одержимость в оттенках черного.

Я проспала полчаса. Телефон разбудил меня в семь вечера, напоминание о том, что в холодильнике есть только кетчуп и три банки пива, и если я хочу есть, мне придётся выйти.

Я лежала на диване, глядя в потолок, и чувствовала странную пустоту. Не ту, от которой хочется умереть. Другую. Свободную. Как в квартире, где только что вынесли всю мебель - эхо, свет, пространство для нового.

Я пошевелила пальцами ног. Живы. Подняла руку. Смотрит на меня. Я - здесь. Я - цела.

И мне нужно купить макароны.

Я встала, надела джинсы и кофту. На запястье у меня остались тонкие следы от пальцев Тома - я заметила их только вчера, когда мыла посуду. Пять маленьких полумесяцев, как отпечатки.

Кошелёк. Ключи. Телефон, который я разблокировала и снова заблокировала, даже не глядя на сообщения. Вчера я заблокировала Тома, но моя душа почему-то продолжала ждать уведомления. Привычка, которая въелась глубже, чем его пальцы в мою кожу.

- ты просто идёшь за продуктами. - сказала я своему отражению в зеркале. - пара километров. Магазин. Пара километров и я дома.

Моё отражение не выглядело убеждённым. Но у меня не было выбора.

Я вышла из квартиры, прикрыв дверь на два оборота. Юнона всё ещё была на работе, но оставила мне ключи и сказала: «Не открывай никому, даже если это будет бог в человеческом обличье. И не ходи одна в магазин». Я улыбнулась тогда. Сейчас я улыбалась тишине лестничной клетки.

Лифт не работал. Я пошла пешком, считая ступеньки для отвлечения. В голове крутилась дурацкая мелодия из того фильма про зомби, и я почти развеселилась.

На седьмом этаже я снова увидела дверь в нишу за мусоропроводом. Она была приоткрыта ровно так же, как и час назад. Я даже остановилась на секунду, прислушиваясь. Тишина. Только гул старой проводки за стеной. Я пожала плечами и пошла дальше.

На первом этаже, у выхода, я чуть не столкнулась с женщиной, которая несла огромный пакет с кормом для собак. Она извинилась, я извинилась, и мы разошлись. Всё как обычно.

Но на улице, когда я сделала первый шаг к супермаркету, меня кольнуло неприятное чувство. Кто-то смотрит.

Я обернулась. Улица была пуста. Только парень в капюшоне сидел на скамейке через дорогу и ковырялся в телефоне. Обычный парень. Ничего подозрительного.

Я пошла дальше.

Супермаркет встретил меня холодом кондиционеров и запахом свежей выпечки. Я взяла корзину и начала бродить между стеллажами, как слепая. Спагетти. Соус. Помидоры. Сыр. Я выбирала машинально, читая этикетки и не видя ни слова.

Я заплатила за продукты и вышла на улицу. Солнце садилось за небоскрёбы, и Манхэттен зажигался огнями, как огромная ёлка. Я любила это время суток.

Дорога обратно заняла десять минут. Я несла пакет, смотрела под ноги и пыталась не думать о том, что на следующей неделе нужно искать работу. О том, что у меня нет денег. О том, что я оставила все свои вещи у Тома - одежду, документы, старый фотоальбом мамы. Всё это принадлежало ему теперь.

Я зашла в подъезд. Темно. Лампочка на первом этаже перегорела, и я нащупала перила. Поднялась на второй. Третий. Четвёртый. На пятом этаже я услышала шаги за спиной.

Я остановилась. Шаги остановились тоже.

- кто там? - спросила я, не оборачиваясь. Голос дрожал.

Тишина. Только старая проводка гудит, как огромное больное сердце дома.

- Юнона? - позвала я, зная, что это не она.

Пакет с продуктами стал тяжёлым. Слишком тяжёлым. Я сделала шаг вверх. Шаги за спиной - вверх.

Я начала подниматься быстрее. Перескакивая через ступеньку, сжимая пакет так, что бумага зашуршала. Сердце стучало где-то в горле. Шестой. Седьмой. На седьмом я снова увидела ту дверь в нишу - и на этот раз она была распахнута настежь.

Я замерла.

Из темноты пахнуло одеколоном.

Тех самых первых месяцев. Той лживой нежности.

Я развернулась, чтобы бежать вниз, но он был уже рядом. Так близко, что я чувствовала его дыхание на своей щеке. Том стоял на две ступеньки ниже и смотрел на меня. Улыбался. Спокойно. Как смотрят на ребёнка, который упал и испачкался, и теперь его нужно отмыть.

- привет, сладкая. - сказал он. Голос мягкий, как масло. - Я соскучился.

Внутри меня что-то взорвалось. Не страх. Не паралич. Ярость. Чистая, дикая, обжигающая ярость, которая выжгла весь ужас дотла.

- Ты! - выплюнула я, и мой голос звенел, как лезвие. - ты снова здесь?! Уходи, пока не поздно!

Том моргнул. Он явно не ожидал такого приветствия. Обычно я замирала. Обычно я плакала. Но не сегодня.

- детка. - протянул он, делая шаг вверх, - не начинай. Мы просто поговорим. Без истерик.

- истерик? - я расхохоталась ему в лицо. Громко, нервно, почти безумно. - Ты называешь это истерикой? Ты ударил меня! Ты чуть не сломал мне челюсть! И ты думаешь, что я буду с тобой разговаривать? Сваливай, пока я полицию не вызвала.

Он сжал челюсти. Я видела, как играют желваки - его любимый признак того, что он закипает.

- ты не вызовешь полицию. - сказал он тихо. - и прекрати зубоскалить. Я пришёл за тобой, чтобы забрать домой. Ты устала, ты нервничаешь, у тебя гормональный сбой. Я прощу тебе это.

- о, как мило! - я картинно приложила руки к груди. - ты простишь меня? Спасибо. А может, ты ещё и орден мне дашь за то, что я сбежала от чудовища?

Я сделала шаг назад, готовясь бежать.

- Мадлен. - его голос стал стальным. - последний раз говорю по-хорошему. Ты идёшь со мной, или я вынужден буду применить силу.

- применить силу? - я фыркнула. - Ты уже применил силу, идиот! Четыре дня назад! И знаешь что? Мне понравилось! Я люблю твои кулаки, Том, они такие нежные. Особенно когда ты промахиваешься и бьёшь в стену!

- хватит! - рявкнул он и шагнул ко мне.

- не подходи, придурок! - я выставила руку вперёд. - ты хоть понимаешь, как жалко ты выглядишь? Стоишь в подъезде, как маньяк из дешёвого триллера, и пытаешься вернуть девушку, которая тебя ненавидит. Ты жалок!

Он схватил меня за запястье. Стальные пальцы сжались так, что я вскрикнула.

- ты сейчас пожалеешь о каждом слове. - прошипел он, притягивая меня к себе.

- только попробуй! - закричала я, вцепившись свободной рукой в его лицо. Ногти вонзились в его щёку, и я провела вниз - четыре кровавые полосы расцвели на его коже.

Том взвыл и отпустил меня на секунду. Этого было достаточно. Я врезала ему коленом прямо между ног.

- сука! - заорал он, сгибаясь пополам. - ты... ты...

- я что? - я отпрыгнула на несколько ступенек вверх. - Я сделала тебе больно? О, прости, нежность моя! Ты же любишь, когда больно! Ты любишь делать больно другим, так получай своё!

Он выпрямился. Лицо его было искажено яростью, глаза горели таким бешенством, что я на секунду испугалась. Но я не могла показать это. Не сейчас. Не ему.

- ты кусок дерьма. - сказала я медленно, разделяя каждое слово. - ты не мужчина. Ты трус, который бьёт тех, кто слабее. Я была с тобой два года, потому что боялась. Потому что ты вытравил из меня всё, что было живым. Но сейчас, слышишь, Том? СЕЙЧАС я не боюсь. Ты мне противен. Ты отвратителен.

Он рванул ко мне. Схватил меня за волосы, дёрнул так сильно, что я вскрикнула, чувствуя, как вырываются пряди.

- ещё раз. - прошипел он, прижимая меня к стене, - скажи что-нибудь, и я оставлю тебя без зубов. Я и так был слишком мягок с тобой. Ты забыла, как я твоих друзей на шкуру пустил, забыла как я твоих ебучих хахалей напополам разрезал? Напомнить?

Я плюнула ему в лицо. Слюна попала ему прямо в глаз, и он зарычал, как зверь.

- ты жалкое ничтожество! - сказала я сквозь стиснутые зубы. - ты не сможешь меня убить. Попытайся. Я буду кусаться. Я буду царапаться. Я буду кричать, пока не охрипну. Ты меня не сломаешь.

Он зажал мне рот ладонью - грубо, до синяков. Я чувствовала запах его кожи, его пота, его злости.

- заткнись.- приказал он. - заткнись, пока я тебе прямо тут лицо в смятку не сделал.

Я укусила его. Сильно, до крови, вонзая зубы в мякоть ладони. Он взвыл, но не отпустил, только сильнее прижал меня к стене, так, что я услышала, как хрустнули мои лопатки.

- ах ты сука.. - выдохнул он. Второй рукой он вытащил из кармана шприц. Блеснула игла. - я не хотел этого делать. Я хотел по-хорошему. Но ты сама напросилась.

Я попыталась вырваться. Извивалась, брыкалась, пыталась ударить его в пах снова - но он был готов. Он навалился на меня всем телом, прижимая к стене, и я чувствовала запах его одеколона, смешанный с запахом крови - моей и его.

- отпусти меня, урод! - крикнула я, но звук вышел глухим, потому что он зажал мне рот плечом.

- я люблю тебя. - прошептал он, и в его голосе было что-то жуткое - искренность, смешанная с безумием. - я так сильно тебя люблю, что готов убить, чтобы ты была со мной. Ты этого хочешь? Чтобы я убил тебя? Нет, ты не хочешь. Ты хочешь жить. Ты хочешь быть со мной. Ты просто забыла.

Он занёс шприц над моей рукой, и я последний раз дёрнулась.

- ты больной. - прошептала я, глядя ему в глаза. - Ты псих. Тебя нужно заперсть в психушку.

Он улыбнулся.

- я знаю, куколка. И я буду счастлив быть запертым с тобой.

Игла вошла в мою руку. Я почувствовала холод, потом жжение, потом - тепло, разливающееся по венам. Мир начал плыть, как в тумане.

- нет... - прошептала я, но мой язык уже не слушался. - юн.. юна...

- Юнона будет в порядке. - услышала я его голос как сквозь вату. - я не трону её. Если ты не будешь цепляться языком и угомонишься. Только ты. Только мы.

Я почувствовала, как мои ноги подкашиваются. Том подхватил меня, прижал к себе, как ребёнка.

- тихо, тихо - шептал он, целуя меня в висок. - всё будет хорошо. Ты просто уснёшь. А когда проснёшься, мы будем дома. В нашем доме. Я всё приготовил. Я долго ждал этого момента.

Я пыталась сопротивляться - но мышцы больше не слушались. Только язык ещё жил. Последним усилием я прошептала:

- Ты... ты не сможешь... держать меня вечно... я убегу...

- ты уже пыталась - он улыбнулся, глядя на мои закрывающиеся глаза. - И что в итоге? Ты снова здесь. Ты всегда будешь здесь. Потому что мы созданы друг для друга, Мадлен. Ты это поймёшь. Я заставлю тебя понять.

Тьма навалилась на меня, мягкая и тёплая. Я чувствовала, как меня несут вниз по лестнице, как открывается дверь, как пахнет ночным воздухом и бензином. Потом я услышала звук машины.

- спокойной ночи, сладкая - прошептал Том, укладывая меня на заднее сиденье. - когда ты проснёшься, всё будет по-другому. Ты будешь счастлива. Обещаю.

Я попыталась открыть глаза, но не смогла. Только почувствовала, как он пристегнул меня ремнём, как накрыл меня своим пиджаком, как его пальцы коснулись моих волос.

В голове крутилась одна мысль: «Я сопротивлялась. Я не сдалась. Это не поражение. Это... это просто...»

И всё.

А где-то на седьмом этаже остался мой пакет с продуктами. Помидоры всё ещё лежали на ступеньках.

Красные. Как кровь.

Как моя свобода, которую он у меня украл.

Но в моей голове, сквозь дурман кетамина, пробивалась искра. Маленькая, упрямая, безумная.

Я сопротивлялась. Я не просто стояла и плакала. Я царапалась, кусалась, плевалась, кричала. Я сделала всё, что могла.

И в следующий раз - а следующий раз обязательно будет - я сделаю больше.