одержимость в оттенках черного.

Лёгкий щелчок замка рассыпался по спальне сотней крошечных молний. Я застыла, вцепившись в остывшую кожу ошейника, и считала удары собственного сердца.

Пальцы дрожали так сильно, что я едва удерживала свою добычу. Я боялась дышать. Боялась, что даже звук моего выдоха разбудит его.

Том лежал на кровати, разметавшись по шёлковым простыням, обнажённый до пояса. Лунный свет падал на его плечи, вырисовывая рельеф мускулов, которые я знала наизусть каждой клеткой своего тела. Именно сейчас мне хотелось выцарапать ему лицо.

Я смотрела на него и ненавидела. Ненавидела за то, что даже сейчас, когда я стояла на пороге свободы, сердце предательски сжималось при виде его лица. За то, что в груди ещё теплилась та глупая, больная часть меня, которая хотела вернуться к нему в кровать, прижаться к его груди, забыться в его руках.

Нет. Сука, ни за что.

Я стиснула зубы до скрежета. Ошейник упал на ковёр. Бесшумно. Мягко. Я смотрела на него несколько секунд - на чёрную кожу, на серебряную гравировку с инициалами, которые выжгли у меня в памяти.

Босая нога ступила на холодный мрамор коридора, и я вздрогнула. Воздух за пределами спальни был другим. Я прижалась спиной к стене и замерла, прислушиваясь. Тишина. Только тиканье старых напольных часов где-то внизу. Только моё собственное дыхание.

Коридор тянулся бесконечной тёмной лентой. Я знала каждый сантиметр этого дома, каждый изгиб лестницы, каждую скрипучую половицу. Я ведь тут жила.

Лестница скрипнула под моей ногой, и я замерла, прикусив губу до крови. Сердце колотилось так громко, что казалось, его стук разбудит весь дом. Но никто не появился. Никто не вышел из тени и не схватил меня за руку. Я не могла вновь провалить план.

Я спускалась медленно, цепляясь за перила дрожащими пальцами. Чёрный мрамор лестницы холодил ступни, но я не чувствовала холода. Внутри горел огонь, дикий, животный страх пополам с эйфорией, которая кружила голову.

Парадная дверь.

Дверь открылась без звука.

Холодный ночной воздух ворвался в лёгкие, ударил по лицу, по обнажённым рукам, по ногам. Я стояла на пороге, в одной тонкой шёлковой ночной рубашке, босая, растрёпанная, и смотрела на тёмное небо над головой.

Свобода. Она была здесь. Прямо передо мной. Достаточно сделать один шаг.

Я обернулась. В последний раз посмотрела на холл, на лестницу, на тусклый свет, который падал из спальни на второй этаж. Там, наверху, он спал. Он не знал. Он даже не подозревал, что когда я снова встану на ноги, я разобью ему лицо в щепки, за все мои страдания.

«пошел нахер, урод моральный.»

Я шагнула в ночь.

Лес встретил меня шепотом. Ветви перешёптывались над головой, словно осуждая меня, я знала, что совершаю огромную ошибку, но иначе я не останусь жива. Сырая земля холодом обдала ноги, мелкие ветки и сучки впивались в кожу, но я бежала. Я бежала, не разбирая дороги, не думая о том, куда бегу. Вперёд. Только вперёд. Подальше от этого дома, от этих стен.

Я споткнулась о корень, упала на колени, ободрав их о жёсткую кору. На глазах выступили слезы от боли, дерево разодрало мои колени в кровь.

- сука... - я прижала ткань рубашки к коленям, вытирая кровь, чтоб никакая зараза не попала внутрь.

Я поднялась на ноги и пошла дальше. Шаги были неуверенными, тело болело, но я двигалась вперёд. Где-то там, за этим лесом, была дорога. Хотелось бы там получить помощь. Если я выйду на дорогу, кто-нибудь остановится. Кто-нибудь обязательно остановится. Либо придется идти пешком до Манхеттена.

Я шла долго. Минуты или часы - я потеряла счёт времени. Ноги онемели от холода, но я не чувствовала этого. В голове была странная пустота. Мне больше было интересно: он проснётся и увидит, что меня нет. Что он сделает? Будет искать? Или просто пожмёт плечами и закажет новый ошейник для следующей? Если найдёт меня, снова привяжет к кровати, либо же убьет.

- это больше не твоя проблема, мадди. - я тряхнула головой, отгоняя тупые мысли. - нет. Это не важно. Больше не важно.

Лес начал редеть. Впереди показался просвет, и я прибавила шаг, почти побежала. Ветки хлестали по лицу, оставляя царапины, но я не замечала. Я видела только серую полосу асфальта, которая приближалась с каждым шагом.

Дорога. Наконец-то, мать твою!

Я выбежала на неё и остановилась, переводя дух. Асфальт был холодным, шершавым, непривычным после мягкой земли. Я стояла посередине пустынной трассы и смотрела вдаль. Ни одной машины. Ни одного огонька. Только бесконечная тёмная лента, уходящая в никуда.

И вдруг страх накрыл меня с новой силой. А что, если никто не остановится? Что, если я останусь здесь одна, без денег, без документов, без ничего? Что, если он найдёт меня раньше?

Я обхватила себя руками, пытаясь согреться. Ночная рубашка промокла от пота и росы, прилипла к телу. Я дрожала - от холода, от страха, от этой невыносимой пустоты внутри.

Я не верю в бога, но почему то сейчас я молилась.

И словно в ответ на мою мольбу, вдалеке показались два жёлтых глаза. Машина. Медленно, но неумолимо приближалась.

Я подняла руку, чувствуя, как дрожит кисть. Машина сбавила ход и остановилась в нескольких метрах от меня. Фары ослепили на мгновение, а потом я услышала, как открывается дверь.

- эй... Ты в порядке?

Голос был женским. Тёплым, обеспокоенным.

Ко мне подошла девушка. Моя ровесница, наверное, или чуть старше. Длинные тёмные волосы, большие глаза, которые расширились от удивления, когда она увидела меня вблизи.

- боже мой... - выдохнула она, - на тебе лица нет. Ты вся в крови. Что случилось? Тебя изнасиловали? Ограбили?

Я открыла рот, но не смогла выдавить ни слова. Слёзы хлынули сами собой - неконтролируемо, беззвучно. Я плакала, а она смотрела на меня и не знала, что делать. А потом она просто сделала шаг вперёд и обняла меня.

Её руки были тёплыми. Её куртка пахла дешёвым парфюмом и чем-то домашним, уютным. Я вжалась в неё, чувствуя, как тело сотрясают рыдания.

- тише. - сказала она, поглаживая меня по спине. - Тише-тише. Всё хорошо. Я здесь. Как тебя зовут?

- Мадлен. - прошептала я в её плечо.

- Я Ариана. Садись в машину, Мадлен. Я отвезу тебя куда-нибудь. Только скажи куда.

Я подняла на неё глаза, всё ещё мокрые от слёз.

Ариана ничего не спросила. Она просто взяла меня за руку и повела к машине. Я села на пассажирское сиденье, и тепло салона окутало меня, как одеяло. Машина тронулась, и я смотрела в боковое окно, на тёмную стену леса, которая медленно отступала.

Особняка уже не было видно. Том спал. Он не знал, что я ушла. Не знал, что меня нашла другая, что меня везут в неизвестность, в будущее, которого у меня не было всего час назад.

- откуда ты? - спросила Ариана, поглядывая на меня.

- из дома. - ответила я тихо. - Там, где он.

- он?

- я не хочу говорить о нём.

Ариана кивнула. И в этом жесте было столько понимания, что мне захотелось снова заплакать.

- мы скоро будем в городе. - сказала она мягко. - тебе есть куда идти?

- не думаю... Я боюсь идти в старую квартиру, и телефона с собой нет.

- я могу дать позвонить... Щас. - Ариана сунула руку в сумку на соседнем сиденье, после, вытащив телефон протянула его мне.

Я медленно набирала телефон Юноны. Приложив телефон к уху, я молилась чтоб она ответила.

- ало?... - Юнона ответила сонным голосом.

- Юнона? Я еду к тебе.

- что... - Юна пару секунд помолчала мне в трубку - Мадлен? Боже.. что с тобой? Ты цела?

- все хорошо, я приеду и все объясню.

Я сбросила звонок и протянула телефон обратно Ариане. Она же кинула его в сумку. Я продиктовала ей адрес а она в ответ кивнула.
Я посмотрела на неё. На её руки, сжимающие руль, на профиль лица, подсвеченный тусклым светом приборной панели. Она была единственным человеком в этом мире, кто протянул мне руку.

- спасибо. - хотела сказать я. Но слова застряли в горле.

Вместо этого я повернулась к окну и уставилась в темноту. За стеклом проплывали деревья, столбы, редкие огоньки домов. Всё это было реальным. Настоящим. Моим.

Я провела пальцами по шее. Там, где ещё совсем недавно был ошейник, теперь была гладкая, чуть влажная кожа. Я трогала её снова и снова, не веря, что это правда.

Но глубоко в груди, там, где жил мой страх, затаилась другая мысль. Тёмная, липкая, как ночной лес.

«Он найдёт меня. Том всегда находил меня, что ему помешает в этот раз?»

Я сжала кулаки и впилась ногтями в ладони. Боль отрезвила, прогнала туман из головы.

Ариана включила радио, и из динамиков полилась тихая, спокойная музыка. Я слушала её, чувствуя, как тело расслабляется вновь. Закрыла глаза, прижалась щекой к холодному стеклу и позволила себе уснуть.

Там, за спиной, в тёмном лесу, остался дом. Остался Том. Остались три года, которые я не хочу вспоминать. Впереди была дорога. И я была на ней.

***

- иди. - мягко сказала Ариана. - твоя подруга ждёт.

Я кивнула, вылезла из машины и сделала несколько шагов по асфальту. Ноги не слушались. Каждый шаг давался с трудом - колени жутко гудели.

Подъезд пах сыростью и старыми коврами. Я поднялась по лестнице на третий этаж - медленно, держась за перила, боясь упасть. Остановилась перед дверью с номером 17.

За дверью было тихо.

Я поднесла руку, чтобы постучать, но не успела.

Дверь распахнулась.

Юнона стояла на пороге - в растянутой футболке, домашних штанах, с мокрыми волосами, как будто она только что выбежала из душа. Без косметики, с бледным лицом и красными глазами. Она смотрела на меня так, будто увидела привидение.

Мы молчали.

Я видела, как её взгляд скользит по моему лицу - разорванная рубашка, грязь, ссадины, спутанные волосы. Как он останавливается на моей шее, на бледной полосе, оставшейся от ошейника. Как меняется её лицо - от изумления к пониманию.

- мадлен... - сказала она и шагнула вперёд, схватила меня за плечи, притянула к себе, вжала в своё тело так сильно, что я почувствовала, как дрожит она.

- господи... - шептала она в мои волосы. - господи, Мадлен. Я думала, ты умерла. Я думала, что никогда тебя не увижу. Я искала тебя. Слышишь?

- я знаю. - выдохнула я. - Я знаю, прости. Я не могла. Он не давал мне. Он...

- все, тише. - Она отстранилась, но не отпустила. Схватила моё лицо в ладони, посмотрела в глаза. - Ты здесь. Это главное. Заходи.

Я переступила порог её квартиры.

Маленькая прихожая, заваленная обувью. На стене висит зеркало в треснутой раме. Пахнет корицей и чем-то сладким.

Юнона закрыла дверь, задвинула замок. Я смотрела на её руки - они дрожали, когда она возилась с засовом.

- садись. - сказала она, кивая в сторону гостиной. - Я сейчас.

- юна - позвала я.

Она подняла голову.

- я хочу в душ. И сменную одежду. И... я не хочу спать одна сегодня. Можно?

Она кивнула. Юнона повела меня в ванную. Достала чистое полотенце, футболку, штаны. Всё тёплое, всё пахнущее ею. Она даже зубную щётку нашла - новую, в упаковке, которую покупала на всякий случай.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Стояла так несколько минут, слыша, как за стеной Юнона гремит посудой, пытается скрыть тихие всхлипы. И позволяла себе просто дышать.

Вода обожгла кожу. Я стояла под струями, смывая с себя грязь, кровь, его запах. Смотрела, как грязная вода уходит в слив, и с каждой секундой чувствовала себя всё легче. Не чище - легче. Как будто я смывала не просто дорожную пыль, а следы его грязных пальцев.

Я провела пальцами по шее - там, где был ошейник. Полоса всё ещё была заметна, но она уже начинала бледнеть. Я смотрела на неё в запотевшее зеркало и не верила, что это моё отражение. Глаза опухшие, на скулах царапины, волосы спутанные.

Я оделась в её вещи. Мягкая, слегка великоватая футболка, штаны, которые я подворачивала несколько раз.

Когда я вышла из ванной, Юнона ждала меня на кухне. На столе стояли две кружки с чаем и тарелка с бутербродами, аккуратно нарезанными. Она не ела. Она просто сидела, обхватив кружку руками, и смотрела в одну точку.

Я села напротив. Мы молчали. Долго. Слишком долго.

- как это вообще произошло? - спросила она наконец, не поднимая глаз.

- не знаю. - ответила я. - я пошла в магазин на пару минут, подъезде он меня схватил.

- а дальше?

Я посмотрела в кружку. Чай был слишком горячим, пар поднимался к лицу, застилая глаза. Я сделала глоток, обожглась, но не остановилась.

- он привязал меня в подвале. - прошептала я. - он швырнул меня как псину, нацепил сраный ошейник! Потом типо образумился, отвел в комнату. В спальне я также сидела на цепи.

- мудак.. - тихо сказала Юнона.

- Я знаю.

- Это уже все рамки переходит. Я задушу его скоро сама.

Я подняла на неё глаза. В её взгляде было столько ярости, что я испугалась.

- ты знаешь, кто он? - спросила она.

- Том.

- а ещё?

- просто Том.

- этого недостаточно. - Она отодвинула кружку и наклонилась ко мне. - Мадлен, если он будет тебя искать, а он будет, он найдёт. Тебе надо бежать.

Я смотрела на неё и чувствовала, как в груди разрастается тот самый страх, который я пыталась оставить в лесу. Он найдёт. Она права - он найдёт. Но сейчас, я позволила себе поверить, что у меня есть шанс.

- мне некуда бежать. - призналась я. - я не знаю что и делать.

Юнона выругалась. Тихо, сквозь зубы, но я слышала каждое слово.

- ладно. - сказала она, выдыхая. - мы придумаем что-нибудь. Ты остаёшься здесь. Ты никуда не уходишь. Никому не открываешь, кроме меня. Ты поняла?

Я кивнула.

- и ещё - она взяла мою руку. - Ты больше никогда не будешь одна. В магазин, ещё там куда нибудь, только со мной.

Я сжала её пальцы и кивнула.

Позже мы сидели на диване. Я вжалась в угол, накрывшись старым пледом, а Юнона сидела рядом, обхватив колени руками, и смотрела на меня.

Я закрыла глаза. Где-то вдалеке, за стенами квартиры, начиналось утро. Первое утро моей свободы. Я боялась, что усну и проснусь - а это всё будет сном. Что открою глаза и снова увижу его спальню, шёлковые простыни, бархатные шторы.

Но когда я провалилась в сон, мне снились не они. Мне снилась Юнона - как она улыбается и подаёт мне чашку чая с обломанной ручкой.