НЕБЕСНЫЙ МЕХАНИК

Мотор биплана исправно тянул почти сутки после взлета с Ньюфаундленда, но у самой линии Северного тропика вдруг начал чихать и глохнуть. До конечной цели оставалось еще свыше полутора тысяч километров. Впереди была Куба, Гепард заговорил об аварийной посадке.

Дважды заглохнувший двигатель — чрезвычайное происшествие. Аскольд и сам прекрасно понимал: стоит им рухнуть посреди океана... ну, или не рухнуть, а благополучно приводниться — помощи ждать будет неоткуда.

Посовещавшись, они приняли решение: снижаться и приземляться на солнечном острове. Только, чтобы совершить удачную посадку, необходимо избавиться от загнутой стойки шасси с болтающимся на конце колесом. Тогда появится реальный шанс выжить — сев на брюхо, биплан, по расчетам Гепарда, не должен перевернуться и разломиться при соприкосновении с землей, если площадка будет ровной.

Оба давно забыли о победе в гонке, сосредоточившись на проблемной стойке шасси. Сначала Аскольд предлагал ее отстрелить, высунувшись из кабины и направив пулю в соединительный узел с рамой. Но после двух неудачных попыток, особенно после второй, когда пуля угодила в алюминиевый лонжерон нижней плоскости и, рикошетом уйдя в сторону, чуть не порвав трос-расчалку, выбила искру из пропеллера, Гепард объявил, что сбросить стойку можно только одним способом — выбравшись на крыло. Лезть туда, конечно, придется штурману.

Аскольд, обсудив с командиром наиболее безопасный способ, распустил страховочные ремни на своем сиденье и обмотался ими, пристегнувшись к пряжке на ленте, продетой через прорези в спинке сиденья. Подергал привязь, проверяя на прочность. Убедился, что сиденье стоит крепко, и полез в кабину Гепарда. Но, едва выпрямившись, опустился обратно и тяжело задышал.

Еще бы, сидеть и стоять в кабине — разные вещи. Пусть биплан летит не слишком высоко, но все-таки летит. Гепард оглянулся, крикнул что-то ободряющее и вновь уставился вперед. Аскольд успокоил дыхание, глядя, как нервно подрагивают пальцы, решительно взялся за опорные ручки и снова поднялся с сиденья. Постоял, привыкая к набегающему потоку и пространству вокруг, и только после этого двинулся вперед.

До крыла из его кабины было два шага, но в воздухе да на скорости эти шаги казались невероятно сложными. Он с трудом перебрался через разбитый пулей стеклянный козырек своей кабины и, вцепившись в плечи Гепарда, продвинулся еще немного вперед. Переведя дух, ухватился за покрытый каучуковым уплотнителем край, оттолкнулся ногами, сместившись в сторону, и повис вдоль борта, отклоняясь назад под набегавшим потоком, поставив ноги на крыло.

Гепард не дал ему соскользнуть — вцепился в руку и подтолкнул в спину.

Уф... Аскольд растянулся на крыле, чувствуя, как колотится сердце в груди. Половина пути пройдена, теперь надо достать револьвер, свеситься с переднего края и отстрелить треклятую стойку с колесом.

Скорость биплана заметно упала — Гепард убавил газ, облегчая задачу Аскольду, который с удивлением отметил, что мотор заработал ровнее и перестал чихать. Он достал револьвер, рывком передвинулся к переднему краю плоскости и замер, потому что самолет провалился в воздушную яму и начал раскачиваться.

Ясно, они поменяли высоту и угодили под боковой ветер. Аскольд оглянулся на Гепарда, качнул рукой с револьвером вверх, давая понять, что надо подняться выше. Капитан кивнул, дождался, пока Аскольд вновь уляжется на крыле, и плавно вернулся на прежнюю высоту.

Болтанка прекратилась, перестал полоскаться на ветру страховочный ремень, связывавший Аскольда с кабиной. Теперь можно и пострелять. Он перегнулся через край, но не выстрелил. На линии огня, прямо за узлом, на котором держалось шасси, находились две дополнительные емкости с топливом. Когда он стрелял по шасси из кабины, емкости не мешали, потому что висели в точности под ним. Но теперь, улучшив позицию, он может случайно всадить пулю в бензобаки и взорвать самолет.

«В чем дело?» — прочитал он по губам Гепарда. Услышать командира, когда почти над ухом гудит пропеллер, было невозможно. Аскольд, сидя на плоскости, покачал головой и жестами объяснил, что теперь ляжет ногами против движения самолета.

Капитан кивнул, Аскольд переместился на крыле и, вновь свесившись, выстрелил почти в упор по злополучной стойке.

Пуля с щелчком ударила в крепежный узел, сбив шляпку болта. Стойка шасси задрожала, заходила ходуном. Аскольд с силой ударил по ней рукояткой револьвера и едва не сорвался вслед за слетевшей с крепления конструкцией. Ухватившись за распорку между крыльями, он медленно встал и приблизил лицо к Гепарду.

— Двигатель, командир!

Пилот помотал головой — мол, не понимаю.

— Я говорю, двигатель, стал работать ровней! Сколько оборотов сейчас держите? Какая скорость?

До Гепарда наконец дошло. Он уставился на приборы. Аскольд похлопал его по плечу и полез на фюзеляж.

Перебраться назад оказалось сложнее, чем спуститься на крыло. Страховочный ремень неудачно перехлестнуло через разбитый козырек — Аскольд не догадался заранее выбрать ленту. Основная часть ее теперь петлей полоскалась на ветру, а короткий выпуск, засевший в козырьке, пригвоздил Аскольда на пятачке между кабинами.

Его сапоги лежали на плечах Гепарда, сам он стоял на коленях, задом к пропеллеру, и пытался выдернуть ремень, застрявший в сколе на стекле. В принципе, ремень можно обрезать и, продвинувшись всего на шаг, оказаться в кабине, но у Аскольда были не столь крепкие нервы, чтобы так поступить. Он громко ругался, кляня наемников, чья пуля разбила стекло, и пытался вырваться из ловушки.

Сбоку мелькнула тень — Аскольд не сразу обратил внимание. Что-то крикнул Гепард. Раздался стук, хруст, пронзительный визг, а может, хрип. По спине смачно хлопнуло, и в штурманскую кабину кувырком влетел пеликан.

Аскольд вытаращился на него, а птица — на человека, разевая огромный клюв с мешком-перепонкой снизу. И тут, не удержавшись на фюзеляже, Аскольд с воплем съехал в пустоту и повис вдоль борта.

Стая сородичей незваного гостя, заставившего Гепарда дернуть ручку-штурвал, осталась позади. И пеликан, оказавшийся в кабине, явно собирался к ним присоединиться: он дергался, копошась на сиденье, щелкал клювом и пытался взлететь, но запутался в ремнях и пронзительно верещал, перекрывая шум мотора. Аскольд судорожно болтал ногами в воздухе, машинально ища опору. Руки его вцепились в каучуковую закраину, но раненое плечо напомнило о себе в неподходящий момент и толком подтянуться не получилось.

— Дер...сь, сы...ок! — раздалось над головой.

Гепард взмахнул рукой, кистью изображая самолет.

— Сейчас я накренюсь на левый борт! Если понял, кивни!

Аскольд закивал как заведенный — чего капитан тянет, давно пора положить биплан на левый борт.

Самолет накренился на крыло. У Аскольда захватило дух, перед лицом щелкнул клюв перепуганной птицы, и он сумел забросить ногу в кабину.

Гепард оглянулся, начал постепенно выравнивать самолет, чтобы Аскольд забрался-таки на сиденье. Но быстро влезть мешала взбесившаяся птица, дважды ткнувшая его клювом в лицо.

Разозлившись, Аскольд огрел кулаком пеликана по голове и придавил собой, ввалившись наконец в кабину.

Фу-х, проклятые птицы! Он ухватил пеликана за шею, слегка придушил, высвободил запутавшееся крыло и со злостью вышвырнул за борт, получив напоследок клювом по носу.

Ничего себе приключение! Кому рассказать — не поверят. Он быстро подсоединил к переговорному устройству шлемофон и попросил Гепарда не совершать крутых маневров, потому что не пристегнут. Услышав «добро» в ответ, начал распутывать ремни.

Вскоре он кое-как пристегнулся — вышло не бог весть что, но хоть какая-то страховка. Особенно если учесть предстоящее приземление на брюхо.

— Как ты, сынок? — поинтересовался Гепард.

— В порядке, — мрачно ответил Аскольд, вертя в руке длинное белое перо, оставленное на память пеликаном, и перешел к делу.

Они избавились от шасси, двигатель, хоть и не на крейсерской скорости, но вроде бы держал обороты. Гепард согласился с предложением продолжить полет и добраться до финиша, где он лично предупредит президента Франции об опасности.

Пусть они придут в хвосте, но все-таки достигнут цели. А цель должна оправдывать средства. Зря, что ли, Аскольд столько раз рисковал?

И тут мотор снова заглох, а снизу донесся резкий запах керосина. Аскольд с Гепардом сидели некоторое время молча, слушая свист ветра.

— Сынок, кажется, мы поторопились. — Гепард слегка хрипел. И это были не звуковые помехи в наушниках — Аскольд отчетливо услышал его без помощи переговорного устройства. — Будем садиться.

Внизу виднелся берег Кубы — длинный песчаный пляж, за которым стеной вставали пальмы и высились холмы, скрытые под зеленью джунглей. Аскольд посмотрел в бинокль и различил фигурки людей на пляже.

— Командир, чуть западнее наблюдаю аборигенов и хижины среди деревьев.

— Это хорошо. Будет кому доставать нас из обломков.

Вдогонку из кабины Гепарда донеслись щелчки и короткие ругательства — капитан возился с приборной панелью, пытаясь запустить мотор.

Аскольд невольно наморщил нос — уж слишком сильно воняло керосином. Где-то в баках протечка. А что, если прохудился патрубок на той емкости, которая питает керосином двигатель?

— Командир, — внезапно осенило его, — смените топливную магистраль! Переключите подачу с емкостей на основные баки!

Биплан потерял скорость, стал заваливаться на крыло, когда двигатель вдруг фыркнул, провернув пропеллер.

— Сейчас... Ну, давай! — рявкнул Гепард. — Заводись!

Пропеллер провернулся вновь, рыкнул и запел мотор. Аскольд радостно потряс над головой руками.

Капитан выровнял машину над пляжем, куда из-под деревьев высыпали люди; в руках у всех без исключения были длинные палки... Нет — ружья. Они вскидывали стволы, целясь в самолет, и стреляли облачками пороховых газов.

— Не понял! — услышал в наушниках Аскольд. — Что за...

— Нас хотят подбить, командир!

— Ага, происки тех преступников с необычного дирижабля, — сообразил Гепард. — Ну уж нет, теперь не выйдет!

Он резко бросил самолет вправо, положив его на крыло, и пляж вместе с людьми остался далеко позади. Но трудности на этом не закончились. Внизу среди джунглей взгляду открылась широкая поляна, на которой, задрав стволы к небу, на насыпях покоились две древние, отливающие чугуном пушки. У лафетов суетились заряжающие и наводчики, рядом в ожидании приказа, прикрываясь ладонями от солнца, стояли двое с факелами в руках.

— Ну это уже слишком, — проворчал Гепард. — Они что, решили сбить нас из этой рухляди?

По неслышной команде факелы опустились на фитили в казенной части пушек. Чугунные стволы плюнули огнем в сторону самолета — в небе впереди и справа с оглушительным хлопком возникли два оранжевых цветка. Биплан подбросило ударной волной, дробью по обшивке простучала шрапнель, Гепард вскрикнул.

— Задело, командир?! — Аскольд высунулся из кабины.

Пилот не ответил, навалившись на ручку-штурвал. Самолет клюнул носом. Аскольд не на шутку перепугался, что капитан потерял сознание, но в следующий момент Гепард дернул рукой, под днищем клацнуло, самолет слабо вздрогнул, потеряв одну из емкостей, и начал набирать высоту.

Аскольд оглянулся — сброшенная емкость упала аккурат между пушками. Темными брызгами на песок плеснулся керосин, окатил людей и вспыхнул, угодив на факелы в руках стрелков.

Спустя мгновение самолет догнало эхо взрыва, и поляна пропала из вида.

— Цель поражена. — Аскольд подался ближе к переговорному устройству. — Командир, вы ранены?

— Сдается мне, — прокряхтел Гепард, — точно в задницу.

— Крови много?

— Вроде нет. Вот черт! — Капитан привстал, заведя руку за спину и выдрал из себя ржавый погнутый гвоздь. — У них что, других зарядов не нашлось?

— Нужно обработать рану, — забеспокоился Аскольд. — Может случиться заражение крови!

Гепард повертел гвоздь в руке и отшвырнул его со словами:

— Ничего, потерплю. Нам не так много осталось.

Хотелось бы верить. Аскольд перегнулся через борт, разглядывая дыры в обшивке справа от Гепарда. Хотелось бы верить...