НЕБЕСНЫЙ МЕХАНИК

Портрет матери в полный рост на мгновение шокировал Еву. Люсия Фернандес, изображенная на огромном холсте, смотрела на нее сверху вниз. Взгляд больших темных глаз был пронзительно строг, подбородок немного вздернут, отчего казалось, что она вот-вот погрозит дочери пальцем и выбранит за ее взбалмошный характер.

На Люсии был тот же наряд, что на Еве, только без сюртука. Ноги широко расставлены, руки сжимают толстый ствол армейского ружья, упертого прикладом в землю. На поясе охотничий нож с внушительным лезвием. Из тульи на шляпе торчит узкое длинное перо. За спиной виднеются джунгли, фрагмент неба, затянутого облаками, и участок берега, омываемого мутными водами реки.

И еще она была поразительно похожа на Еву.

— Прошу вас, леди Мендель. — Парсонс помог добраться до кровати, усадил на край. — Позвольте осмотреть ваши раны.

Ева только отмахнулась и попросила воды — умыться. Не отрывая глаз от картины, сказала:

— Где это?

— Что? — Парсон наполнил за ширмой в умывальнике кувшин и поднес Еве, смочив платок. — А, вы о портрете? Верховья Амазонки. Пригород Икитоса, Перу.

Как интересно... Ева взяла платок и стала вытирать кровь с лица. Люсия много где успела побывать за свою короткую жизнь. Получила образование, преподавала в Нью-Йорке, путешествовала с Макалистером и, судя по всему, не только управлялась с лошадьми, но и умела стрелять.

— Может, лучше снять сюртук? — предложил Парсонс.

Ева кивнула и вспомнила, что сзади под жилеткой спину трет украденная в кабинете трубка с жидким огнем. Она отстранила Парсонса, скривилась от боли и медленно стащила сюртук, при этом поправив трубку за поясом.

— Вы ударились спиной?

Ее неловкое движение не укрылось от Парсонса.

— Нет, спина в порядке. Правое плечо болит, упала на него.

Парсонс подступил ближе.

— Леди Мендель, когда-то я служил медбратом, был на войне. Позвольте мне осмотреть плечо — возможно, у вас вывих, придется вправить.

Ева отпрянула. В кармане жилетки анкета матери — Парсонс может ее не заметить, но непременно увидит трубку...

— О, не волнуйтесь, я только ощупаю кости, — истолковав ее движение по-своему, сказал камердинер. — Буду предельно осторожен.

Он коснулся ее плеча. Морщинистые пальцы мягко сжали руку сначала у локтя, затем чуть выше.

— Обратите внимание, — Парсонс кивнул на картину, — Люсия здесь позирует с прообразом английского «Бура», воспетым в романе Луи Буссенара. Не читали?

Ева покачала головой.

— «Бур» — мощное оружие. Люсия была прекрасным стрелком.

И тут Парсонс резко дернул ее за руку. В плече хрустнуло. Она вскрикнула.

— Все в порядке. Я вправил сустав. Пришлось вас отвлечь.

За приоткрытой дверью раздались возбужденные голоса. Парсонс шагнул к выходу, а Ева напряглась, заметив сквозь щель пятнышки крови на полу у стола.

Она же вытерла их! Наверное, не все. Не доглядела, когда торопилась...

В кабинете появились Гильермо и Макалистер. Последний швырнул на стол пальто и цилиндр и подошел к карте, скрывшись из вида. Гильермо остановился возле сейфа, глядя в сторону хозяина кабинета.

— Через девятнадцать часов они будут на Ньюфаундленде, — зло произнес Макалистер. — А через сорок с небольшим — уже в Панаме.

— Мы будем там раньше, — заявил Гильермо.

— Но этот щенок может спутать все планы!

— Ему никто не поверит. Он нелегал. Раскроет себя — и его арестуют.

Повисла тишина.

— А это идея! — вдруг воскликнул Макалистер, и в дверном проеме показалась его спина. — Нам нужно телеграфировать на Ньюфаундленд о подмене штурмана в команде SPAD.

— Тогда придется подойти к берегам Северной Америки как можно ближе, — заметил Гильермо. — Я бы не стал рисковать, меняя курс.

— И чем это грозит? Потеряем несколько часов. Ерунда, у нас есть еще заряд в ускорителях. Сделаем крюк и дадим радиограмму.

— Ваша воля, магистр. Но я бы поступил иначе.

— Все, вопрос не обсуждается! — Макалистер распахнул дверь в каюту. — Как себя чувствует наша гостья?

Было непонятно, к кому он обращается — к Еве или камердинеру.

— Ушиблены нос и плечо, — с готовностью ответил Парсонс, кинув на Еву странный взгляд — он и раньше пару раз смотрел так на нее. При это казалось, будто камердинер знает ее мысли.

— Да, — подтвердила она. — Спасибо, Парсонс, что помогли вправить сустав. Мне гораздо лучше.

Макалистер хлопнул в ладоши и потребовал подготовить обеденную каюту. На лице у него отражались смешанные чувства. Ева силилась понять, что им движет в данный момент: злость, досада, желание остаться наедине с ней? А может быть, радость от того, что придумал выход из сложной ситуации и вновь обрел уверенность в своей безнаказанности? Поэтому и настроение его вмиг переменилось: лицо стало благодушным, голос смягчился.

Из подслушанного разговора напрашивались выводы: аэроплан наемники упустили, но мириться с этим не собираются. Кто-то вновь идет по пятам, мешая осуществлению их планов.

Парсонс спросил у хозяина, что подать на ланч, и направился к выходу. Гильермо последовал было за ним, но задержался у стола, внимательно глядя на пол.

Ева напряглась — наемник заметил кровь.

— Парсонс! — окликнул Гильермо камердинера. — Скажите, когда вели женщину через кабинет в каюту, с какой стороны находились вы, а с какой она?

— В чем дело? — Макалистер недовольно воззрился на Гильермо.

Камердинер вернулся, наморщил лоб, припоминая.

— Леди Мендель ожидала слева от меня, возле стола, пока я отпирал дверь в каюту, — наконец сказал он.

Гильермо с подозрением взглянул на Еву, увидел испачканный кровью платок у нее в руке и кивнул.

— Займитесь делом, Гильермо, — потребовал Макалистер. — И перестаньте дергать Парсонса. У него уже есть задание.

— Конечно, магистр. — Гильермо обозначил поклон и удалился вместе с камердинером.

Макалистер пододвинул к кровати стул.

— Больно было? — участливо спросил он.

— Да, очень, — призналась Ева.

— Люсия умела терпеть боль. Вы, вижу, тоже. Это наследственность.

Ева придирчиво осмотрела себя в зеркальце на прикроватном столике. Нос слегка припух от удара и покраснел. В остальном все в порядке, только в глазах была заметна усталость.

— Помнится, Люсия отправилась в джунгли на прогулку... — продолжал Макалистер, обратив взгляд на картину. — Конечно, не одна. Взяла с собой двоих моих людей. А потом я узнал, что на них напала дикая кошка. Пума. Очень свирепый и своенравный хищник. Кошка когтями порвала горло телохранителю. Второго сбросила на скаку напуганная лошадь. Люсия успела спешиться и выстрелить из ружья. И знаете, что случилось дальше?

Ева пожала плечами.

— Она ранила пуму. А раненый разъяренный зверь гораздо опаснее, чем любой его дикий собрат, пусть и потревоженный людьми, но еще не почуявший запаха крови. — Магистр замолчал.

— И чем же все закончилось? — не выдержала Ева.

— Для Люсии все закончилось хорошо, для пумы — весьма плачевно. Перезарядить ружье в такой ситуации невозможно. — Макалистер встал и ткнул пальцем в картину, указав на охотничий нож на бедре Люсии. — Ей пришлось убить зверя клинком. Она вспорола пуме живот, когда та атаковала в прыжке и повалила Люсию на спину. Парсонс наложил двадцать три шва на правую руку вашей матушки. Представляете? Двадцать три! Не каждый мужчина такое стерпит без анестезии. — Макалистер достал из посудного шкафа бутылку марочного вина.

— А почему пума напала?

— Позже выяснилось, что она защищала свое гнездо, где остались два котенка. Мы забрали их в лагерь, вскормили козьим молоком. Они до сих пор живут у меня в Колумбии. Люсия назвала их Бутч и Кид — в честь самых известных грабителей банков и поездов на Диком Западе, за которыми охотится агентство Пинкертона. — Магистр всадил в бутылку штопор и сноровисто выкрутил пробку. — Правда, Бутч совсем плох, пумы редко живут так долго... — Он разлил вино по бокалам и вновь подсел к Еве. — Хочу выпить за вас и Люсию. Признаюсь, ваше появление придало мне сил. Заставило дышать полной грудью. Я словно помолодел на двадцать лет.

Ева осушила бокал до дна — слишком много всего произошло за минувшие дни, хотелось сбросить напряжение.

— Но не только я, — продолжил Макалистер. — Если б вы знали, как изменился Парсонс! Старик всегда тепло относился к Люсии. Она была ему как дочь.

— А как вы познакомились с моей матерью? — спросила Ева. Пока у Макалистера приступ откровенности, нужно пользоваться моментом.

— О, это было в Нью-Йорке. Люсия делала доклад на научном конгрессе по конечным алгебраическим группам. А эти... — он поморщился, глядя в пустоту, — ученые мужи, дряхлые старики, слушавшие ее, постоянно перебивали, задавая глупые вопросы. И никто из них не понимал, что Люсия стоит на пороге открытия. Направление науки, которое она развивала, в котором была бесподобна и не имела себе равных, еще только зарождается. Но Люсия опережала время, и если бы не случайная болезнь — кто знает, абстрактная алгебра могла возникнуть гораздо раньше. — Макалистер взглянул на портрет. — Только я поддержал ее тогда и предложил продолжить исследования в Колумбии.

В кабинете раздался шорох шагов.

— Сэр Роберт, — на пороге каюты возник Парсонс, — все готово.

Магистр подал Еве руку и проводил в обеденную комнату.

Они вновь оказались за длинным столом друг напротив друга. Парсонс снял крышки с приготовленных блюд и по приказу хозяина удалился.

— В прошлый раз нас прервали... — Макалистер буднично взял нож и вилку. — Не стесняйтесь, ешьте. Парсонс замечательно готовит салаты. Еще вина?

— Да, пожалуйста.

Еве очень хотелось узнать свою дальнейшую судьбу и выведать планы магистра, но задавать вопросы в открытую было нельзя. Пусть хозяин положения говорит о чем угодно, ее дело — слушать и вести себя как можно естественнее, но не переигрывать.

— Человечество вступает в новую эру — эпоху стали и моторов. — Глаза магистра заблестели от возбуждения. — Теперь наука и промышленность неразрывно связаны. Одно стало невозможно без другого, как солдат без командира и войско без оружия. Люсия поняла это одной из первых.

— Но за чем и за кем все-таки будущее? — решила поддержать разговор Ева. Ей на самом деле было любопытно.

— Хороший вопрос. За бизнесом. За теми, кто вкладывает деньги в исследования и применяет достижения на практике. Вскоре частные корпорации заменят правительства, которые не жалуют ученых и заботятся лишь о том, чтобы кормить армию. Ведь только на штыках держится власть. Но время перемен уже пришло.

— Вы говорите о революции?

— Да. Мир пора менять радикальными способами. Представьте, что мы с вами, крупное промышленно-развитое государство, двигаемся в безбрежном океане мироздания, окруженные политиками, предпринимателями, финансистами, и находимся в тисках многотысячных армий. Но при этом мы успешны, а наши противники безнадежно отстали в развитии технологий. И вот мироздание решает нас поглотить, потому что таково свойство природы, закон энтропии.

— Наше государство развяжет войну?

— Не совсем.

— Тогда что же остановит противников?

— Оружие — мощное, убийственное, всепроникающее, которому не смогут противостоять тысячные армии.

— Кажется, я поняла. — Ева заметила, что осушила очередной бокал, и Макалистер наполняет новый. — С его помощью вы хотите усмирить безбрежный океан.

— Не усмирить, а использовать, как сдерживающий фактор. Сохранить баланс. Но без демонстрации все равно не обойтись.

—...?

— Поймете, когда прибудем в Колумбию.

— У вас там дом?

— Да, но не только. Колумбия — страна больших возможностей. А я деловой человек, купил там землю. Думал... — Макалистер помрачнел. — Хотел жениться на Люсии. Начал строить для нее научную лабораторию, установил тесные связи с местным университетом. Но все пошло прахом. Даже предложение сделать не успел... — Он замолчал.

Ева глотнула вина.

— Из-за того что она умерла?

— Нет. Однажды мы сильно повздорили. Разошлись во мнениях. Люсия собрала вещи и уехала. Мы были молоды, импульсивны... казалось, вся жизнь впереди.

— И вы отпустили ее?

— Да.

Ева собралась с духом и спросила:

— Я хочу знать, отвечала вам Люсия взаимностью или нет.

Макалистер некоторое время смотрел ей в глаза. Потом сказал:

— После ссоры все было кончено. Не спрашивайте о причинах, не хочу вспоминать. И спасибо за урок, вы заставили меня быть честным с вами и перед собой. Память — вот, что движет нами. Заставляет страдать и восхищаться, сожалеть и радоваться. Любить и ненавидеть.

— Тогда откровенность за откровенность? — Вино дало о себе знать, и Ева забыла об осторожности.

Макалистер с любопытством взглянул на нее.

— Я далека от науки, но умею считать и писать. Для жизни этого вполне достаточно. И я не глупа, чтобы распознать ложь. Судьба слишком часто была со мной жестока. Не желаю больше учиться на своих ошибках.

Макалистер продолжал выжидающе смотреть на Еву, и она потребовала:

— Расскажите правду о Люсии и обо мне!

— Правду? — удивился он. — Все это время я был искренен с вами...

— Вы лжете! — Ева чуть не выхватила из кармана жилетки анкету матери, но вовремя одумалась. Это все вино, напилась, как портовая девка! Макалистер никогда не утверждал, что она родилась в Колумбии, он лишь сказал, что Люсия там умерла, спустя три месяца после ее рождения... — Почему вы держите меня в плену? — наконец снова заговорила она. — Боитесь, что я выдам ваши тайны, если отпустите?

— Какая странная логика. — Макалистер вздохнул. — Вы считаете, что я лгу, потому что не хочу вас отпускать? Вздор. Под нами океан. Мы совершаем беспосадочный перелет с континента на континент. Желаете выпрыгнуть? Или хотите, чтобы я приказал снизиться и вам дали спасательный шлюп с веслами и провиантом? Думаете, вас подберет случайный пароход?

— Мне кажется, вы вообще не планируете меня отпускать!

— Хм... Я полагал, вы захотите узнать больше о своей матери. Чем она занималась, как жила в Колумбии... Решительно не понимаю, почему вы мне не верите...

— А на что вы рассчитывали? Вы только что сбили дирижабль с невинными людьми!

— Это были беглые каторжники.

Но Еву уже понесло:

— Вы бездушный человек! Как можно спокойно есть и пить вино, когда только что погибло столько людей? С момента встречи с вашими наемниками я не припомню и дня, чтобы кто-то не умер! Это дорога в ад, сэр Роберт! Сколько еще вам нужно убить, чтобы удовлетворить амбиции?!

— Поразительно! — неожиданно воскликнул Макалистер.

И Ева запнулась.

— Поразительно, как вы похожи на Люсию! У вас даже складочка на лбу, как у нее, когда вы злитесь. И голос, взгляд...

— Не уходите от ответов! — потребовала Ева, заметно растеряв задор.

Магистр усмехнулся:

— Все сказанное мной — истинная правда. Что касается вашего статуса моей гостьи... до определенного момента я не смогу вас отпустить. Но как только наступит этот момент, клянусь, не стану вас задерживать.

— Имею я право знать, о чем речь?

— Конечно. Люсия оставила вам наследство. Богатое наследство в ячейке одного крупного нью-йоркского банка, отделение которого находится в городе Панаме. И только вы его можете получить.

Ева открыла рот, не произнеся ни звука, настолько удивительной для нее была новость.

— Но если вы все-таки желаете поплавать, — Макалистер еще раз усмехнулся, — я велю снизиться и приготовить шлюп.

— Не надо. — Ева вздохнула. Зачем она столько выпила? Как же шумит в голове от вина...

— Похоже, вы устали. Вам следует отдохнуть. Парсонс! — крикнул Макалистер.

Камердинер мгновенно явился на зов.

— Проводите гостью в ее каюту, Парсонс, и пригласите ко мне Гильермо.