НЕБЕСНЫЙ МЕХАНИК

— Выпьете вина? — Макалистер опустился на стул напротив Евы, развернул салфетку и постелил себе на колени.

— Да, спасибо.

Выпить в такой ситуации явно не мешало. Очень волнительный момент: ирландец знал ее мать, может поведать подробности о прошлом.

Ева скользнула взглядом по его рукам, затянутым в тонкие кожаные перчатки. Пальцы левой были чуть тоньше, и еще они странным образом пощелкивали и едва заметно шевелились, будто в перчатке пряталась не рука, а насекомое.

Парсонс взял бутылку со стола, повернул к Еве боком, на котором виднелись на стекле тиснение с гербом винного дома и спекшаяся сургучная печать. Ева кивнула, даже не взглянув на цифры и надписи на печати.

— Хотите знать, кем была ваша мать?

У магистра были магнетический взгляд и весьма приятное лицо с умными светлыми глазами.

— Ее звали Люсия Беатрис Фернандес. Она была прекрасной женщиной.

— А как звали моего отца? — не удержалась Ева.

— Увы, — улыбка исчезла с лица магистра, — о вашем отце мне ничего неизвестно. Когда я встретил Люсию, она уже носила вас под сердцем.

Он поднял бокал. Ева тоже глотнула вина, но не ощутила вкуса. Все ее мысли были о матери. Хотелось узнать о ней все, но она вовремя вспомнила наставления Парсонса и воздержалась от вопросов. В голове промелькнула шальная идея. Ева внимательнее присмотрелась к магистру.

Нет, с ним у нее ничего общего. Светлые волосы, нос с легкой горбинкой. Макалистер точно не ее отец. Тогда что же связывает его с матерью?

— Я долго заботился о Люсии. Был ее покровителем. Но нашлись люди, пожелавшие нас разлучить. — Магистр уставился невидящим взглядом в стену, придавшись воспоминаниям. — Оставьте нас, Парсонс, — внезапно потребовал он.

— Да, сэр. — Парсонс кивнул, слегка поклонился Еве: — Баронесса... — и покинул каюту.

— Где вы росли, Ева? — Макалистер по-прежнему смотрел в пространство. — Как жили все это время? Расскажите, мне очень любопытно.

— Я... Меня нашла монашка в Лейпциге. Подобрала на улице. Конечно, я этого не помню, потому что была младенцем. Она отдала меня в приют, записав в метрику свою фамилию. Так я стала Евой Блумберг. До четырнадцати лет жила в приюте. А потом... — Ева вздохнула.

— Что потом? — Макалистер наконец обратил взгляд на нее.

— Потом я сбежала. В приюте было ужасно...

— Над вами издевались сверстники или наставницы?

— В основном настоятельница. Кляйбер.

— Почему же вы ее не отравили? — светски улыбнулся магистр.

— Потому что она ела с нами из одного котла. — Ева тоже не смогла сдержать улыбку. — А как...

— Как угадал, о чем вы тогда думали?

— Да.

— Я вырос в похожих условиях. Мне еще в детстве, как и вам, довелось испытать голод и бессилие, отчаяние, унижение, страх. Боль. У меня был брат-близнец, но нас разлучили. В юном возрасте мы редко бываем реалистами, верим во всякую чушь, которую говорят взрослые. Нами легко манипулировать... — Он помолчал. — Что было после приюта?

— Скиталась по Европе с бродячим театром и вдруг сильно заболела. Не знаю чем, но чуть не умерла. В труппе были добрые люди, отвезли меня в Базель, в госпиталь Красного Креста. Там меня выходили и помогли устроиться на работу в бакалейную лавку. У хозяина как раз родилась дочь, ей требовалась няня. Я хорошо справлялась, стала помогать по хозяйству. Бакалейщик еще владел сыроварней, к нему съезжались многочисленные клиенты из разных кантонов и иностранцы. Мне начали доверять бухгалтерские книги, я вела записи, а потом... — Еве было стыдно за то, что случилось потом.

Она отпила из бокала и продолжила:

— Как-то поздним вечером, когда хозяин с женой и ребенком уехал к родственникам в Берн, я уснула за столом и случайно столкнула на пол керосиновую лампу. Занавески быстро занялись, я не смогла потушить, испугалась... и сбежала.

Макалистер внимательно смотрел на нее. Между его бровями глубже обозначились морщины, но понять по взгляду, что он думает об этой истории, было невозможно.

— Я села в первый попавшийся поезд, даже не знала, куда еду. И в поезде встретила Ричарда. Ричарда фон Менделя, за которого вскоре вышла замуж.

— Жалеете о замужестве?

Ева задумалась и ответила:

— Нет. Я любила Ричарда. Конечно, выходя за него, рассчитывала на нечто иное, но...

— Вам достался барон без приданого. Я слышал о Менделях. Древний прусский род. У вашего покойного мужа должны быть родственники в России.

Ева удивленно подняла бровь.

— Ричард вам не рассказывал?

— Я знаю лишь о его тете в Лондоне, — медленно проговорила Ева. — О других...

— У вас еще будет время выяснить родословную Менделей.

— Конечно, сэр.

Ева вдруг поняла, что Макалистер прекрасно о ней осведомлен. Знает даже о родственниках мужа. Тогда к чему все эти расспросы? Проверяет ее?..

— Вы хотите узнать, что было дальше? — спросила она.

Магистр кивнул.

Странный интерес. Ведь и так все знает, но почему-то хочет услышать от нее.

— Ричард любил выпить и... Он много играл в карты, влез в долги. Когда я узнала обо всем, он предложил участвовать в его авантюрах с Леопольдом Фогтом. Грабить коллекционеров. У Фогта были обширные связи в воровском мире и много людей в подчинении. Я выступала наживкой, девушкой, которая хорошо разбирается в живописи. Мы подыскивали жертв на выставках. Чтобы завладеть картинами, использовали разные сценарии. Мне... мне не хотелось бы вспоминать об этом.

— Я вынужден настаивать. — Взгляд Макалистера стал суровым.

— Иногда... — Ева все-таки справилась с волнением, — мы разыгрывали сцену с ревнивым мужем, который следил за женой. Если этот вариант не подходил, я крала ключ от квартиры коллекционера, либо сама запускала в дом грабителей, и, пока я отвлекала жертву, они выносили из дома все ценное. Я думала, что это временно, Ричард рассчитается с долгами и все закончится. Но он продолжал играть и пить, и однажды его убили за карточным столом. Леопольд Фогт взял меня под крыло, сказал — верну долги Ричарда, стану свободной. Обещал выправить новый паспорт и отпустить.

— И вы поверили? — Макалистер усмехнулся.

— Лео всегда держал слово, — жестко ответила Ева. — И он не соврал. Мы в расчете.

— Удивительно. — Магистр покачал головой. — Неужели среди воров бывают благородные люди?

— Да, в отличие от ваших подручных.

— На что вы намекаете?.. А, Гильермо! — Макалистер снова усмехнулся. — Он своеобразный человек. У него не все в порядке с головой после трансплантации. Вероятно, рассуждал с вами о силе денег?

Ева кивнула.

— Очень хорошо, что вы сумели перебороть себя и рассказали мне обо всем, чем занимались в последние годы. Память, — магистр приставил указательный палец к виску, — с нами всю жизнь. Того, что сделал, из головы не выкинешь. Теперь прислушайтесь к своим ощущениям и решите, стало вам легче или нет.

Ева вздохнула:

— Вы... вы специально заставили меня... исповедаться?

— Вот именно. Хотел понять, насколько вы честны со мной и перед собой. — Он улыбнулся, подняв бокал: — За вас, Ева!.. — Выпив, Макалистер встал и протянул ей руку. — Откровенность за откровенность. Сейчас я покажу, над чем трудилась ваша мать незадолго до смерти.

Он шагнул к стене нажал на кнопку в выпуклой панели на высоте пояса. Стенные панели с жужжанием разъехались в стороны, и взгляду открылась просторная комната. Иллюминаторы в ней были занавешены, под потолком светила оригинальная люстра: несколько ламп на горизонтально подвешенном штурвале парусника. В центре комнаты на полу стоял диковинный агрегат. Основанием ему служил металлический короб с латунными трубками по бокам; трубки, изгибаясь, соединялись с двумя блестящими баками с манометрами и клапанами на крышках. Из короба вертикально торчал стержень, на который была насажена крестовина из загнутых на концах горизонтальных спиц. Чем-то она напоминала ту, что используют для кукол-марионеток в театрах, только была повернута загнутыми концами вверх и вместо нитей в проволочных зажимах были закреплены крупные, переливающиеся в свете ламп бриллианты.

Ева смотрела на камни, не веря своим глазам. Сколько же они стоят?..

— Присаживайтесь. — Макалистер пододвинул ей стул.

Он надавил на другую кнопку, и стена сошлась у Евы за спиной.

— Минутку. — Магистр направился в дальний угол, к огромному огнеупорному сейфу, заслонил собой циферблат замка и принялся набирать комбинацию.

Ева обвела комнату взглядом. На полу дорогой паркет, стены отделаны панелями из красного дерева, дальнюю скрывают стеллажи, заполненные книгами. Между стеллажами дверь — наверное, в спальню Макалистера. На стене слева от двери висит большая подробная карта мира.

— Это у вас с младенчества? — Магистр показал Еве извлеченный из сейфа медальон.

— Да...

— Это чипер, который создала ваша матушка. Чипер — ключ к тайне. Я потратил почти два десятка лет, чтобы воспроизвести его. В конце концов мне это удалось, но тут появились вы и... Мне такое совпадение кажется символичным. Смотрите.

Он поместил медальон на острую вершину стержня, повернул вентиль на ближнем баке, перешел к другому, щелкнул какими-то тумблерами, после чего нажал на выключатель в стене. Погасла люстра.

Из темноты донеслись легкий свист вырвавшегося из клапана на баке пара и слабый треск, перешедший в размеренные щелчки реле. Внезапно вспыхнул белым светом стержень, на который Макалистер поместил медальон. Свет преломился, крестовина с бриллиантами начала медленно вращаться. Один за другим от медальона к драгоценным камням в зажимах протянулись узкие голубоватые лучи. Крестовина замерла, камни сверкнули разом, из их граней вверх ударили новые лучи, сойдясь в точке над медальоном, образовали конус, и в конусе возникли удивительные объемные фигуры.

Однажды Ева была в обсерватории, видела там модель Солнечной системы, собранную из деревянных планет и планисфер на полу. Фигуры в конусе были расположены подобно точкам на планисферах, только Солнце среди них отсутствовало, и планет было почему-то больше. Вдобавок некоторые из них срослись в грозди.

Нет, это не Солнечная система...

— Перфектум, — вдруг сказал Макалистер. — Такое имя Люсия дала веществу, молекулярное строение которого вы сейчас видите.

— Перфектум, — едва слышно повторила Ева.

— Задолго до нас инки использовали перфектум для строительства и в качестве оружия. Они называли это вещество «жидкий огонь». Порой мне кажется, в какой-то момент наука начала двигаться не в том направлении. И я это исправлю. Окончательно и бесповоротно. Один. Я.

Упоминание об оружии и последние слова магистра заставили Еву насторожиться. Восторг от увиденного прошел. Она пристально взглянула на Макалистера — его глаза отсвечивали холодным блеском. Он резко переменился — скалился, как зверь, почуявший добычу. Пальцы на левой руке беспорядочно шевелились, неприятно пощелкивая, словно вместо них в перчатке сидел паук.

— Тайна перфектума принадлежит мне, — выдохнул он. — Больше ее не отнимут. А тот, кто попытается отнять, умрет.

Да он же болен! Еве стало страшно. Судя по тону и блеску в глазах, этот калека давно отравил душу преступлениями и не остановится ни перед чем. Бремен, Ларне, баварец, умерший на руках у Аскольда, сам Аскольд, люди, случайным образом вовлеченные в череду событий, связанных с тайной вещества, в конце концов ее мать — все они заплатили высокую цену за знакомство с Макалистером.

Ева опустила голову — больше не хотелось смотреть на чудо технологий. Она обдумывала, как поступить. Разрушить сейчас установку — не выход. Макалистер построит новую. Нужно разыграть покорность и проявить терпение. Выведать подробные планы этого безумца и постараться ему помешать, сбежав, как только все хорошенько разузнает...

В стену за спиной громко постучали. Макалистер вздрогнул, раздраженно оглянулся и шагнул к установке. Проделав манипуляции с вентилями и тумблерами на баках, он снял с конца стержня медальон, зажег в комнате свет и раздвинул стенные панели.

В обеденной комнате стояли Парсонс и Гильермо с телеграфной лентой в руках.

— Парсонс, проводите гостью магистра в ее каюту, — велел Гильермо.

— Слушаюсь.

— В чем дело? — бросил Макалистер.

— Срочная телеграмма. — Гильермо зашуршал бумажной лентой. — Нам нужно сменить курс.

Ева старалась двигаться как можно медленнее, огибая обеденный стол по пути к выходу, пока магистр читал телеграмму.

— Он выжил?! — воскликнул Макалистер. — Невероятно!

— Но факт. Он слишком много знает, хорошо обучен и опасен. Лучше задержаться и остановить его. Навсегда.

— Наши координаты?

Оказавшись у выхода, Ева заметила, как Макалистер направился к карте. Гильермо поспешно нажал на кнопку в панели: стены начали быстро сходиться.

«Мы в точке...» — долетело в комнату, перед тем как проход в кабинет закрылся. Парсонс подал Еве руку, помог спуститься по лестнице и проводил по коридору до каюты.

— Как прошла встреча с сэром Робертом? — поинтересовался он уже у двери.

— Великолепно. Вы не обманули, магистр... — Ева взмахнула рукой, — он волшебник!

— Нисколько не сомневался. — Парсонс как-то странно смотрел на нее, будто знал, что на самом деле случилось в апартаментах и какие мысли одолевают Еву, но не решался сказать об этом. — Прошу прощения за то, что пришлось вас прервать.

Ева кивнула, размышляя, стоит ли пытаться выведать хоть что-нибудь у камердинера.

— Уверен, сэр Роберт вскоре найдет время для вас, чтобы продолжить беседу, — непринужденно заметил он.

— Буду очень рада. — Ева покосилась на наемника в коридоре, не обращавшего на них внимания, и сочла за лучшее не расспрашивать Парсонса о телеграмме.

Попрощавшись, она вошла в каюту и первым делом направилась к иллюминатору слева по борту.

В небе ни облачка, солнце в зените. Дирижабль летел на запад, внизу простирался океан. Выходит, взят курс на Америку. Ева постояла немного, любуясь изумрудной морской поверхностью, пестрящей барашками волн.

Светило медленно поползло в сторону — точнее, дирижабль начал разворачиваться, и когда солнце оказалось точно за кормой, лег на новый курс.

А теперь... Ева пересекла каюту и остановилась у другого иллюминатора. Теперь они, кажется, летят на север. Что же заставило Макалистера повернуть? О ком говорил Гильермо?..