Осколки чести[18+]

Адам

Я отвёз Кетрин домой, потому что она сама едва держалась на ногах.

Каждый раз, когда я видел, как она ломается, во мне что-то рвалось. И самое страшное — я знал, что в этом есть моя вина. Я уже давно обвинял себя, и вместе с этим с каждым днём во мне оживали чувства, которые я пытался задушить. Я корил себя за них. Нет... я до сих пор не мог принять её.

Но мысленно — я уже давно её принял.

Когда я увидел её возле горящей машины, я подумал только о ней. Не о машине — чёрт с ней. Она волновала меня в последнюю очередь. Я злился. Да, я был в ярости из-за того, что она натворила. Но позволить ей пострадать — никогда. Ни за что.

Когда она попросила отвезти её на кладбище, во мне вспыхнула злость. Хотелось отказать. Хотелось высадить её где-нибудь по дороге и уехать.

Но я покорно сел за руль и повёз.

Я стоял в стороне и смотрел, как она заливает землю слезами. Хотел подойти. Хотел обнять. Хотел забрать её боль себе.
Где-то глубоко в подсознании я понимал: она такая же жертва, как и я. Она тоже осталась одна.

И только это понимание удерживало меня от того, чтобы окончательно сорваться.
Я не мог смотреть, как она страдает. Хотел просто отвезти её домой и закрыть от всего мира. Но вместо этого мы поссорились. И я — идиот — решил вывалить на неё всю правду. Правду, которая, конечно же, ей не понравилась.

Она сказала, что я её предал. Что оставил одну.

И я знал — она права.

Но вместо признания я выдал совсем другое.

Ревность.
Я ревновал её к Рафаэлю.
И за это получил пощёчину.
Заслужил. Не спорю.

Она хотела уйти. И в тот момент во мне что-то щёлкнуло. Все слова, которые я бросал ей раньше — «исчезни», «пропади», «нам лучше не видеться» — в одну секунду стали невыносимыми. Я жалел о каждом. Нет... я не хотел, чтобы она исчезала.

В тот миг я понял: я готов переступить через всё.
К чёрту принципы.
К чёрту договор с отцом Арвен.
К чёрту ложь.
Я был готов бросить всё — лишь бы снова быть с ней.

Я нуждался в ней, как в воздухе. Без неё мне нечем было дышать.

Я притянул её к себе и впился в её губы. Пять лет я хотел этого. Пять долгих лет. Никто не был таким, как она. Никто не был нужен так, как она.

Она ответила так же отчаянно.

А потом — оттолкнула.

Это было хуже пощёчины.

Она говорила, что наши отношения обречены. Что это невозможно. Что мы разрушим друг друга.

А мне хотелось только одного — сказать ей:
я всё ещё люблю тебя.

Она ошибалась, думая, что я её забыл. Я никогда не забывал.

Я вспоминал её каждую ночь.

Я думал о ней, когда лежал в постели с другой.

Я однажды назвал Арвен её именем — после этого был скандал.

Но мне было плевать. Потому что нужна мне была только она.

Я отвёз её домой. Провёл до квартиры. Дождался, пока она уснёт.
И ушёл.
С трудом.
Просто ушёл.

С ощущением, будто оставляю за дверью весь свой мир.

Выйдя из подъезда, я закурил. В последнее время я курил только тогда, когда нервы сдавали окончательно. Сел в машину — и заметил её сумку и пакет с рабочими вещами. Пришлось вернуться.

Я поднялся, открыл квартиру запасным ключом, который когда-то одолжил у неё, чтобы закрыть дверь.

И замер.

Она сидела на полу в истерике. Квартира была разгромлена. Сердце рухнуло куда-то в пятки — я подумал, что она сделала с собой что-то страшное.

Но она была цела.

Просто сломана.

Она не переставала плакать, и я ненавидел себя. Она страдала из-за меня.

А потом она сама набросилась на меня. С такой жадностью, с такой болью, словно нуждалась во мне не меньше, чем я в ней.
И всё внутри снова вспыхнуло.

Я хотел её до безумия. Когда она сидела передо мной — обнажённая, растрёпанная, настоящая — я забывал обо всём. Не существовало ни прошлого, ни будущего. Был только этот момент.

Я жил сегодняшним днём. Что будет завтра — меня больше не волновало.

Я думал, что за эти годы она была с другими. Думал, что потерял её навсегда. Но когда она вскрикнула подо мной, я замер.

Я был у неё первым.

Почему она ничего не сказала? Почему молчала?

Во мне смешались гордость, нежность и странная болезненная радость. Потому что она — единственная женщина, которую я когда-либо по-настоящему любил.

А утром я ушёл.

Просто понял, что сделал. И не смог встретиться с ней глазами. Убрал разгром в её квартире, который она устроила ночью, и тихо вышел.

Я не знал, что будет дальше.
Встретимся ли мы снова?
Есть ли у нас шанс?
Но я знал одно — я хочу её. Безумно.

И теперь мне предстояло решить:
готов ли я вернуть всё?
переступлю ли через свои принципы?
брошу ли Арвен?

Кетрин

Я горела местью.

Она жгла меня изнутри, не давая ни спать, ни дышать спокойно. Я должна была найти того, кто подставил мою маму. Того, из-за кого случилась та трагедия. Я не позволю, чтобы её имя навсегда осталось запятнанным.

Я останусь в этом городе, пока не найду её.
Найду Виолу. Заставлю говорить. И если это не она — буду искать дальше. До последнего.

Я виновата перед мамой. Я должна была давно доказать всем, что она невиновна. Должна была бороться раньше. А не прятаться в собственной боли.

Фибби и Рафаэлю я так и не рассказала, что переспала с Адамом. Их нервная система такого бы точно не выдержала. Да и моя — едва выдерживает. Я сама не понимаю, что это было. Ошибка? Слабость? Отчаяние?
Он явно не собирается бросать Арвен ради меня. Наверняка считает случившееся ошибкой.

А я... я буду дальше пытаться утопить свои чувства. Сделать вид, что их нет.

Мишель переслала мне по почте кое-какие вещи. Я взяла отгул на работе и сказала подруге, что ненадолго задержусь в Хьюстоне. Она, конечно, хотела знать подробности, но я молчала. Мне было нечего сказать. Или слишком много.

Я бесконечно пересматривала видео с аварии. Останавливалась на каждом кадре. Приглядывалась к теням, к отражениям, к случайным движениям. Анализировала всё.
И всё равно чувствовала — это ложь.

Во всём этом есть обман.

Я была безмерно благодарна Рафаэлю. Ради меня он раздобыл полную запись за тот вечер и переслал мне. Я посвятила этому целый день. Потом ещё один. И ещё.

Но так ничего и не добилась.

Я не понимала, что именно ищу, но знала — правда не там, где её пытаются показать. И я не верила словам Адама. Не верила в ту версию, которую он озвучил с такой уверенностью.

На мгновение мне пришло в голову — может, он мог бы помочь?

Если, конечно, не делает вид, что меня не существует.

Но потом я вспомнила: мы мыслим по-разному. Он считает мою мать виновной. Он не станет доказывать её невиновность. Ему это просто не нужно.

Месяц прошёл в бесконечных мыслях о прошлом. Я пыталась нарыть хоть что-то — документы, свидетелей, старые связи. Рафаэль помогал, как мог, но даже он оказался бессилен.

Адам не появлялся.
Я больше ни на что не надеялась. Он снова меня бросил. Только на этот раз — ещё и использовал. Я погрузилась в расследование с головой. Жила на накопленные деньги, экономила на всём.

Но правда была жестокой: если так пойдёт дальше, скоро мне придётся вернуться в свой город ни с чем. Я сделала всё, что могла. И даже больше.

В одно утро мне позвонил Рафаэль.

— Кетрин... я нашёл её номер.

Моё сердце подпрыгнуло и тут же ухнуло куда-то вниз.

— Ты серьёзно? Боже, Рафаэль... я тебе жизнь должна.

— Это было непросто. Она постоянно меняла номера. Я натыкался на старые, неактивные. Но этот — точно её. Я сейчас скину. Кетрин... что ты собираешься делать?

— Ой,подожди... я перезвоню.

Я отключилась.

Ноги подкосились. Перед глазами поплыло.
В последнее время сахар поднимался всё чаще. Лекарства помогали слабо. Почти каждый день приходилось колоть инсулин.
Я побрела в ванную. Меня вывернуло прямо к раковине. Руки дрожали так, что шприц едва не выпал. Я сделала укол.
Мне ещё никогда не было так плохо.

И именно в этот момент раздался звонок в дверь.

Очень вовремя.

Я посмотрела на себя в зеркало — бледная, почти зелёная, с потухшими глазами. Но всё равно пошла открывать.
На пороге стоял он.

Адам.

— Нам нужно поговорить.

Конечно. Он мог исчезнуть на месяц, а потом появиться так, будто ничего не произошло.

Он нахмурился.

— Эй... что с тобой?

Он взял моё лицо в ладони. Я вывернулась.

— Ничего. Что тебе нужно? И откуда ты вообще знаешь, что я осталась в городе?

— Думаешь, это сложно узнать? Пожалуйста... нам правда нужно поговорить.

У меня не было сил спорить. Я молча отошла, пропуская его внутрь.

— С тобой всё хорошо? Может, в больницу? Тебе плохо.

— Со мной всё нормально, — отрезала я. — Говори, зачем пришёл.

Он настороженно следил за мной, пока я, пошатываясь, шла на кухню.

Я резко обернулась.

— Если ты вдруг забыл — у меня диабет. И в последнее время сахар скачет каждый день. Так, к сведению. Не нужно делать вид, что ты так заботишься обо мне.

Горечь поднималась к горлу вместе с тошнотой.

— Где ты был месяц? Ах да... — я усмехнулась. — Ты же женатый мужчина.
Я говорила с иронией, почти с издёвкой. Но внутри всё болело.

Ему было позволено исчезать. Бросать меня. Возвращаться, когда вздумается.
А мне — только ждать и делать вид, что мне всё равно.

— Я бросил Арвен.

Его голос прозвучал глухо, но для меня эти слова стали громом среди ясного неба. Я застыла, не в силах даже вздохнуть. Мир вокруг на мгновение схлопнулся до размеров этой комнаты.

— И с какого это перепуга? — вытолкнула я из себя, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Меня не было месяц, Кетрин. Я долго думал, взвешивал всё... — Адам сделал шаг ко мне, его взгляд был лихорадочным. — Нужно было разорвать контракт с её отцом, а это не делается за один день. Я просто не хотел забивать тебе голову этими проблемами, пока всё не решится.

Я горько усмехнулась. Спокойствие, которое нашло на меня в этот момент, пугало даже меня саму.

— Ты и так давно её «забил». Сказал бы прямо, что просто воспользовался мной, и мы бы разошлись.

Адам изменился в лице. Я видела, как поползли желваки на его сжатых челюстях, как в глазах вспыхнула болезненная искра. Мои слова ударили по нему сильнее, чем любая пощёчина.

— Нет, Кэтрин... — он выдохнул это почти у самых моих губ. — Я пришёл сказать, что бросил её, потому что люблю тебя. Я окончательно понял, что не могу дышать без тебя. После той ночи я не находил себе места. Я готов на всё, чтобы ты простила меня. Я был дураком, я виню себя за каждый день, проведённый не с тобой.

Я медленно обернулась к нему. Любит? Это слово прозвучало как приговор, к которому я не была готова. Он бросил всё — статус, выгодный брак, покой — ради меня? Это казалось сюрреалистичным сном, хрупкой иллюзией, которая рассыплется, стоит мне коснуться её рукой.

— Пожалуйста, прости меня, — его голос сорвался на шёпот, полный раскаяния. — Я люблю тебя. Всегда любил. Все эти годы я пытался взрастить в себе ненависть, убеждал себя, что презираю тебя, но это была ложь. Жалкая попытка спастись от самого себя. Дай мне шанс всё исправить. Я буду ждать столько, сколько потребуется.

Внутри меня бушевал шторм. Я любила его до дрожи, до безумия, до острой боли под ребрами. Но обида, копившаяся годами, эти наслоения лжи и одиночества... они стояли между нами бетонной стеной.

— Я... я не знаю, что сказать, — мой голос надломился. — Ты знаешь, что я люблю тебя. Всегда знал. Но я не могу просто так взять и стереть всё, что было.

Адам подошёл вплотную. Его пальцы, тёплые и подрагивающие, коснулись моей щеки, очерчивая контур лица.

— Я буду ждать всю жизнь, если попросишь. Мне не нужен никто, кроме тебя. Теперь я вижу это чётко.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я хотела закричать, что счастлива, хотела броситься ему на шею, но внезапный приступ тошноты перечеркнул всё.

Я сорвалась с места и едва успела добежать до ванной.

Весь этот бесконечный день Адам не отходил от меня ни на шаг. Он превратился в мою тень, в мою опору. Аптека, лекарства, чай, любые мои капризы — он предугадывал каждое желание. Впервые за пять долгих, иссушающих лет я почувствовала себя по-настоящему нужной. Не инструментом, не дополнением к интерьеру, а женщиной, о которой боятся потерять память.

— Давай всё-таки съездим в больницу? — в десятый раз спросил он, и в его глазах плескалась неподдельная тревога.

Я покачала головой и притянула его к себе, вжимаясь лицом в его плечо.

— Нет, мне уже лучше, — отрезала я, закрывая глаза.

В его объятиях было спокойно. Впервые за долгое время я позволила себе просто быть счастливой, хотя где-то на периферии сознания всё ещё дежурил страх. Я понимала: моё сердце всё ещё в броне, и я в любой момент готова была бежать обратно в свою холодную, привычную жизнь. Но сейчас... сейчас был только он и его руки, которые наконец-то меня не отпускали.

Ночью Адам остался у меня.

Я спала рядом с ним и впервые за долгое время чувствовала странное, хрупкое спокойствие. Будто мир перестал рушиться хотя бы на несколько часов. И мне было всё равно, если это счастье — ненадолго. Если судьба решила дать его лишь взаймы, я собиралась прожить его сполна, до последней капли.

Утром я проснулась раньше него. Адам спал, его дыхание было ровным и тихим. Я долго смотрела на него, словно пыталась запомнить каждую черту — на случай, если это утро окажется последним спокойным утром в моей жизни.

Мне нужно было позвонить по номеру, который прислал Рафаэль.

Но так, чтобы Адам ничего не узнал.
Он станет меня отговаривать.
Он разозлится.
Мы поссоримся.

А я не могла этого допустить. Не сейчас.

Я бесшумно поднялась с кровати и ушла в самую дальнюю комнату. Закрыла дверь. Сердце уже начинало стучать быстрее, будто предчувствовало беду.

Телефон лежал в моей ладони тяжёлым камнем.

Я долго смотрела на номер, словно он мог исчезнуть, если я отведу взгляд. Прокручивала в голове возможные фразы. Что сказать? С чего начать? Как держать голос, чтобы не выдать дрожь?

«Просто нажми», — приказала я себе.

Гудки тянулись бесконечно долго. С каждым новым ударом в трубке сердце билось сильнее, словно пыталось вырваться из груди.

И вдруг — щелчок.

— Я слушаю.

Женский голос. Спокойный. Холодный.

— Виола? — спросила я, стараясь убедиться, что не ошиблась. Голос всё равно предательски дрогнул, а пальцы сжались вокруг телефона.

— Да... — ответила она. В её тоне сквозила настороженность.

Я сглотнула.

— Нам нужно встретиться и поговорить.

Без вступлений. Без церемоний. Я не могла позволить себе сомневаться.

На том конце повисла пауза.

— А кто сейчас со мной разговаривает? И почему я должна с вами о чём-то говорить?
Её голос стал жёстче.

Я выпрямилась, будто она могла меня видеть.

— Я хочу поговорить о ситуации, которая произошла пять лет назад. Меня зовут Кетрин Бэнкс.

Я произнесла своё имя чётко и уверенно. Без страха. По крайней мере, внешне.
Молчание.

Несколько секунд, которые показались вечностью.

А затем — тихий смешок.
Я вздрогнула.

— Ну вот... — протянула она. — А я уж думала, что Амалия врала о дочери. Значит, поговорить хочешь? Что ж... Давай встретимся. Я выделю тебе немного своего времени. Давно хотела посмотреть на тебя.

От её слов по коже побежали мурашки. В её голосе не было ни капли сожаления. Ни капли тепла. Только холодный интерес... и что-то ещё. Что-то зловещее.

— Я скину адрес. Приедешь туда — там и поговорим. До встречи, Кетрин.

Связь оборвалась прежде, чем я успела ответить.

Я опустила телефон. В комнате вдруг стало холодно, хотя окна были закрыты. Холодок пробежал по спине, будто кто-то невидимый коснулся меня ледяной ладонью.

Через несколько секунд пришло сообщение с адресом.

Я не знала, что меня там ждёт.
Не знала, правильно ли поступаю.
Но выбора у меня не было.
Если я хочу узнать правду — мне придётся поехать.
Даже если это разрушит всё.