одержимость в оттенках черного.

***

Машина мягко покачивалась на дороге, и каждый поворот, каждая кочка отдавалась пульсирующей болью в моей лодыжке. Но боль была где-то далеко, на периферии сознания. В центре было другое - тяжелое, липкое, темное желание, которое росло во мне с каждой минутой.

Я сидела на пассажирском сиденье и смотрела на его руки. Они лежали на руле - сильные, с четкими венами, которые пульсировали в такт с его спокойным дыханием. Те же руки, которые перерезали живот Ноа. Те же руки, которые впихнули в меня кусок плоти. Те же руки, которые гладили меня ночью, пока я лежала в отключке от его таблеток.

Я смотрела на них, и внутри меня поднималась волна. Не гнева. Не ненависти. Что-то более древнее, более животное. Желание. Желание убить.

Я представила, как мои пальцы смыкаются на его горле. Как я сжимаю их, чувствуя, как хрящи ломаются под моими руками. Как его лицо краснеет, синеет, как его глаза расширяются от ужаса. Как он пытается дышать, но не может. Как его тело обмякает, и он становится просто куском мяса, который больше не двигается и не улыбается.

Я представила это так ярко, что мои пальцы сами собой сжались на сиденье.

«Ты хочешь его убить, - прошептала она внутри меня. Ее голос был спокойным, почти ласковым. - Ты хочешь сделать это. Это нормально. Он заслужил.»

- да... - прошептала я. Тихо, почти неслышно.

Том повернул голову.

- что? - спросил он.

Я посмотрела на него. Я улыбнулась - не своей улыбкой, а ее улыбкой. Она улыбалась за меня.

- ничего. - сказала я. - просто думаю о том, как хорошо мы проведем день.

Том улыбнулся в ответ. Он был доволен. Он думал, что все под контролем. Он думал, что я сломалась.

Мы ехали по городу. Манхэттен сиял стеклом и солнцем. Люди шли по улицам, смеялись, спешили, жили. Я смотрела на них из окна машины и чувствовала, между мной и ними пропасть. Я больше не была частью их мира. Я была в другом месте, в другом времени, в другой реальности.

Том парковался у парка. Большого, зеленого, с прудами и дорожками. Мы были здесь однажды, давно, когда он еще не показывал свое истинное лицо. Тогда я думала, что он заботливый, нежный. Я была глупой.

- мы приехали. - сказал он, выключая двигатель. - я хочу, чтобы ты подышала свежим воздухом. Тебе это нужно.

Он вышел из машины, обошел ее и открыл мою дверь.

- давай - сказал он, протягивая руки. - я понесу тебя. Твоя нога еще не зажила.

Я смотрела на него. На его протянутые руки. На его улыбку. Я видела его, и во мне поднималась тошнота, смешанная с желанием.

- я могу идти сама. - сказала я.

- Нет, - он покачал головой - Ты не можешь. И я хочу заботиться о тебе. Позволь мне.

Он подхватил меня на руки - легко, как пушинку. Я обхватила его за шею, и мое лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его. Он пах одеколоном и потом, и этот запах душил меня.

- ты слишком легкая. - сказал он. - ты должна есть больше. Я позабочусь об этом.

Он понес меня через парк. Деревья шумели над головой, солнце пробивалось сквозь листву, и мир казался таким спокойным, таким нормальным.

Я чувствовала его дыхание на своей коже. Видела его шею - открытую, беззащитную. Я могла бы прикоснуться к ней прямо сейчас. Сжать пальцы, почувствовать, как пульс бьется под кожей. Мне ничего не стоило сделать это. Я могла спокойно откусить кусок с его кожи.

«давай, - прошептала она внутри. - Сделай это. Прямо сейчас. Схвати его за горло, и все закончится.»

Я зажмурилась. Нет. Не сейчас. Здесь слишком много людей. Слишком много свидетелей.

- ты хорошо себя чувствуешь? - спросил Том. - ты вся дрожишь.

- ветер, - соврала я. - мне просто холодно.

Он нашел лавочку, одну из тех, что стояли в тени большого дуба, и опустил меня на нее. Аккуратно, почти нежно, как будто я была из стекла.

- я принес тебе плед. - сказал он, доставая из сумки мягкий плед. Он накинул его на мои плечи. - сиди здесь. Я куплю нам напитки.

- кофе. - кивнула я. - сладкий.

- помню, - улыбнулся он. - я все помню, Мэд. Каждую мелочь.

Он ушел к кафе, стоящему в центре парка. Я смотрела ему в спину, и пальцы сжимались и разжимались. Руки дрожали. Все мое тело дрожало от напряжения, от желания, которое она подпитывала во мне.

«ты могла бы сделать это, - сказала она. - Ты могла бы сделать это сейчас. Пока он далеко. Просто встать и уйти.»

- куда? - прошептала я. - у меня нет денег. У меня нет телефона. У меня ничего нет.

«Ты можешь убежать. Ты можешь кричать. Кто-нибудь услышит.»

Я покачала головой. Нет. Том найдет меня. Он всегда находил меня. Лучше подождать. Лучше сделать так, чтобы он не искал меня. Совсем.

Я смотрела на его удаляющуюся фигуру.

Он не знал, что проиграл.

И когда он вернется с кофе, я улыбнусь ему. Я скажу "спасибо". Я сделаю вид, что я счастлива. Потому что план уже рождался в моей голове. Или в ее голове. Я уже не знаю.

***

Я сидела на лавочке, закутанная в его плед, и смотрела на деревья. Листья шелестели на ветру, и этот звук был почти успокаивающим. Почти. Если бы не он.

Том сидел рядом. Его бедро касалось моего, и я чувствовала, как каждый сантиметр его тела обжигает меня через одежду. Он пил свой кофе и смотрел на меня с той же улыбкой, что и всегда - снисходительной, собственнической.

- ты даже не представляешь, насколько ты красива. - сказал он, отпивая глоток. - сейчас, в этом свете. Я обожаю твои глаза.

Я смотрела на его шею. На то место, где пульсировала жила. Она билась ровно, спокойно.

Я представила, как ночью я встану с кровати. Я возьму нож с кухни - тот самый, которым он кромсал мясо. Ну или который был у меня в ноге. Я подойду к его спальне. Я открою дверь. Он будет спать, беззащитный, с этим своим спокойным лицом. Я поднесу нож к его горлу и надавлю. Одно движение - и все кончится. Кровь хлынет на подушку, на его белую рубашку, на его руки, которые гладили меня. Он даже не успеет проснуться. Он даже не поймет, что произошло.

Я улыбнулась. Улыбка вышла мягкой, почти мечтательной.

- ты улыбаешься. - заметил Том, и его глаза загорелись. - ты думаешь о чем-то приятном?

- Да. - выдавила я. - о том, что ты рядом. О том, что я больше не одна.

Он отставил кофе в сторону и наклонился ко мне. Его лицо оказалось близко, слишком близко. Я чувствовала его дыхание на своих губах, и внутри меня все сжалось.

- я так тебя люблю. - сказал он. - ты даже не знаешь, сколько. Я готов сделать для тебя все. Ты моя жизнь, Мадлен. Ты мой смысл.

Он поцеловал меня.

Я не сопротивлялась. Я позволила его губам коснуться моих, и внутри меня она улыбнулась. Она знала, что это всего лишь игра. Она знала, что скоро все закончится.

Я закрыла глаза и представила, как его кровь заливает мои руки. Как он хрипит, пытаясь сделать вдох. Как его глаза смотрят на меня с непониманием, с ужасом.

- ты дрожишь. - сказал он, отстраняясь. - тебе холодно?

- немного. - ответила я. - Но с тобой тепло.

Он улыбнулся шире. Он купился. Он верил каждому слову.

- мы еще долго будем вместе. - сказал он. - Я хочу, чтобы ты это знала. Никто и никогда нас не разлучит. Я убью любого, кто попытается встать между нами. Ты знаешь это?

- знаю. - ответила я.

Я знала. Потому что именно это я и планировала сделать.

Мы сидели на лавочке, и он говорил о том, какая я красивая. О том, как он ждал этого дня. О том, как он представлял нас вместе - дом, утро, дети. Он снова рисовал картину идеальной жизни, и каждое его слово было как нож в моей груди.

А я сидела и кивала. Я улыбалась. Я держала его за руку и чувствовала, как внутри меня растет темнота.

«Ты придумала хороший план, - прошептала она. - Ночью. Когда он уснет. Ты сделаешь это.»

- да. - прошептала я одними губами.

- что ты сказала? - переспросил Том.

- Я сказала, что люблю тебя, - ответила я.

Его лицо озарилось счастьем. Он притянул меня к себе и поцеловал в макушку.

- я тоже тебя люблю. - сказал он. - иы даже не знаешь, как сильно.

Я закрыла глаза и позволила себе раствориться в этом моменте. В его объятиях. В его тепле. В его лжи.

Я буду ждать. Я буду терпеть. И когда наступит ночь, я сделаю то, что должна.

Он умрет.

И я стану свободной.

***

Уже дома, вечером, я лежала на диване, уткнувшись головой в его плечо, и смотрела на мелькающие картинки телевизора. Я не видела их. Я не слышала звуков. Мое сознание было где-то далеко - там, где я планировала его смерть. Каждая секунда, проведенная рядом с ним, была как удар током. Но я терпела. Я ждала.

Вечер опускался на город, и комната погружалась в полумрак. Том включил торшер, и мягкий желтый свет разлился по гостиной. Он обнимал меня, и его рука лежала на моем плече, теплая, тяжелая. Я чувствовала его дыхание на своей макушке и сжимала кулаки под пледом.

А потом его рука начала двигаться.

Сначала она просто скользнула ниже, к моей талии. Я напряглась, но не дернулась. Он воспринял это как согласие. Его пальцы нашли край моей пижамной кофты и проникли под нее, касаясь голой кожи.

Я вздрогнула. Внутри меня все сжалось от отвращения.

«Не двигайся. - прошептала она,не давая мне двигаться. - Позволь ему. Это ничего не значит. Ты просто ждешь.»

Его рука поднималась выше, пальцы скользили по моей коже, оставляя за собой дорожку мурашек. Он гладил мой живот, мои ребра, и каждый его прикосновение был как огонь - горячий, болезненный.

- ты такая милая. - прошептал он, наклоняясь к моему уху. - такая нежная. Я так долго ждал этого.

Я молчала. Я смотрела на телевизор, но видела только его руки, которые лапали мое тело. Его пальцы добрались до моей груди, сжали ее через ткань, и я почувствовала, как внутри меня поднимается тошнота.

«Расслабься. - приказала она. - Ты портишь все. Просто расслабься и позволь ему. Это просто тело. Ты не здесь. Ты далеко.»

Я закрыла глаза. Я представила, что я в другом месте. На пляже. В горах. Где угодно, только не здесь. Только не с ним.

Но его руки были реальными. Он расстегнул пуговицы на моей пижаме, и ткань разошлась в стороны. Я лежала перед ним в одном белье, и он смотрел на меня с жадностью, с голодом, с которым смотрят на еду.

- Ты такая красивая... - повторял он снова и снова.

Он наклонился и поцеловал мою шею. Я почувствовала его зубы на своей коже, его язык, его дыхание. Я зажмурилась, и внутри меня что-то оборвалось.

«не закрывай глаза. - сказала она. - Ты должна видеть. Ты должна запомнить. Это поможет тебе, когда придет время. Делай что я говорю.»

Я открыла глаза. Я смотрела в потолок, пока он целовал мое тело. Он гладил мою грудь, мой живот, мои бедра. Он стянул с меня остатки одежды, и я лежала перед ним совершенно голая, дрожа от холода и отвращения.

- моя Мадлен... - сказал он, нависая надо мной. - только моя.

Он поцеловал меня в губы. Я не отвечала. Просто лежала и позволяла ему делать все, что он хочет. Я стала куклой. Пустой. Бесчувственной.

Но внутри меня она была. Она улыбалась.

«Все правильно. - шептала она. - Пусть думает, что победил. Пусть тешит свое эго. А когда он уснет, мы сделаем свое дело.»

Я кивнула. Не ему. Ей.

Том разделся и навис надо мной. Я чувствовала его тяжесть, его тепло, его дыхание. Когда он вошел в меня, я закрыла глаза. Я не хотела видеть его лица. Я не хотела чувствовать его внутри. Я просто ждала, когда это закончится.

Он двигался быстро, жадно, и я слышала его дыхание, его стоны. Он шептал мое имя, говорил о том, как любит меня, как долго ждал, какая я идеальная. Я слушала его голос и считала секунды.

Он упал рядом, тяжело дыша. Его рука все еще лежала на моем бедре, влажная, липкая.

Он вновь шептал как меня любит.

Я ничего не ответила. Я лежала и смотрела в потолок.

«Отлично, - прошептала она. - Он доволен. Он спокоен. Он уснет. А когда он уснет, мы встанем и сделаем то, что должны.»

Я медленно повернула голову и посмотрела на него. Он уже закрывал глаза, расслабленный, удовлетворенный. Он выглядел почти беззащитным. Почти человеком.

Я улыбнулась. Точнее не я, а уже она.

- Спокойной ночи, - прошептала я.

Том что-то пробормотал в ответ, уже проваливаясь в сон.

Я лежала рядом с ним, голая, измученная, полная ненависти. Я ждала. Ждала, когда его дыхание станет ровным. Ждала, когда он погрузится в глубокий сон.

А потом я встану. И все закончится.