одержимость в оттенках черного.

Мы съели две большие пепперони, три литра колы и пол банки шоколадной пасты ложками, когда Юнона решила, что «Романовы. Империя под ударом» - это именно тот фильм, который вытащит меня из головы.

Ошиблась.

На экране кто-то кого-то предавал, стреляли из пушек, а я смотрела на отражение в выключенном телевизоре и видела девушку, которая два года назад надеялась, что Том станет её личной империей. Он говорил: «Я построю тебе мир». Построил. Только мир оказался комнатой без ручек на дверях.

- выключай, - сказала я на двадцатой минуте.

Юнона даже не спросила почему. Просто нашла пульт и переключила на что-то с неоновыми зайцами и лазерами какой-то треш про роботов-убийц из будущего. Роботы были ужасно нарисованы, звук рассинхронизирован, а один актёр так старательно играл ужас, что это было смешно. Я засмеялась. Впервые за сорок восемь часов.

- О, жив курилка. - улыбнулась Юнона, не отрывая глаз от экрана. - А я уж думала, придётся вызывать экзорциста.

Мы сидели на продавленном диване, укрывшись одним пледом на двоих, как в студенчестве. Тогда мы были бедными, голодными и счастливыми в своей нищете. я лежала на дешёвом диване под синтетическим пледом и чувствовала себя в безопасности. Потому что здесь не было ни Тома, ни его мраморных полов, ни идеально заправленной постели, в которой пахло его одеколоном и контролем.

- знаешь, - сказала я, жуя пиццу, которая уже остыла и стала резиновой - он запрещал мне есть руками. Говорил, что это вульгарно. Я должна была пользоваться ножом и вилкой. Даже пиццу.

Юнона подавилась колой.

- ты серьёзно? Пиццу вилкой?

- хах, ага. Говорю же он больной. Он сказал что я на вульгарно руками

Я рассказывала это и улыбалась, но внутри всё сжималось. Потому что тогда мне казалось, что Том прав. Что я неуклюжая, невоспитанная, недостойная его мира. Я пыталась стать идеальной. А он всё равно находил изъяны. Каждый день. Как маленькие иголки, которые втыкает акупунктурист, только они не лечили, а убивали по чуть-чуть.

- ты знаешь этот мем? - спросила Юнона, откладывая кусок пиццы. - Где парень бросает бумажку в мусорку мимо, а потом берёт другую, идёт до мусорки и кидает идеально и говорит «Видишь? Я могу, когда хочу». Вот это ваш Том. Он мог быть идеальным, когда хотел. Но выбирал быть говном и придурком.

Я засмеялась громче, чем следовало, и от смеха заболела разбитая губа. Но это была хорошая боль, живая, настоящая, моя.

На экране робот-убийца произнёс пафосную речь о том, что человечество недостойно своего существования. Мы переглянулись и заржали одновременно. Фильм был настолько плохим, что становился гениальным.

- давай включим следующий? - предложила Юнона. - Я нашла какой-то ужастик про зомби в супермаркете. Говорят, он настолько тупой, что рожать хочется.

- я не знаю, хочу ли я рожать от зомби - сказала я, - но давай.

Юнона включила. Я откинулась на подушку, и впервые за долгое время мои плечи не были напряжены. Обычно я спала, свернувшись калачиком, сжав кулаки, готовая к тому, что Том придёт пьяный и захочет «поговорить». Его разговоры всегда заканчивались одинаково, сначала слёзы, потом обвинения, потом извинения, потом секс, а на утро - тишина.

- Мадлен - Юнона коснулась моего запястья, возвращая в реальность. - Ты где?

- В супермаркете с зомби, - соврала я.

- врёшь. Ты была у него. В своей голове. Я вижу по глазам - у тебя такой стеклянный взгляд становится. Как у куклы, у которой вынули батарейки.

Я не ответила. Потому что она была права.

- расскажи мне что-нибудь, - попросила я. - Что угодно. Про свою новую работу. Про парня, с которым ты вчера переписывалась. Про то, как ты развелась с тем старым чудиком.

Юнона поняла манёвр.

- так вот, про работу - начала она оживлённо, размахивая руками. - Ты не поверишь, наш новый начальник в офисе такой тупой,я просто в шоке...

Я слушала. И постепенно её голос становился фоновым шумом, таким же успокаивающим, как дождь за окном или мурлыканье кота. Юнона рассказывала про то, как начальник украл её идею и выдал за свою, про то, как она подложила ему в ящик стола дохлую мышь, про то, как они теперь не разговаривают и вся контора разделилась на два лагеря.

- я в лагере Юноны - сказала я, когда она сделала паузу, чтобы глотнуть колы.

- естественно. Ты умная девочка. - Она подмигнула. - Кстати, а не хочешь вернуться? Аааа, помнишь препода по психологии?

И понеслось. Мы начали вспоминать универ, и я удивилась, как много деталей стёрлось из памяти. Будто Том забрал их вместе с моей старой жизнью по кусочку, по воспоминанию, по другу. Я почти забыла, как мы сбегали с пар, чтобы посидеть на крыше. Как влюбились в одного парня на параллельном потоке одновременно, а он оказался геем. Как плакали на экзамене по статистике, потому что ничего не учили.

- мы были такими детьми - сказала я.

- мы и сейчас дети - ответила Юнона. - Просто теперь у нас есть кредитки и синяки. Но внутри те же идиотки.

Она громко засмеялась, после я посмотрела на неё внимательнее. Юнона не включала свет, и в темноте, подсвеченной только экраном телевизора, её лицо выглядело старше. У неё тоже были свои демоны, она просто научилась танцевать с ними, в отличие от меня, которая позволяла себя сожрать.

- ты справилась - сказала я. - С Марком. Ты справилась.

- я сбежала. Это не одно и то же. - Она усмехнулась. - Справиться это когда ты можешь пройти мимо его дома и не ускорить шаг. Я до сих пор перехожу на другую сторону улицы. Но знаешь что? Это тоже победа. Маленькая, но моя

На экране зомби наконец съели главного героя, и мы зааплодировали. Потом Юнона поставила какой-то старый мультик, и я не помню, о чём он был, потому что веки стали тяжёлыми, а мысли вязкими, как расплавленный сыр.

Я засыпала под аккомпанемент её дыхания и голосов из телевизора. Впервые за два года я засыпала без страха, что меня разбудят. Без комка в горле.

***

Мне приснился Том. Мы стояли на крыше его небоскрёба, и он держал меня за руку, и я знала, что сейчас он меня столкнёт. Но вместо этого он отпустил и ушёл сам. Я осталась одна, с ветром в волосах и колотящимся сердцем.

А потом проснулась от того, что Юнона храпела так, что дрожали стены.

Было пять утра. Телефон лежал на полу, и я взяла его дрожащими руками. Тридцать одно пропущенное. Четырнадцать сообщений. Последнее пришло минуту назад:

«Я знаю, где ты. Я подожду. Ты знаешь что я могу. На что я способен. Ты ведь меня просто не вывезешь. Сука, я украду тебя также, как раньше, кукла.».

Мои пальцы замерли над экраном.

Рядом дышала Юнона. Вкус пиццы всё ещё был на губах. На запястье след от её пальцев, когда она касалась меня, чтобы вернуть в реальность.

Я удалила сообщение, не читая до конца.

И положила телефон на пол, экраном вниз.

«Ты никто» - сказал он.

Но сейчас, в этой комнате, под пледом, наполовину придавленная ногой спящей подруги, я чувствовала, что это неправда.

Я была Мадлен. Девушка, которая любит пиццу с ананасом, хотя все её за это ненавидят. Которая плачет на рекламе корма для животных. Которая когда-то хотела стать учителем, но стала полицейским.

Он забрал у меня многое. Но не это.

Не меня настоящую.

Я закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.

Впервые за долгое время без Тома даже в подсознании.

А утром Юнона разбудила меня запахом яичницы и сказала:

- живая? Тогда вставай. Кушать иди, булочка моя.

Я слегка усмехнулась, но встала с кровати.