теплого приема.
— Как перелет, парни? Все в порядке? — его голос был спокоен и собран, как всегда.
— Ахуенно! — первым выпалил Илья, и по салону пробежала волна сдержанного смеха. Это слово уже стало его визитной карточкой.
— Ничего так, поспали немного, — добавил Дамьян, уже доставая телефон.
— Есть те, кто не спал совсем, — с усмешкой кивнул другой игрок на Тесеса, который уже наклонил голову и закрыл глаза.
Дэнни кивнул, удовлетворенный. Команда была в хорошем состоянии, морально цела. Он вернулся на свое место и посмотрел на них. Сейчас, пока они вместе, в замкнутом пространстве... Может, это лучший момент?
Он сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями.
«Парни, есть одно дело...» — мысленно репетировал он. Или так: «Ребята, я хочу вас предупредить...»
Но его взгляд упал на их расслабленные позы, на уставшие, но спокойные лица. Они были здесь ради игры, ради победы. Их мир был четким и понятным: тактика, клатчи, чемпионские титулы. Привносить сейчас в этот только что стартовавший турнир сложную, личную, болезненную историю... Это было бы несправедливо. Это могло сбить настрой, создать ненужные вопросы в глазах, которые должны быть сосредоточены только на мониторах.
Вместо запланированных слов он сказал другое, его голос вновь обрел твердые тренерские нотки:
— Ладно, слушайте все. Сегодня — только расселение и акклиматизация. Никаких ночных серфингов по стримам. Общий ужин в восемь в ресторане отеля, явка обязательна. Завтра в десять утра — собрание в конференц-зале. Обсудим расписание и первых оппонентов. А сейчас — отдыхайте.
Микроавтобус плавно тронулся, увозя их по сверкающему Шанхаю. Дэнни откинулся на спинку кресла, чувствуя, как тяжесть принятого решения смешивается с облегчением. Он снова отложил этот разговор. Но теперь он видел их лица, их готовность. Завтра. Он точно скажет им завтра. А пока он смотрел в окно, думая о дочери, которая ждала его в тихом номере, и о том, как хрупок баланс между его двумя главными ролями — тренера-победителя и отца, пытающегося спасти своего ребенка.
Автобус плавно остановился у подъезда отеля. Дежурные портье, отработанными движениями, тут же взяли под контроль багаж игроков. Утро было ясным, солнце слепило глаза, привыкшие к искусственному свету салонов и аэропортов. Несмотря на это, единственным желанием у всей команды было добраться до кровати.
Максим, отчаянно зевая так, что скулы свело, сунул руку в карман куртки и достал электронную сигарету. Слабый щелчок, и он вдохнул сладковатый пар, пытаясь прогнать остатки сонного ступора. Дэнни, проходя мимо, лишь молча помотал головой. Его всегда тревожила эта привычка, но он давно понял — прямые запреты здесь не работают и только вызовут ненужный протест.
Лифт поднял их на нужный этаж почти бесшумно. В коридоре, застеленном мягким ковром, команда молча разошлась, уставленно кивая друг другу на прощание. Илья плелся последним, его номер был в самом конце. Проходя мимо одной из дверей, он краем глаза заметил, как Дэнни остановился и коротко постучал. Тренер прислушался, но из-за двери не донелось ни звука. Прождав секунду-другую, он тяжело вздохнул и пошел дальше, к своему жилью.
Илья замедлил шаг. Он точно знал расположение номеров всего персонала и остальных игроков. Эта дверь была чужой. Легкое удивление и любопытство шевельнулось в нем. «Кто это у нас тут в тайной комнате?» — мелькнула мысль.
Пожав плечами, он все же дошел до своей комнаты, приложил ключ-карту и зашел внутрь. И тут его глаза невольно расширились. Номер был больше, чем он ожидал. Панорамное окно с видом на город, современная мебель, огромная кровать. Впрочем, богатство обстановки не слишком удивило парня — он играл в топовой организации и успел привыкнуть к подобному уровню. Сбросив рюкзак на пол, он первым делом направился к окну, чтобы оценить вид, прежде чем рухнуть в постель и набраться сил перед ужином, который принесет неожиданные новости.