Вышгород

Аглая сидела на срубленном дереве, напоминающим тополь, и наблюдала за водомерками, легко скользящими по поверхности озера, подобно грациозным фигуристам. Только вот она пришла сюда не для того, чтобы насладиться живописными пейзажами и послушать птичий концерт. Аглая ждала водолея, который уже опаздывал на полчаса.

Когда возле берега кто-то вынырнул, Аглая обрадовалась, но потом, разглядев озерницу, разочарованно вздохнула. Хвост Устины, между тем, превратился в пару стройных ног, так что её теперь не отличить от обычной девушки, разве что запах водорослей выдавал истинную сущность.

К удивлению Аглаи, озерница прошла мимо, даже не взглянув в её сторону.

Снова послышался шум воды, и на этот раз из неё показался длинноволосый мужчина, державший сосуд с двумя ручками в виде завитков. Его голову венчала диадема, украшенная блестящими чешуйками, а запястья обвили массивные браслеты. Светло-синюю кожу на руках покрывали, словно татуировки, различные узоры — волны, водоросли, рыбы. Сложилось впечатление, будто здесь уместился весь подводный мир здешней реки Алеськи.

— Прошу прощения, что заставил ждать столь очаровательную деву. Меня зовут Ласло, — представился он, поцеловав ладонь Аглаи. Его холодное прикосновение неприятно обожгло кожу. Аглая поспешила вырвать руку, недовольно уставившись на водолея.

— Так, во-первых, я не дева, а хранительница вашего города. Меня зовут Аглая из династии Громовых. А во-вторых, опоздания на встречи недопустимы. Надеюсь, сегодня это было в первый и последний раз.

Её образ строгой смотрительницы нарушил клацающий Дор. Череп пытался поймать зубами стрекозу за прозрачные крылья, кажущиеся похожими на разбитое стекло из-за тёмных прожилок.

Внезапно река забурлила, вспенилась. Первой показалась белая чешуйчатая морда с тонкими, как у сома, усами, затем — массивное тело на коротких ногах и хвост, кончающийся кисточкой. Чудовище кинулось на Ласло, сбив его с ног, попутно обрызгивая всё вокруг.

— Снежик, дружище, уже соскучился? — засмеялся водолей.

— Ну и имечко... А меня бы он, наверно, назвал Лысиком, — хихикнув, предположил Дор.

— Он назвал бы тебя Болтиком, что в переводе означает «никогда не затыкающийся череп», — отозвалась Аглая, стряхнув капли с платья.

— Это с какого такого языка перевод? — поинтересовался Дор.

— С моего! — заявила Аглая и обратилась к Ласло:
— Какая способность у твоего дракона?

— Снежик создаёт лёд, который не тает, — объяснил Ласло с гордым видом. Так обычно родители рассказывают окружающим о достижениях своего ребёнка.

А в голове Аглаи уже возникло полезное применение такой способности — поставлять лёд Бону для изготовления скульптур. Она намерена выжать максимум из имеющихся инструментов. И не важно, что по этому поводу думали волшебные жители — их мнение не учитывалось.

— А что насчёт твоей способности? Насколько я осведомлена, ты можешь превращать обычную воду в живительную, — обратилась Аглая к водолею.

Ласло замялся, превратившись из уверенного мужчины в закомплексованного мальчишку, нервно потеющего от любого девчачьего вопроса.

— Ну, э... Такое дело... В общем, по непонятной причине я уже давно не могу этого.

Губы Ласло растянулись в грустной улыбке. Уголки рта дергались так, словно кто-то невидимый придерживал их.

— И как давно ты это обнаружил?

— Год назад.

Аглая схватилась за голову. Прошёл целый год, а он всё ещё не удосужился вернуть ценнейшую способность! Интересно, хотя бы пробовал? Без живительной воды можно даже и не пытаться участвовать в гонке за Москву. Априори проигрыш.

— Я разочарована, — вздохнула Аглая, мысленно попрощавшись с перспективой стать хранительницей столицы.

— Что, прости? Ты разочарована?! Это мы должны быть разочарованы, — взвилась Устина, прожигая её взглядом. — Приехала командирша! А что сама сделала на благо города, кроме того, что раздражать всех жителей? Она разочарована! Ты не видела глаза Ласло, когда он в первый раз понял, что потерял силу... Не видела того бессчетного количества попыток вернуть её, не увенчавшихся успехом... Разве ты сама не понимаешь, как больно терять то, что всегда было частью тебя? Не нужно бросаться такими словами, если не знаешь подробностей пройденного пути.

Аглая отшатнулась, словно словесная пощёчина оказалась осязаемой. Она стала говорить как мама, думать о других, как это делает мама, относиться к окружающим с маминым пренебрежением. Навязанные мамой мысли засели в голове, как паразиты, на уничтожение которых уйдёт не один день.

— Ты права. Я вела себя как заносчивая аристократка, а не как хранительница. Прошу меня простить. На сегодня вы свободны, — сказала Аглая, отведя глаза в сторону.

— Если честно, я думала, что ты в своих мыслях уже готовишь из меня уху, — изумилась Устина, удивлённо приподняв брови.

Аглая не ответила и, развернувшись, направилась к своей хижине.

— Эй, ты в порядке? — осведомился Дор.

— Наверно... Знаешь, сегодня я впервые задумалась о том, что желание стать хранительницей Москвы навязано мамой. Но что хочется мне самой? Я и сама не могу понять. Меня кидает из стороны в сторону, словно я корабль, а вокруг меня — шторм. Да ещё я чувствую себя бесполезной. Ведь у каждого жителя есть свой уникальный дар. А что есть у меня?

— Для ведьмы из династии Громовых ты стала слишком часто сомневаться в себе, — отметил Дор. — А ты сможешь раскрыть их таланты и направить в правильное русло. Ведь мало иметь дар, нужно ещё суметь им правильно воспользоваться.

Аглая приподняла Дора и прижалась к нему щекой.

— Знаешь, хоть я и ворчу, но на самом деле я рада, что ты можешь говорить. Если честно, то я уже не представляю свою жизнь без твоей болтовни.

— Знаешь, а мне бы без твоих подколок жилось вполне замечательно, — пошутил Дор.

— Эй, поаккуратнее со словами, а то ведь могу устроить, — весело пригрозила Аглая.

Она снова погрузилась в раздумья. Чего же она желает?

И Аглая поняла: она как корабль, а у каждого корабля должен быть свой родной причал. Тот, куда можно вернуться после многодневного рейса, расслабиться и провести время в дружеской атмосфере. Тот, где тебя все рады видеть.

Аглая окинула взглядом разноцветные маленькие домишки.

Сможет ли Вышгород стать для неё таким местом, зависело только от самой Аглаи.