НЕБЕСНЫЙ МЕХАНИК

Проснулась Ева в ужасном состоянии. В голове пустота, в теле тяжесть, перед глазами туман. Сухость во рту заставила ее подняться, но резко сев на кровати, она схватилась за голову, поморщилась от боли и вспомнила, что вчера изрядно перебрала вина.

Всплыли воспоминания о неудачном разговоре — ну кто ее тянул за язык? Дура, хотела откровений! Получила.

Она помассировала виски и взглянула на иллюминаторы. Солнце заливало каюту. Опять забыла задернуть занавески... Любопытно, который час?

Против ее ожиданий, завтрака перед кроватью не оказалось. Ева собралась с силами и неуверенной походкой, шлепая босиком по полу, направилась в душ. Хорошо хоть раздеться вчера сумела, а не спала, как в прошлый раз, в одежде.

Струи холодной воды привели ее в чувство. В голове по-прежнему шумело от алкоголя, но уже не так сильно. Одевшись, она перепрятала анкету Люсии и трубку с жидким огнем — сунула их за голенища. Повертелась перед зеркалом. Один сапог выглядел чуть толще другого, но в принципе, если не присматриваться, различия не заметны.

Она выглянула в коридор, чтобы попросить дежурившего у входа наемника позвать Парсонса, но увидела камердинера с подносом, направлявшегося к ней, и распахнула дверь шире. На подносе стояли два блюда, накрытые крышками, стакан и графинчик с мутноватой жидкостью. Как потом выяснилось, в графине был разбавленный лимонный сок.

Парсонс поставил поднос на прикроватный столик и полез в карман. На свет появился пузырек с таблетками.

— Рекомендую. Аспирин. — Он протянул Еве пузырек. — Новейший продукт фирмы «Bayer». Примите пару таблеток — и похмелья как не бывало.

Ева, сковырнув пробку, высыпала таблетки на ладонь.

— Только хорошо запейте их, леди Мендель. Боль и усталость пройдут через пятнадцать минут, и мы сможем прогуляться по верхней палубе.

— Мы? — Ева, приняв у Парсонса стакан с соком, проглотила таблетки.

— Сэр Роберт сегодня весь день будет занят. Научные труды. Поэтому мне поручено составить вам компанию, если не возражаете.

— Конечно не возражаю, Парсонс!

Старый слуга нравился Еве. Правда, вызвать его на откровенность будет сложно. Парсонс всегда был предельно вежлив, краток и делился лишь тем, на что ему дал добро хозяин. Ева не сомневалась, что Макалистер снабдил камердинера на сей счет определенными инструкциями.

— Приятного аппетита, — поклонился Парсонс. — Не стану вас смущать. Схожу за теплой одеждой и буду ожидать возле каюты.

— Благодарю.

Ева с удовольствием съела салат и небольшой стейк, выпила почти весь сок, после чего с блаженством откинулась на подушку. Чудесное средство — аспирин в сочетании с едой! В голове окончательно прояснилось. Теперь можно было и прогуляться.

Парсонс встретил ее в коридоре, как и обещал. Помог надеть сюртук, который Ева оставила вчера в апартаментах Макалистера, подал шляпу и галантно предложил взять его под руку.

— Скажите, Парсонс, который час? — поинтересовалась она, когда поднялись на палубу.

Ветра почти не было, но вокруг стелились облака, сквозь которые едва просматривался океан.

— Давно за полдень.

— Долго же я спала... — смутилась Ева.

— Вы много выпили вчера. Это вполне нормально, учитывая стресс.

— А где мы сейчас находимся?

— Над Карибским бассейном. Ночью пересекли Северный тропик и сделали остановку на Кубе.

Не может быть! Сделали остановку, а она даже не проснулась! Ева подошла к ограждению. Другой конец океана — немыслимо! Еще два дня назад она ехала в поезде в Женеву, а сейчас...

— Парсонс, вы давно служите у сэра Роберта? — Она повернулась к ограждению спиной. — Простите за вопрос, но мне бы хотелось побольше узнать о вас и мистере Макалистере.

— Спрашивайте, для того я здесь. Мы встретились после войны между Севером и Югом. Служили в разных частях, но на одной стороне. Вы слышали об этой войне?

— Да, ужасное было время для Америки.

— Безусловно. Я многим обязан сэру Роберту. Когда мы встретились, я, можно сказать, был на самом дне. Сейчас трудно представить меня грязным, заросшим пьяницей в лохмотьях, ведущим счет не прожитым дням, а выпитым бутылкам виски...

Ева с сочувствием посмотрела на старика:

— Вы кого-то потеряли в той войне?

— Семью. В самом конце.

— Простите, что напомнила об этом...

Парсонс грустно улыбнулся:

— Это было давно, не переживайте. Пройдемся?

— Конечно. — Ева взяла его под руку, и оба неспешно двинулись вдоль ограждения. — Вчера я узнала, что вы были очень дружны с Люсией... Сэр Роберт рассказал. Вы относились к ней, как к дочери?

— О, да. — Парсонс нахмурился. — Не знал, что магистр обратил внимание на наши отношения.

— Вы скрывали от него свое отношение к Люсии? Но почему?

— Сэр Роберт... — Парсонс помедлил, но все же продолжил: — Несколько ревнив. К тому же он сильно изменился после того несчастного случая во время научного эксперимента. Винил во всем Люсию, а мне приходилось ее утешать...

— Она была виновата в том, что магистр получил травму? — удивилась Ева, не ожидавшая такого поворота.

— Нет. Сэр Роберт пострадал по собственной неосторожности.

— Но что плохого было в добрых отношениях между вами и Люсией? Он ведь любил ее, хотел сделать предложение... И как я поняла, Люсия некоторое время отвечала ему взаимностью. Разве можно ревновать к отеческим чувствам с вашей стороны? Не понимаю!

— Знаете, порой я задаюсь тем же вопросом. Но ответ на него найти не могу.

— Сэр Роберт бывал с вами жесток?

— Только однажды.

Ева взглянула на старика. Его глаза слегка сузились, морщинистая обветренная щека начала подергиваться.

— Он ударил вас? За что?

— Я высказал неверное мнение, — тихо проговорил Парсонс, — по одному вопросу.

— По какому вопросу?

Они остановились в носовой части палубы.

— Сэр Роберт перевел на счет Люсии крупную сумму. Все, что у него было. Это случилось незадолго до вашего исчезновения и смерти Люсии.

— Но... — растерялась Ева. — Они же были в ссоре...

— За вас требовали выкуп. — Парсонс пропустил ее слова мимо ушей. — А я был против выплаты.

— Кажется, я догадалась. Именно эти деньги завещала мне Люсия.

— Вы абсолютно правы.

— А кто меня похитил? Кто шантажировал мистера Макалистера?

— Увы, этого мне не сообщили. Я лишь услышал однажды, как сэр Роберт назвал похитителя Джеффом.

— Извините, но почему вы были против выплаты?

— Видите ли, обычно в таких случаях похищенных детей не возвращают... К тому же я боялся оказаться на улице, лишившись выходного пособия. Дела у сэра Роберта тогда шли из рук вон плохо. А когда Люсия умерла, он погрузился в глубокую депрессию.

— Но ведь выбрался?

— Да, конечно. До сих пор не могу простить себе ту слабость. Мне очень стыдно перед вами и Люсией.

— О, Парсонс! — Ева обняла старика и погладила по плечу. — Я жива, стою перед вами. И не надо так переживать из-за денег — в конце концов, вскоре я их получу и верну вашу долю!

— Боюсь, вы не понимаете. — Парсонс понизил голос и огляделся по сторонам. — Сэр Роберт потребует все обратно. Стоит вам выйти из банка, и люди Гильермо отберут у вас деньги.

Ева отстранилась.

— О какой сумме идет речь? — прищурилась она.

— Полтора миллиона золотом, — шепнул Парсонс.

Невольно сглотнув, Ева попыталась представить, как она вынесет столько денег из банка. Это ж какой тяжести груз? Но камердинер пояснил:

— Деньги находятся в ценных сертификатах банка. Сертификаты обеспечены гарантиями правительства США и казначейством. Их легко обналичить на территории Америки. Когда мы прибудем в Панаму, я тайно выведу вас из резиденции Макалистера, и мы отправимся в банк, где вы получите всё до последней бумажки и сразу уедете.

— Парсонс... — От Евы не укрылось, как изменилось его настроение и как он назвал хозяина — не «сэр Роберт», не «магистр», а просто «Макалистер». — Вы сильно рискуете. Зачем вам это?

— Пусть это будет моей платой за ту минутную слабость. Болячки вскоре доконают меня, хочу предстать перед Господом с чистой совестью.

— Но у меня нет паспорта. Как подтвердить родство с Люсией в банке?

— Об этом я позабочусь.

Такой поворот беседы и предложение камердинера совершенно выбили Еву из колеи. Но если Парсонс действительно о ней заботится — а судя по всему, это именно так, — если он готов пойти ради нее даже против Макалистера... Ева решила предложить ему уехать вместе, но на палубе появился наемник и окликнул камердинера. Парсонс легко перешел на испанский, коротко ответил. Наемник кивнул и скрылся на лестнице.

— Сейчас я провожу вас в каюту, — быстро заговорил камердинер. — Мы уже подлетаем к Панамскому перешейку. Дирижабль поднимется на большую высоту, чтобы случайно не заметили с земли.

— Но...

— Больше ни слова о нашем плане. Я обдумывал его с того момента, как вы ступили на борт. Просто доверьтесь мне, и все.

Он проводил спутницу до каюты, непринужденно рассказывая по дороге о красотах Колумбии.

В каюте Ева первым делом убрала свои старые вещи в несессер, который стоял в шкафу на нижней полке. Если Парсонс сдержит слово и поможет сбежать, лучше иметь при себе еще один комплект одежды.

Она посмотрела в иллюминатор — густые облака светились теплым желтоватым сиянием. Лучи заходящего солнца пробивались в паре мест сквозь плотную пелену.

Знать бы точно, где приземлится дирижабль и как далеко от вокзала или порта расположен банк... Ева совершенно не представляла, как все устроено в Колумбии, где находится резиденция Макалистера, каким образом и под каким предлогом Парсонс вывезет ее оттуда.

Голова распухла от вопросов. Ожидание посадки и желание поговорить с камердинером мешали сосредоточиться. Ева принялась мерить шагами каюту, но, спохватившись, опустилась на табурет перед зеркалом и постаралась успокоиться.

Неожиданное предложение. Очень неожиданное предложение, за которое в ее положении ухватился бы каждый. Неужели Парсонс действительно готов предать хозяина? По сути, Макалистер — жестокий и беспринципный человек. Но ведь перевел все деньги Люсии, когда у нее похитили ребенка. Значит, любил, и как сильно! А Парсонс, напротив, не хотел терять свою долю, поэтому возражал...

Еву охватили смешанные чувства к обоим. С одной стороны, Макалистер в прошлом поступил как настоящий мужчина. С другой — то, что он творит сейчас, хладнокровно отдавая приказы убивать, недопустимо!

Возможно, он стал таким не сразу, зачерствел. Вдобавок эта загадочная травма его левой руки... Теперь ясно, почему Парсонс иногда так странно и многозначительно на нее смотрел — стыдился своей жадности, разрываясь между преданностью хозяину и муками совести.

Как все-таки жестока бывает жизнь с людьми... Ева вздохнула, вспомнив все, что натворила сама, и решила: она приложит все усилия, чтобы убедить Парсонса уехать с ней. Пусть даже для этого придется расстаться с наследством.