Глава 5
Петя громко хлопнул дверью, оповещая всю лестничную клетку о своём прибытии домой в одиннадцатом часу ночи. Кинул ключи от немецкого автопрома на полку, а чёрные кеды в сторону — просто слетели с ног. Не скидывая куртки, парень пошёл по коридору быстрым шагом.
— Че, восток, доигрался? — горланил старший, когда бесцеремонно толкал со всей силы хлипкую облезлую дверь в комнату младших.
— Петя! — окликнула сына из своей комнаты Флора. — Сейчас выйду, мы поговорим!
В комнате на двоих парней слабо горела настольная лампа, окна занавешены какими-то бежевыми старыми шторками. Все полки и стол были забиты книгами, которые никто не трогал особо, учебниками и тетрадями с одиноко валяющимися листами да ручками. Где-то стояли одинокие модельки машин. А на стуле валялась гора одежды. И конечно, видик.
Юра подскочил со своей койки в одних трусах и белой майке-алкоголичке, обтягивающей его атлетичный торс.
— Петь? — средний шагнул к старшему, но был отпихнут обратно.
— Ахуел вообще? — Петя преодолел расстояние, нависая своей тенью над Русланом, закрывая собой обзор, и как вмазал ему подзатыльник. Младший поперхнулся своим чаем, подаваясь вперёд, несколько капель изо рта попали на застиранный пододеяльник.
— Петь! — Юра обхватил плечи брата, оттягивая его на себя, старший наоборот подался вперёд — он ещё не отвесил всех пиздюлей. — Хватит! Его и так домой притащили, еле-еле!
— Он щас лежачим станет! Иди сюда! — Старший шипел и дёргался, сжимал челюсть так, что жевалки играли на лице, замахиваясь кулаком.
— Так! Так! Это что такое? — Флора залетела в комнату, судорожно завязывая халат на талии. — Петя! Юра! Разошлись!
Она схватила футболку одного из парней со стула и хлестанула ей по старшему, дабы он пришёл в себя.
— Юра, отпусти брата! Петя, не лезь!
Юра разжал хватку на плечах брата, отходя назад, тяжело дыша. Петя же виртуозно уворачивался от побоев футболкой от матери, прикрывая лицо.
— Всё! Всё! — он поднял руки, сдаваясь и пятясь назад. — Из дома свалил, все нервы сделал тебе! А ты его щас покрываешь?
— Я никого не покрываю, — мать положила руки по бокам, задрала подбородок. — Он сегодня своё получил! Ты сам-то где был?
— Я эту чунгачангу искал! — возразил кудрявый.
— Всё, давай, иди спи. Завтра утром со всеми поговорим! — она нежно провела ладонью по плечу Юры. Сам голос стал намного теплее, с налётом усталости. — Вы тоже спите. Достаточно вам приключений. Руслан, ты себя как чувствуешь?
— Уже лучше, — тихо ответил ей младший, ощущая, как вина перед матерью прокатилась по телу. Флора поцеловала его в лоб.
— Всё, давайте, спать.
Она выключила лампу и подтолкнула Петю выйти из комнаты, закрывая за собой дверь.
— Что за день? — Флора тяжело вздохнула, стягивая с первенца куртку и вешая на крючок, не смотря на его возражения. — Ушёл, подрался, нашёл где-то этих девок, выпил и сигареты эти. Боже.
Старший остановился на пороге, брови свелись к переносице.
— Забухать успел?
— Давай вот это мы на утро оставим. Сядем, поговорим. Иди ложись, спокойной ночи, — она чмокнула сына в щёку, легонько подталкивая его зайти в свою комнату.
Старший зашёл в свою комнату, запирая дверь изнутри. В свою честно отвоёванную по старшинству комнату. Маленькую, без обоев, с одиноко висящим зеркалом, ковром на полу, добавляющим каплю уюта, и раскладным скрипящим креслом в углу.
Он мало был в восторге от выходки младшего брата, а реакция матери разозлила ещё сильнее. Ему сообщили вообще последним о том, что Руслан натворил. Только он весь день провёл в области с пацанами, где связь не ловила, подкармливая рыбок коммерсами, когда вечером, вернувшись, уже катался по всему городу, разыскивая бошку Руслана в толпе. Хорошо, что мать позвонила, а то бы он так и катался дальше по городу.
Он повесил куртку на вешалку, рядом с другими вещами, снял кофту через голову, обнажая жилистый торс, и швырнул её в сторону, усаживаясь на кресло. На шее свисала серебряная цепь с толщиной в палец, в некоторые моменты её вес сдавливал его, но не настолько, насколько желалось. Подростки травили себя метамфетамином, винтом, дешёвой спиртягой. В общем, всем, что под руку попадётся. А он нашёл свой наркотик в самоудушении, правда, кто-то вены ещё резал и с крыши бросался, но Петя чётко для себя решил, что смерть настигнет его только пулей в лоб, чем сделает это самостоятельно.
Русоволосый потянулся в ящик старой тумбы у стены, когда взгляд упал на вешалку. На самую обычную, потрёпанную жизнью вешалку, которую сам туда и привинтил, куда только что куртку повесил. Но чего-то не доставало. Одни плечики висели пустыми. Он медленно поднялся, шоркая по ковру, приблизился.
Куртка. Его старая куртка, которую он таскал на самые грязные делишки, пропала. Ну, мать, может, мелким отдала? Было одно, но почему эта куртка так нужна была ему. Нет, не потому, что воспоминания. Петя схватился за плащ, лихорадочно проверяя карманы, надеясь, что переложил. Пусто. Затем в оборот пошли и другие вещи, висящие рядом. Пусто. Ручка двери дёрнулась с таким отчаянным поскрипыванием.
— Ма! Куртка где моя? — крикнул Петя в коридор, не сдерживая внутреннего давления, чувствуя, как мышцы на шее натянулись. Он рванул к материнской двери, оперевшись на косяк двумя руками.
— Я Софе отдала, чтобы не замёрзла! — прозвучало за дверью. Женщина открыла дверь всё так же в халате, держа в руках расчёску, на лице проскочило лёгкое удивление на пару с возмущением. — Это что за внешний вид?
— Кому, блять? — он нахмурился, явно не понимая, о ком речь, нервно перебирая пальцами по косяку, начиная жевать собственные губы. Сейчас было не до того, что он стоял в одних штанах.
— Девушке, которая с Русланом была. Вечер уже был, а она в одном свитере, вся замёрзла. Я и отдала ей твою старую. Петя, я тебе сказала — с утра поговорим. Тебе эта куртка прям горит?
— Руслана подружка? — Петя живо оторвался от косяка, залетая в комнату к братьям. Вернулся докошмарить. — Подъём!
Руслан, едва уснувший, резко подорвался, вздрогнув — что аж сердце екнуло, — а голова опять загудела, когда его за майку старший схватил и к себе притянул.
— Подружка твоя где живёт? — прошипел сквозь зубы он.
— Петя! — Флора залетела следом за сыном и одёрнула его за руку от младшего.
— К... Какая? — непонимающе спросил Руслан.
— У которой куртка моя!
— У тебя что, горит на неё?
— Да, ма! Горит! Адрес!
Софа зашла в родной подъезд без половины девятого, когда должна была вернуться ещё в четвёртом часу дня. Лифт довёз её на седьмой этаж из девяти, створчатые двери со скрежетом раздвинулись, как злой предвестник. Куртку она скинула заранее, запихнув её под бок вместе с сумкой, от греха подальше. Только вот ключ встал в двери на половину, не желая проходить. Бабушка закрылась на внутреннюю щеколду. Блондинка тяжело выдохнула, прикусив губу, будто понимая, что щас будет. Кулак прошёлся по двери, когда с другой стороны сразу кто-то зашевелился. Бабушка, скорее всего, сидела на табуретке у двери.
— Нагулялась? — голос с той стороны был злой и старый, как Ленин в мавзолее. — Иди туда, откуда пришла, проститутка!
В груди всё защемило, а горло сдавилось от несправедливости, голос сломался, когда она начала говорить.
— Я с Сашей была, — оправдалась Соня. — Ба, открой.
— Врёшь. Её дома в помине не было! Не открою, пошла вон отсюда!
Соня прикрыла глаза, прислонившись лбом к холодной двери. Спорить было бессмысленно, особенно когда тело ломило от усталости, а живот ещё и урчать смел. Слёзы пришли сами, понимая ущербность себя в данный момент. Бабушка оставляла её в ловушке. Домой не пуская, но если Соня уйдёт, то она побежит за ней и будет голосить на весь двор, не позволяя уйти и волоча домой за волосы. Женщина там, за дверью, кряхтела и возмущалась о чём-то, а потом стихло. Видимо, ушла в свою комнату.
Блондинка отошла от двери к лестнице, поднявшись до следующего пролёта, и села там. Куртку она нацепила на себя, обняв саму себя за плечи, а виском коснувшись стены. Катившиеся слёзы от обиды она стирала с лица пальцами и вытирала нос, шмыгая. Хотелось просто чая, горячего, и картошки с мясом. А приходилось ждать, пока взрослая женщина, чей маразм уже съедает мозг, соизволит открыть дверь. Сумка валялась рядом.
Очередной раз шмыгнув, она вытерла нос рукавом, когда почувствовала локтём в кармане свёрток. Когда мама Руслана отдавала ей куртку, она даже не задумалась лезть в карманы. Чужая вещь же, а она рыскать будет? Нет. Да и куртку она собиралась возвращать в любом случае. Соня залезла в правый карман, нащупывая что-то туго свернутое в трубочку, а вытащив, присмотрелась. Пачка денег была свернута в трубочку и обтянута резинкой. Сколько там было? Неизвестно, но много, судя по пачке. Блондинка проморгалась, думая, мерещится от слёз и усталости, но даже в слабом свете лампы деньги были деньгами.
— Не... — она скорчилась сильнее и разревелась навзрыд. Ещё одни проблемы нарисовались на горизонте, но, видимо, тётя Флора сама много не знала. Соня запихнула пачку денег обратно в карман, задвинув молнию. Бог знает, кому могли принадлежать эти деньги, если Флора не знала.
Петя залетел на нужный этаж в двенадцатом часу, ещё запомнил, что дорога до подружки Руслана занимает минут тридцать. Заветная дверь показалась в коридоре, когда он резко подлетел и поднял кулак, чтобы постучать, но в тишине подъезда услышал шорох. Скорее, скрип кожи, и это навеяло определённые мысли.
Парень осмотрелся и медленно, вразвалочку, принялся подниматься, хрустя пальцами. Он едва ли замер, когда на лестничной клетке увидел свернувшуюся калачиком, в его собственной куртке, положив голову на стену, сидела никто иная, как та самая Соня. Та самая, что недавно сбегала со сцены Белого Лебедя в слезах и колготках в сетку. Та самая, что столкнулась с ним у квартиры Инги Валерьевны. Вот собственной персоны. Сидит спит, закутавшись в его вещь, с его деньгами. Ночью на лестнице. Одна. Кто кого преследовал?
Он поднялся на ступеньку ближе к ней, не отрывая взгляда. Сейчас она выглядела по-другому. Заплаканной, хрупкой, растерянной даже во сне. Три встречи, три разных амплуа, где Пётр с каждой встречей должен теряться.
— Подъём, — его голос эхом разносится по коридору прямо над ней, он облокачивается на перила.
Блондинка резко разлепила глаза, сжавшись. Сон ещё не отступил, когда ему на смену пришла быстрая и неумолимая тревога. Соня вскочила на ноги, качнулась и зацепилась рукой за стену, ища опоры. Мозг, разбуженный, не хотел обрабатывать информацию до конца. Перед ней стоял тот самый, что уже столкнулся с ней на пороге чужой квартиры. Парень, тянущийся к прекрасному. Два ворона наконец-то встретились лицом к лицу вновь. Только одна носила другой облик, а под обликом второго скрывалась чувственная душа.
— Софья? — уточнил Петя, видя прекрасно, как она испугалась. Её испуг на сцене был другой природы — значит, она сбежала не из-за четверых бандитов в зале.
— Соня, — едва исправила его она, хлопая ресницами.
— Соня, значит... — просмаковал парень. — Садись. Че встала?
По инерции она опустилась обратно, не отрывая от него глаз. Что ему нужно было? Он искал её? И как нашёл? Связано ли это с деньгами в куртке?
— Деньги давай.
Петя не стал тянуть, слова прозвучали как приказ, не терпящий возражений. Конечно, это же были его деньги. Он протянул к ней раскрытую ладонь в ожидании.
«В таких бандосы гоняют», — присвистнула Танька, сидя в машине.
Вспомнила слова подруги Соня, сказанные пару часов назад. Оказывается, они могут так быстро сбываться. Она мотнула головой, ещё не до конца осознав, вытянула пачку из кармана деньги и задумалась — рука повисла в воздухе.
— Ты?... — но не успела она договорить, как парень выхватил у неё пачку и сел рядом.
— Надеюсь, считать не надо?
— Нет... Куртка тоже твоя?
— Моя.
Соня поспешила снять чужую вещь, когда мужские пальцы зацепились за край куртки и рывком натянули её обратно на её плечи.
— Ну, рассказывай, — парень вытягивает ноги, а сам, оперевшись на локоть, откидывается назад. Тогда как блондинка обхватывает себя за плечи.
— Что рассказывать? — не понимает она.
— Мелкого моего кто пиздил? Кто курить научил? Выкладывай.
И тогда Софа осознаёт. Куртку дала Флора — чужую бы вещь она бы не дала. Он называет Руслана своим?
— Руслан твой брат? — Она оборачивается на него. Смотрит, как его наглая физиономия расплывается в улыбке. На эти круги под глазами, на кудри, вьющиеся как хотят. Он и Руслан — как небо и земля.
— Ага. Аист подкинул, — усмехнулся Петя.
Соня тогда начинает расспрашивать его о самых очевидных для личного восприятия Пети вещах, когда он наконец-то перебивает её.
— Со мной понятно, теперь ты. Кто мелкого пиздил?
Девушка замолкает и кашляет, прикрыв рот ладонью. Что сказать? Как было или придумать более мягкую версию? Всё равно Руслан дома может ему рассказать правду.
— Не я, — вырывается из груди, что аж самой смешно стало от этого всего. Она сидит на лестнице ночью, рядом с бандитом, и говорит, что не она била его младшего брата. Петя фыркнул, замерев с сигаретой в пальцах. — Мой бывший.
— Бывший? — он подался вперёд. Голос прозвучал с такой иронией, вскинув бровями. — За тебя хоть дрались?
Она ахает. Звук прокатывается по коридору и возвращается обратно в её открытый рот.
— Из-за магнитолы!
— Магнитолы? — переспросил он с явным передразниванием.
— Магнитолы, — закатывает глаза она.
Парень смотрит на её профиль в слабо освещённом подъезде, как она прижимает руки к себе, как двигается её кадык, когда она сглатывает. И тут из-под нескольких слоёв ткани раздаётся требовательное урчание. Блондинка стыдливо прикрывает глаза и пододвигает к себе колени, положив на них лоб, скрывая пустой живот.
— Голодная?
Она кивает в ответ на этот вопрос, а в Пете давно крутятся закономерные мысли — какого хера здесь вообще творится? Но всё более чем очевидно было.
— Домой не пускают?
Блондинка вздыхает — не хочет она посвящать в подробности её домашнего издевательства. Сор из избы нельзя же выносить, верно? Но Петя спрашивает так серьёзно, будто это имеет хоть каплю веса. Или ему просто не понять, какого это, когда тебя домой не пускают, а выхода нет? Внутри борются две стороны: маленькая девочка, желающая просто поплакать и ощутить мужское плечо на миг, и взрослая девушка, считающая, что её проблемы — это её проблемы. Но она не может даже языком подвинуть, потому что к горлу подкатил ком, и если она начнёт говорить, то просто разревётся.
Воздух между ними стал плотным, душным. Петя, хлопнув себя по коленям, поднялся, рука сама потянулась за её сумочкой.
— Пошли.
Быстро преодолев лестницу, он оказался у двери Сони. Блондинка старалась его остановить, цеплялась за куртку, тихо шипела, что не надо. А Петя считал — надо. А если бы не он пришёл? Тогда что было бы? Время-то не спокойное, уродов много. Кулак парня с соответствующим, более громким и глухим звуком пришёлся по двери, а его губы сжались в плотную линию. По ту сторону — тишина. Затем череда ударов.
— Щас всех разбудим, — она оглянулась на соседние квартиры с тревогой.
— Да хер с ними, — отмахнулся Петя.
За дверью послышался голос Сониной бабушки. Возмущённый, острый и хриплый. Щеколда щёлкнула, и дверь отворилась. Парень с ног до головы недовольно оглянул женщину.
— Ты кто такой?
— Это к дяде Сене. Его ищет! — вмешалась Соня, проскальзывая вперёд Пети в квартиру, чтобы Надежда Владимировна не успела на него разозлиться или предъявить. Она едва втолкнула бабушку в квартиру и развернулась, дабы дверь закрыть, виновато глянула на Петю.
Парень шагнул назад спиной. Дверь перед ним закрылась, но для себя он понял: это не последняя их встреча. Потому что последняя и единственная была бы на пороге квартиры Инги Валерьевны, а не перемешалась бы за ним по пятам упорно ровно до её порога.
Доска на пинтерест с эстетикой фф: https://pin.it/7CJqReuyj