НЕБЕСНЫЙ МЕХАНИК

На аэродром ехали молча. Аскольд с Батистом на заднем сиденье, впереди шофер и секретарь.

Сначала Аскольд хотел потребовать, чтобы секретарь остался в особняке или добирался до места самостоятельно, но Батист объяснил: без Янгера старт гонки невозможен, тот подготовил торжественные речи для всех членов правления SPAD и попросту обязан присутствовать на мероприятии согласно протоколу, иначе возникнут ненужные осложнения и подозрения.

Когда паровой фаэтон вкатился через ворота порта на летное поле, там уже толпился народ. Зеваки собрались у веревочного ограждения по периметру площадки, где самолеты ожидали выезда к линии старта. Вдоль ограждения прогуливались, заложив руки за спину, суровые жандармы с красными повязками на рукавах. Слева от площадки, у сколоченной из бруса трибуны, выстроились в ряд дорогие авто владельцев авиакомпаний и конструкторских бюро. Около автомобилей скучали шоферы, а на трибуне царило заметное оживление: Аскольд насчитал с десяток лакированных, блестящих на солнце черных цилиндров и столько же офицерских фуражек, расшитых золотом лавровых венков. Над трибуной был растянут ярко-оранжевый транспарант, на флагштоках за ним полоскались разноцветные вымпелы компаний.

Да тут вся элита мировой авиапромышленности собралась! Известные предприниматели и естествоиспытатели, высокие военные чины и почетные гости готовились дать старт гонке.

При виде аэропланов последних моделей у Аскольда захватило дух, проснулось щемящее чувство — воспоминание о нереализованной мечте стать воздухоплавателем. Конец девятнадцатого и начало двадцатого столетий были вехой свершений, рекордов и научных открытий. Аскольд для того и поступал в Петербургский технический, чтобы постоянно быть на волне времени. Только родной дядя, Матвей Федорович Скороход, почетный инженер-механик, до сих пор состоявший на службе при Министерстве путей сообщения в депо на Николаевском вокзале Петербурга, настоятельно рекомендовал пойти на философско-юридический. Тогда, да в принципе и сейчас, конкурс на факультет был рекордным, а отличнику-выпускнику юридического, как говорится, все дороги открыты. К концу учебы Аскольд это хорошо усвоил и нисколько не пожалел — дядя дал мудрый совет, предопределив дальнейшую судьбу, что никоим образом не помешало племяннику посещать факультативно авиакружок, где удалось неплохо поднатореть в летных дисциплинах, схемах строений самолетов и принципах управления.

Их фаэтон запарковался в одну линию с авто организаторов гонки. Батист, отослав секретаря на трибуну, вылез из фаэтона вслед за Аскольдом.

— Вы хорошо помните наши договоренности? — тихо спросил его Аскольд, улыбаясь проходящим мимо людям в дорогих костюмах.

— Конечно.

— Тогда отведите меня к палатке пилотов. И попрошу — без фокусов. При таком росте вы отличная мишень.

Батист приподнял цилиндр, приветствуя облаченного в светло-коричневый кожаный костюм господина, в котором Аскольд признал самого Эдуарда Ньюпора, одного из владельцев компании «Ньюпор-Дюплекс», главного конкурента SPAD.

— Отличный день для полетов, Эдуард! — воскликнул Батист.

— Да, вы, как всегда, правы, — пилот-авиастроитель отсалютовал, коснувшись козырька шлемофона.

— Лично участвуете в гонке?

Батист пошел к самолетам рядом с Эдуардом Ньюпором, и Аскольду ничего не оставалось, как последовать за ними.

— Нет. Я сегодня на разогреве, — сухо ответил пилот. — Только предварительные проверочные полеты. От нас полетят лейтенанты Фарнер и Пети.

— Тогда моей компании сильно повезло! — Батист хохотнул. — Даете шанс на победу.

— А кого выставили вы?

Они остановились по просьбе фотографов, дежурящих у выхода на стоянку самолетов. Аскольд прикрыл лицо рукой, делая вид, что поправляет шляпу, когда замелькали магниевые вспышки.

— У нас летят капитан Гепард и... — Батист оглянулся.

— И? — Ньюпор махнул журналистам, давая понять, что съемка окончена.

— Вы не знаете этого человека, он новичок.

— Хорошо. Рад, что старик Гепард еще в строю. Прошу прощения, но мне нужно поговорить с техниками. До встречи на трибуне.

Ньюпор откозырял, Батист вновь приподнял цилиндр. Аскольд незаметно для репортеров подтолкнул его в спину и прошептал:

— Уйти отсюда скорее в ваших же интересах.

— Я знаю, что делаю, — процедил сквозь зубы Батист, кому-то кивнув в толпе. — Хотите, чтобы все прошло гладко, — не вмешивайтесь.

Он направился в обход стоянки аэропланов к палаткам вдалеке. Жандармы в оцеплении провожали их внимательными взглядами, но не задерживали, так как границу охраняемой ими площадки Батист с Аскольдом не нарушали. Однако перед палаточным лагерем пилотов все-таки возникли трудности: встретивший их молодой лейтенант из охраны аэродрома извинился и, хотя он явно узнал Батиста, все равно попросил предъявить документы.

— В чем дело, господин офицер? — поинтересовался Батист, доставая мандат участника мероприятия.

Аскольд тоже сунул руку за лацкан пиджака, но вместо кармана пальцы легли на рукоять револьвера.

— Усиленные меры безопасности. — Офицер взглянул на документ и уставился на Аскольда. — Вы разве не знаете?

— Что именно мы должны знать? — раздраженно бросил Батист.

Лейтенант кашлянул и сообщил:

— Вчера случилась катастрофа. На севере от столицы упал «La France 3». Вам не докладывали, месье Батист?

— Что?! Как упал? — Батист брызнул слюной и выпучил глаза на лейтенанта. — Когда?

— Ночью. Была гроза... Я думал, вы...

— Почему я узнаю об этом от вас?!

Только сейчас Аскольд понял, что Батист играет. На самом деле он уже осведомлен о случившемся — наемники использовали дирижабль в Швейцарии, едва не устроили крушение поезда в предгорьях Альп и вернулись в Париж, где решили окончательно замести следы.

— Месье Батист...

— Молчать! — Батист навис над лейтенантом, как пожарная каланча, заставив его слегка прогнуться назад. — Кто отвечал за полеты ночью?

— Я...

— Вы?!

— Никак нет! Я хочу сказать, что...

— Ваша фамилия, господин офицер?

Молодой служака начал хватать воздух ртом, и Аскольд рискнул вмешаться:

— Месье Батист, вы же видите — господин лейтенант при исполнении. Вряд ли он причастен к происшествию. Наверное, стоит выяснить ситуацию у ответственных за полеты лиц?

— Да, — выдохнул офицер, с благодарностью взглянув на спасителя.

— Сейчас мы побеседуем с пилотами нашей команды, — продолжил Аскольд, — и я как поверенный месье Батиста немедленно займусь вопросом катастрофы. Если, конечно, нам позволят пройти.

— Конечно! Прошу вас, господа! — Лейтенант отступил и кивнул караульным, державшимся на почтительном расстоянии.

Побагровевший Батист молча направился к дальней палатке в первом ряду. Аскольд, понизив голос, но так, чтобы Батист услышал, обратился к лейтенанту:

— Катастрофы случались и раньше. В связи с чем такие серьезные меры безопасности?

Офицер быстро зашептал:

— Вчера на аэровокзале были еще происшествия. Кто-то незаконно проник на летное поле. Но не в этом главная причина. Рухнувший дирижабль принял на борт людей и груз, а когда первые прибывшие осмотрели место катастрофы, там не обнаружили погибших, среди обломков не нашли тел, и грузовой отсек оказался пуст.

— Неужели? — Аскольд изобразил на лице крайнее удивление.

— Да, месье поверенный. Не понимаю, как такое возможно...

— Вы очень помогли. — Аскольд пожал ему руку и поспешил за Батистом.

— Что это было? — поинтересовался тот, когда Аскольд догнал его возле палатки.

— Импровизация.

— Я же просил не вмешиваться.

— Тогда излагайте ваши планы заранее.

Батист взялся за полог, повернулся к Аскольду и тихо сказал:

— В палатке сейчас лишь штурман. По протоколу гонки до старта приближаться к самолетам имеют право только экипаж и техники из числа аккредитованных лиц.

Аскольд смотрел на Батиста, не понимая, к чему тот клонит.

— Ну что вы медлите? — прошипел предприниматель. — Действуйте. А я постою на шухере.

Батист откинул полог, и Аскольду ничего не оставалось, как, пригнувшись, нырнуть в палатку.

Внутри на земле были разбросаны вещи: инструменты, мотки веревок, спецовки, вскрытые консервы и куча всякого хлама, который привезла для подготовки летная команда SPAD еще ночью. По кругу стояли сундуки. На одном, перед картой Атлантики, закрепленной на широкой фанерной доске, спиной к выходу сидел мужчина в кожаной куртке, отороченной мехом. На коленях у него лежал планшет, в руке был карандаш, с предплечья свисал пристегнутый ремешком шлемофон.

Аскольд шагнул вперед. Мужчина не обернулся — был поглощен работой с картой, фрагмент которой держался на прищепках раскрытого на коленях планшета. Приподнимая голову, незнакомец то и дело сверялся с большой картой Атлантики, водил линейкой по своей, чертил карандашом линии, прокладывая разные курсы. Аскольд продвинулся еще немного вперед, вытянул из-под пиджака револьвер, замахнулся им и сделал шаг.

Под ногой звякнула консервная банка. Штурман резко обернулся на звук — удар пришелся ему в лоб вместо затылка.

Тьфу, черт! Аскольду пришлось ударить еще раз, теперь уже ногой в подбородок снизу вверх. Клацнув челюстью, штурман взмахнул руками и свалился с сундука на траву, едва не опрокинув доску с картой.

Оркестр снаружи грянул торжественный марш. Хлопнул полог палатки, Аскольд крутанулся на месте, вскинув револьвер.

— Вы! — Он убрал оружие. — А если б я выстрелил?!

Батист пропустил вопрос мимо ушей.

— В чем дело? — насторожился Аскольд.

— Сюда идет Рене Гепард.

— Кто это?.. А, пилот вашей команды, о котором вы говорили с Ньюпором.

— Да, черт побери! — Батист недовольно поморщился, бросив взгляд на штурмана. — Ну зачем же вы так сильно?

Аскольд взялся за ближайший сундук и приказал:

— Помогите вытряхнуть вещи.

Когда Гепард энергично ворвался в палатку, Аскольд уже переоделся в костюм штурмана, повесил на шею бинокль, нацепил шлемофон и сдвинул на глаза летные очки в резиновой оправе.

— Доброе утро, капитан Гепард! — улыбаясь во всю ширь большого белозубого рта, воскликнул Батист.

Седоусый, приземистый, крепко сбитый капитан вперился взглядом в Аскольда, мрачно сдвинул брови и кивнул:

— И вам, месье Батист. А где мой штурман?

— Вот он. — Батист положил руку на плечо Аскольду. — Ваш новый штурман, специалист высочайшего класса, только что прибыл из академии!

Капитан смерил Аскольда оценивающим взглядом, еще раз осмотрел палатку и вновь уставился на новоиспеченного штурмана.

— Потрудитесь объяснить, что за комедию вы здесь ломаете, — сказал он жестко и раздраженно шевельнул усами.

— Ваш штурман слег с аппендицитом, — развел руками Батист. — Внезапный приступ...

— Еще полчаса назад он был здесь. Работал с картой.

— Да. Но только что его увезла карета «Скорой помощи».

— Не видел никакой кареты.

— Конечно, она же не к самолетам подъезжала.

Гепард грозно шевельнул усами. «Ну и отношения, — подумал Аскольд. — Хотя все пилоты немного чокнутые, могут позволить подобные вольности. А если учесть, какое испытание ему предстоит...»

— Рене Гепард. — Капитан шагнул вперед и протянул Аскольду руку.

— Рад знакомству, господин капитан. — Он крепко сжал мозолистую ладонь Гепарда. — Для меня честь быть в одном экипаже с вами. Когда вы победили на Кубке Шнайдера, утерли нос германцам и янки, поставив рекорд скорости, я только поступал в академию. А сейчас буду вашим штурманом!

— С кем уже летал, сынок? — Слова явно польстили Гепарду. На его суровом обветренном лице появилось легкое подобие улыбки, больше напоминающей волчий оскал.

— С Безумным Максом, господин капитан! — громко отрапортовал Аскольд и щелкнул каблуками.

Батист и Гепард удивленно переглянулись.

— На «Утке Вуазенов 2», господин капитан! От швейцарских Альп до Парижа с новым рекордным временем — менее четырех часов.

Брови Гепарда прыгнули вверх. Упругий валик жира под подбородком Батиста загулял от кадыка и обратно.

— Менее четырех часов? — Капитан разгладил усы и кивнул Батисту. — Подходит.

Предприниматель шумно выдохнул.

— Господин капитан, — заговорил он, — позвольте узнать, почему вы здесь, а не возле аэроплана?

— Потому что судьи сообщили, что над Атлантикой до сих пор летают каторжники, угнавшие военно-транспортный дирижабль.

— Каторжники?! — Батист сделал удивленное лицо.

— Да, месье Батист, каторжники. Беглые, знаете ли. Вы разве не читаете газет?

— Ах, да, — он взмахнул рукой, чуть не сбив с головы цилиндр, — дирижабль армии США, угнанный на Ньюфаундленде. Ну и в чем, собственно, проблема?

— В том, что мне надо взглянуть на намеченные штурманом курсы.

Аскольд с готовностью вынул карту из планшета, развернул. Некоторое время Гепард смотрел на нее, затем неопределенно кивнул и произнес:

— Судьи вечно перестраховываются. Выдали рекомендации пилотам, чтобы не сближались с дирижаблями. Они, видите ли, считают, что каторжники могут сбить самолеты.

— Так выполняйте рекомендации, — пожал плечами Батист.

— Вы знаете, что такое четко выверенный курс?

— Э-э...

— Знаете, что такое перелет через океан на время, когда каждый грамм топлива на вес золота?

— Хотите сказать, что не боитесь каторжан? Выигрыш гонки вам дороже собственной шкуры? Что ж, друзья мои, — Батист положил одну руку на плечо Гепарда, другой подтолкнул Аскольда к выходу, — как член правления компании, обещаю вам обоим пять тысяч франков премиальных от себя лично в случае победы.

— Щедро. — Гепард отступил в сторону, пропуская Батиста наружу, и шепнул Аскольду: — Этот член правления только болтает. За Кубок Шнайдера до сих пор не выплатил ни сантима.

Они вышли из палатки. Батист протянул руку Гепарду, напомнил, чтобы подошел к судьям и внес изменения в стартовый протокол, обменялся рукопожатием с Аскольдом и откланялся, сославшись на то, что вот-вот подойдет его очередь выступать с трибуны, откуда, усиленная рупором, над аэродромом разносилась речь Эдуарда Ньюпора, выделявшегося среди гостей своим светло-коричневым пиджаком и шлемофоном.

Аскольд смотрел Батисту вслед. Нет, тот уже не выдаст его ни при каких обстоятельствах — слишком много наговорил, к тому же придется поставить под угрозу участие собственной команды в гонке.

— Так как тебя, говоришь, зовут, сынок? — Гепард с прищуром взглянул на Аскольда. — Странный у тебя акцент для француза.

— Я не француз, господин капитан, — четко ответил Аскольд. — Мои родители — иммигранты из России, в отрочестве привезли меня в Париж.

Гепард нахмурился, обдумывая что-то.

— Лейтенант Карл Вязовский. — Аскольд наконец придумал, каким именем ему лучше назваться.

Капитан попробовал повторить фамилию, но запнулся после второго слога, махнул рукой и зашагал к линии старта, где стояли судьи в черной униформе с повязками в бело-синюю полоску на рукавах.

Вымышленное имя ничего не скажет Гепарду и организаторам гонки, у них не будет времени проверить, окончил ли он летную академию. Зато Вязовский — а глава резидентуры вот-вот получит письмо, отправленное из гостиницы этим утром, — непременно обратит внимание на такое совпадение и придаст ему большое значение, получив анализ сводки новостей, подготовленный секретарем штаб-квартиры. Стартовый протокол гонки газетчики опубликуют, как только самолеты поднимутся в небо. Факт участия Аскольда в соревновании не пройдет незамеченным для русской разведки.

Но сумеет ли сделать верные выводы из всего Вязовский? Сообразит, что Аскольд направляется в Панаму, или нет?

Его внесли в список экипажа без проволочек — Гепард пользовался у судей авторитетом. Подосланный на всякий случай Батистом секретарь подтвердил личность Аскольда, зачем-то проверил его экипировку, убедился, взглянув на предъявленную карту и линейки с карандашами, что все в порядке, и удалился.

Когда они с Гепардом подошли к самолету, Батист уже заканчивал речь. На линии старта остался лишь один судья, двое других разошлись в стороны и замерли в ожидании, держа наготове желто-зеленые флаги.

Раздалась барабанная дробь. Дирижер оркестра взмахнул руками. Барабан смолк. Судейские флаги взметнулись вверх.

— От винта! — разнесся голос Батиста над аэродромом.

— От винта!!! — подхватили командиры экипажей.

Пилоты заерзали в кабинах, включая зажигание. Техники начали раскручивать пропеллеры и убирать стопорные башмаки из-под шасси. Воздух над летным полем наполнился рокотом движков выруливающих к старту самолетов.

Пристегнувшись ремнями к креслу, Аскольд воткнул в гнездо под переговорным устройством штекер, наклонился к приборной доске и обменялся фразами с пилотом, проверяя работу микрофона и наушников в шлемофоне. Затем достал из планшета карту, закрепил ее резинками на удобной откидной дощечке перед собой. Предшественник-штурман хорошо потрудился, проложив пару курсов до Ньюфаундленда с учетом всевозможных метеорологических данных, занесенных в отдельную таблицу. Главный курс был обозначен жирной красной линией, резервный — синим пунктиром. Они пересекались в двух местах над океаном, в так называемых узловых точках, где в качестве ориентиров работали аэростатоносцы: «Русь» у берегов Европы и «Джордж Вашингтон» к востоку от Северной Америки. Оба корабля обязаны сохранять положение неизменным до окончания первого этапа гонки (их координаты были прописаны прямо на карте), при этом постоянно держать поднятыми в воздух на максимальную высоту аэростаты ярко-оранжевого цвета и в случае непогоды подавать световые сигналы.

Биплан плавно подкатился к стартовой линии. Двигатель взвыл на высоких оборотах и заработал чуть тише и ровнее. Аскольд покрутил головой. В десятке метров справа остановился новенький «ньюпор» с удобообтекаемым фюзеляжем и измененным, слегка заостренным хвостом, раскрашенным в цвета французского флага. За ним виднелся усовершенствованный одномоторный бомбардировщик Сикорского с гербом Российской империи на фюзеляже и дополнительными баками на подвеске. При взгляде сбоку бомбардировщик чем-то напоминал очень толстый шлагбаум, массивная передняя часть которого опиралась на трехступенчатое шасси с большими колесами, а хвостовая — на стояночный костыль.

За самолетом Сикорского в поднятой пропеллерами пыли терялась легковесная этажерка Фармана с длинными и весьма широкими крыльями. Двигатель у нее был размещен позади вынесенной вперед крыльев кабины. Если бы не высокое положение фюзеляжа, установленного на четырехколесной тележке с длинными ступицами, разглядеть «фарман» не удалось бы вовсе.

— Пятисекундная готовность, — сквозь гул пропеллеров в наушники прорвался голос Гепарда.

Аскольд толком не успел рассмотреть самолеты справа, которые, в принципе, мало чем отличались от основной массы участников — максимально облегченные, с дополнительными баками и удлиненными фюзеляжами и крыльями бипланы издалека были похожи, как братья. Он перекрестился и сел поудобнее, наблюдая за поднятыми над головами флагами в руках судей.

Резко опустился первый флаг, за ним второй, третий. Шум самолетных двигателей разом слился в многоголосый протяжный вой на высокой ноте. В едином порыве бипланы покатились вперед, набирая скорость. Силуэт справа вдруг заметно отстал. Аскольд повернул голову — у голландского «фоккера», похоже, заглох мотор. Самолет проехал немного вслед за остальными и скрылся в облаке пыли.

Ощутив невесомость, Аскольд невольно ухватился за опорные ручки, смонтированные по бокам на случай резких маневров, и понял: их биплан оторвался от земли. Через три дня, если полет пройдет нормально, он будет в Панаме, где настигнет Небесного Механика. Но нужно не только догнать его — необходимо выяснить правду о перфектуме, узнать истинные планы преступника и помешать ему осуществить их.

«Ньюпор» слева тоже был уже в воздухе и набирал скорость и высоту, вырываясь все дальше вперед. Но не ему было суждено захватить первенство в гонке — взмыв над всеми, с потрясающей стартовой скоростью к горизонту рванулся британский «сопвич». Следом за ним устремился было биплан-паролет конструкции Глена Кертиса из США, но то ли в котле температура упала, то ли патрубки прохудились... Из мотора паролета вбок ударила тугая струя густого белого газа, и машина клюнула носом к земле.

Рене Гепард громко выругался, резко взяв ручку-штурвал на себя. Хвост паролета мелькнул впереди, едва не попав под бешено вращавшийся пропеллер их истребителя. Аскольд успел заметить, как за пару мгновений до этого резко в сторону принял «ньюпор». Он бросил взгляд на карту. Похоже, штурманы других экипажей проложили примерно одинаковые курсы через Атлантику и соревнующиеся машины должны вот-вот окончательно разделиться на две группы: одна пойдет к узловой точке чуть севернее, другая — южнее.

Аскольд огляделся. Да, так и есть. «Фарман» и еще пара машин держались за ними. Остальные бипланы виднелись вдалеке слева, выстраивались в колонну, занимая разные высоты.

— Куда делся «ньюпор»? — услышал он в наушниках и подался к переговорному устройству.

— Пять градусов южнее нас, командир. Примерно на одиннадцать часов.

— Принял.

Их с Гепардом биплан забирался все выше под облака. Аскольд отпустил ручки по бокам, глянул вниз и только сейчас осознал: он участвует в Трансатлантической гонке! Он снова в воздухе, но перелет через Атлантику, а затем от Ньюфаундленда до Панамы не сравнится с четырехчасовой поездкой в Париж. Теперь все гораздо серьезнее. Стоит оказаться над океаном — и помощи ждать будет неоткуда.

Аскольд перегнулся через борт кабины, посмотрел назад. Столица Франции удалялась, скрываясь в дымке облаков. Впереди ждала Америка, где он не был никогда. Впереди раскинулся океан и где-то над ним парил дирижабль Небесного Механика с Евой на борту.