НЕБЕСНЫЙ МЕХАНИК

История повторялась. Ева сидела у иллюминатора, только каюта в этот раз была больше и комфортабельнее, а вместо земли под дирижаблем простирался океан. Она внимательно смотрела вниз — вдруг появится корабль, — но вскоре поняла, что дирижабль держится вдали от трансатлантических торговых путей, и бросила бесполезное занятие, сосредоточившись на собственных мыслях.

Магистр говорил, что покровительствовал ее матери, с которой его разлучили. А с чего она вдруг решила, что мать мертва? Эмоции эмоциями, но в разговоре за обеденным столом не прозвучало ни слова о ее смерти. Магистр свернул в беседе на другую тему, потом продемонстрировал установку, молекулярное строение перфектума и объявил о своих наполеоновских планах... Да, на вопрос о ее отце ответил очень сухо. Сразу изменился в лице, дав понять, что не желает говорить об этом.

Но ведь кто-то привез ее, Еву, еще младенцем в Европу и оставил на улице Лейпцига. Узнать бы имя этого человека, найти его и расспросить...

Ева оглянулась на дверь, за которой раздались приглушенные голоса. Посидела немного в ожидании. Голоса стихли — наверно, наемники ходят по коридору из каюты в каюту.

Она вновь уставилась в иллюминатор. Курс дирижабля не менялся, солнце по-прежнему висело где-то за кормой, забираясь все выше в зенит. Магистр спешит на север, чтобы опять убить кого-то. Но дирижабль не иголка, тем более такой необычный, его не спрячешь от глаз наблюдателей...

Тогда как и где магистр собирается высадить наемников? Ведь дело явно срочное, судя по тому, как нервничал Гильермо. Ева припомнила подслушанные в апартаментах Макалистера фразы и покачала головой — Гильермо требовал сменить курс и хотел кого-то остановить... Нет, похоже, высаживать никого не собираются. К побережью или островам могут приблизиться, но будут держаться на безопасном расстоянии от пограничников, карауля неизвестного возмутителя спокойствия где-то над морем. А значит, дирижабль должен снизиться, если неизвестный передвигается на корабле.

Ева поднялась с табурета и пошла вдоль стены в раздумьях. А если все-таки не на корабле, а тоже на дирижабле или самолете?

Она шла и смотрела то на потолок, то на пол в надежде обнаружить скрытые дверь или люк, как это было сутки назад, когда появился Аскольд и на время вызволил ее из плена.

Если неизвестный, которого планируют убить, пересекает океан по воздуху, его летательный аппарат будет трудно обнаружить. Даже так — почти невозможно! Самолеты и дирижабли летают на разной высоте, преградой для них является лишь плохая погода, но корабли в основном следуют постоянными маршрутами. Это в первую очередь связано с подводными течениями в океане и дрейфом льдов.

Еве вспомнился рассказ мужа, однажды загоревшегося переездом в США — Ричард некоторое время всерьез обдумывал возможность перебраться в Новый Свет, но, как обычно, из всего хотел извлечь выгоду, планировал по дороге обчистить каюту какого-нибудь предпринимателя или банкира, перевозящего ценности. Даже выяснял через приятелей-моряков подробности о лайнерах, на которых путешествует публика побогаче, и узнавал, из каких портов отплывают корабли. Самым популярным направлением у богатой публики оказались рейсы в Нью-Йорк.

Обойдя каюту, Ева остановилась около ширмы. Присела, поковыряла ногтем плитку, попробовала вытащить решетку водостока из гнезда и вернулась на табурет. Никаких люков или дверей, кроме выхода в коридор, здесь нет. Она заглянула под кровать. А если и есть, отыскать их вряд ли удастся. Дирижабль магистра — аппарат с весьма сложной конструкцией. Тут явно все продумано до мелочей, и ее не просто так поместили именно сюда, наверняка учли опыт встречи с русским, сумевшим в Париже пробраться к ней в каюту.

Она разочарованно вздохнула: сбежать отсюда ей не удастся ни при каких обстоятельствах.

В коридоре раздался шорох, в дверь постучали. Ева крикнула: «Входите!» — и в каюте появился Парсонс. В руках у него был черный приталенный сюртук и такого же цвета шляпа с белой лентой на тулье.

— Прошу вас, леди Мендель, примерьте. На открытой палубе сейчас холодно, дует северный ветер.

Ева надела шляпу, повернулась лицом к зеркалу, поправляя широкие поля.

— Я очень хотел бы принести вам что-нибудь более элегантное, — продолжил Парсонс, помогая ей надеть сюртук, — но в гардеробе экипажа только мужские вещи, поэтому...

— Погодите-ка, если на борту одни мужчины и я здесь оказалась случайно, откуда у вас это?

Она одернула сюртук — слегка великоват. Взглянула на отороченные мехом потертые рукава. Вещь не выглядела старой, но ее уже явно носили. Сунув руку в карман, Ева обнаружила там чистый носовой платок.

Парсонс щелчком сбил пылинку с ее плеча.

— В этом наряде вы очень похожи на свою мать.

— Так эти вещи?..

Ева обернулась, и камердинер отступил.

— Да, леди Мендель, вся одежда когда-то принадлежала вашей матушке, Люсии Беатрис Фернандес.

— Прошу вас, расскажите о ней!

— Простите, но нас ждут. — Камердинер открыл дверь каюты.

Они вышли в коридор и поднялись по уже знакомой лестнице, только двинулись в противоположную от апартаментов магистра сторону, где была еще одна лестница наверх.

На открытой палубе действительно дул холодный ветер. Ева подошла к ограждению, возле которого стоял Макалистер в цилиндре и светло-сером пальто с меховым воротником. Он опирался на крепкую толстую трость с золоченым набалдашником, подставив лицо солнцу. Глаза были прикрыты.

Ева поежилась, невольно приподняв воротник. Ей было непривычно такое сочетание погоды: солнце и холод, когда на дворе только ранняя осень. Внизу наверняка теплее.

В носовой части палубы, в тени несущих емкостей возились с многоствольным пулеметом наемники. Их действиями руководил Гильермо. Наемники крепили к длинному вертлюгу на треноге горизонтальную штангу с железным креслом так, чтобы пулемет и кресло находились примерно на высоте человеческого роста над палубой.

Странная конструкция, подумала Ева. И догадалась о ее назначении, когда наемник, забравшийся в кресло по приставной лесенке, взялся за рукояти пулемета и подвигал им, направляя стволы влево-вправо и вниз. Таким образом можно стрелять в разных плоскостях, все зависит от того, где находится цель. Только под большим углом вверх однозначно не получится, можно задеть пулями несущие емкости.

— Сэр Роберт, — произнес Парсонс, поклонился Еве, внимательно посмотрев ей в глаза, и отошел на почтительное расстояние.

Хм, да что с камердинером такое? Опять этот странный взгляд...

Макалистер некоторое время стоял в прежней позе, затем повернулся к Еве:

— Наряд вам идет.

— Почему вы сохранили вещи моей матери?

— Нетрудно догадаться. Я любил Люсию.

— Она жива? Я должна знать!

Макалистер с грустью посмотрел на Еву и покачал головой:

— Увы. Люсия умерла.

— Как?

— Желтая лихорадка.

— Где и когда?

— В Колумбии, спустя три месяца после вашего рождения.

— Но вы говорили, что какие-то люди разлучили вас.

— Да. Сначала они украли младенца, то есть вас, Ева, пытаясь повлиять таким образом на меня. — Магистр замолчал.

— А потом? Почему вы сказали «разлучили»?

— Я не знал, что Люсия уже больна. И о похищении узнал не сразу. В тот момент я был очень далеко от нее.

— А как я оказалась в Лейпциге?

— Мне это неизвестно.

К ограждению подошел Гильермо. Встал в двух шагах от них и раздвинул толстую телескопическую подзорную трубу. Ева присмотрелась к океану — кажется, над горизонтом поднимались дымы. Что это, пароход, на который собираются напасть?

— Сколько до него? — уточнил Макалистер, обращаясь к Гильермо.

— Семь-восемь миль.

— Наблюдаете корабль?

— Нет, кривизна поверхности мешает. Нужно подойти ближе.

— Разрешаю.

Гильермо сложил трубу и направился к железной стойке с приборами в кормовой части палубы. Из наклонной панели стойки торчали рычаги — Ева не могла разглядеть, что там еще на панели, мешала передняя стенка стойки.

— Беру управление на себя, — громко произнес Гильермо, наклонившись к загнутому раструбу над панелью.

— Вы задумали потопить тот корабль? — поинтересовалась Ева.

— Нет. — Макалистер смотрел в сторону дымов.

— Зачем тогда пулемет?

— Скоро узнаете.

Ева оглянулась на Гильермо, который медленно сдвигал рычаги в разные положения.

Дирижабль начал плавно поворачивать, меняя курс. Из широкого проема в палубе один за другим стали выбегать наемники с ружьями. Они молча занимали места на носу вдоль ограждения. У всех без исключения были плотно прилегающие очки с желтоватыми круглыми стеклами.

— Кстати, — неожиданно вновь заговорил Макалистер. — Люсия была прекрасной наездницей и хорошо разбиралась в лошадях. — Он повернулся к Еве: — Любите лошадей, умеете держаться в седле?

Ева отрицательно качнула головой:

— Я хорошо разбираюсь в живописи и некоторых других видах искусства.

— Жаль. Но научиться никогда не поздно. Хочу показать вам пару мест в Колумбии, где любила бывать Люсия.

— Так мы летим в Колумбию? — Конечно, Еве хотелось и побывать в тех местах, и научиться ездить верхом. Но ее волновало другое: — Я думала, дирижабль сейчас направляется на север...

— Вы правильно думали. Закончим одно дело и вернемся на прежний курс. — Магистр отвернулся и крикнул: — Расстояние до корабля, Гильермо!

— Минуту!

У стойки рядом с Гильермо появился наемник с... Ева была не уверена — вроде бы устройство у него в руках называется секстант. Гильермо с наемником сделали какие-то вычисления, ведя записи на листе, закрепленном на дощечке. После чего предводитель наемников вновь разложил подзорную трубу, посмотрел через нее в сторону дымов и объявил:

— Почти семь миль. Наблюдаю аэростат. Это они.

Макалистер откинул полу пальто, достал хронометр и взглянул на циферблат. При этом ему пришлось перехватить трость левой рукой — большой и указательный пальцы обвили золоченый набалдашник, а три других с хрустом шевелились сами по себе, будто ножки крупного насекомого, оттопыриваясь в стороны.

— Я бы подошел еще ближе, — донесся голос Гильермо.

— Нет. — Макалистер спрятал хронометр в карман. — Тогда придется сбить больше, чем планируем.

— Но он может воспользоваться резервным курсом.

— Причины?

От Евы не укрылось, как Гильермо пожал плечами:

— Прихоть или неожиданное желание командира.

— Имеете основания не доверять Янгеру?

Вопрос почему-то заставил Гильермо помрачнеть и, Еве даже показалось, смутиться.

— Простите, магистр. — Он передал управление дирижаблем наемнику и направился к пулемету.

Ева удивленно смотрела Гильермо в спину. Раньше предводитель банды всегда держался с Макалистером на равных. Ну, или это так выглядело со стороны. С чего вдруг извинения? Вероятно, все дело в загадочной личности Янгера...

Макалистер вновь подставил лицо солнцу.

— Если вам любопытно, прогуляйтесь по палубе, осмотритесь. Перелет будет долгим и скучным, развейтесь, пока есть возможность подышать свежим воздухом.

Предложение обрадовало Еву. Не хотелось слушать неприятные щелчки его шевелящихся пальцев и представлять прячущегося в перчатке паука. Она направилась к стойке с рычагами, за которые держался наемник. Некоторое время разглядывала приборную панель с рядами манометров, упрятанных под круглые стеклышки, за которыми подрагивали стрелки. Может, это были не манометры, а какие-то другие приборы — Ева плохо разбиралась в технике. Не найдя на стойке ничего любопытного, она пошла к корме. Шум моторов был почти не слышен — видимо, дирижабль использует, как и все остальные, паровую тягу. Легкий гул пропеллеров, расположенных по четыре в ряд один над другим нисколько не мешал переговариваться на палубе и не проникал в каюты. Сейчас вращались не все пропеллеры, а только нижний ряд. По сторонам от пропеллеров далеко назад выступали трубы, расширявшиеся на концах. Непонятно было, зачем они здесь и для чего их вынесли так далеко. Еве даже показалось, что трубы эти сняли с органа в каком-нибудь костеле и прикрутили здесь. Уж больно были похожи.

Посмотрев еще немного на вращающиеся пропеллеры, она двинулась вдоль ограждения, держась стороны, накрытой тенью несущих емкостей.

Емкости заслуживали отдельного внимания. Большие, но не выпуклые, как эллипсоиды, три длинных цилиндра. Впереди и сзади к ним зачем-то приварили конусы. Странное и необычное решение для дирижабля. На равном расстоянии под емкостями тянулись перфорированные поперечные штанги, их концы загибались вверх — получались захваты, удерживающие емкости вместе и в одном положении. Несколько вертикальных лестниц по бокам палубы вели к ним. Гондола висела под емкостями на толстых наклонных балках. Палубу за ограждением опоясывала сеть, растянутая на торчащих наружу штырях.

Сеть — на случай, если кто-то сорвется с лестницы или упадет за ограждение, догадалась Ева. Она вновь остановилась, с любопытством разглядывая под сетью толстый цилиндрический контейнер, с тыльной частью которого смыкались те самые трубы, вынесенные далеко за корму.

Что за агрегат? И наверняка не один. Другой, должно быть, симметрично закреплен с противоположной стороны. На блестящем боку контейнера виднелись заметные утолщения — кольца-вздутия, делавшие его похожим на тело огромной гусеницы.

— Летят! — раздался голос Гильермо.

И Ева обернулась.