Осколки чести[18+]

Я всё время думала о предстоящей встрече и не могла избавиться от тревоги.

Что меня ждёт? Что я услышу?

Мне всё ещё было плохо. Тошнота накатывала волнами — от запахов, от еды, даже от обычного воздуха. Сначала я пыталась убедить себя, что это просто скачки сахара. Такое ведь уже бывало.

Но чем дальше, тем сильнее меня охватывал страх.

Я не была глупой.
Я подозревала.

Просто... изо всех сил пыталась отогнать эту мысль.

Могла ли я быть беременна?

Эта мысль ударила меня, как ледяная вода.
Нет. Только не сейчас.

С Адамом и так всё слишком запутано. Я сама едва справляюсь со своей жизнью. Мой диагноз... сахарный диабет — это и так постоянная борьба.

Ребёнок?

Нет. Только не сейчас.

Ответственность навалилась на меня одной только мыслью о ней. А что скажет Адам? Мы ведь даже не обсуждали подобное. Ни разу. Как будто это вообще не могло случиться.

Что вообще нами руководило тогда?

Я чувствовала, как паника начинает сжимать горло. В голове становилось всё громче.

Я больше не могла сидеть и гадать.

Мне нужен был ответ.

Я осторожно вышла из квартиры, быстро написав сообщение Адаму, что пошла в магазин.

Аптека была совсем рядом.

Тест я держала в руках так, будто это был приговор.

В ближайшем туалете магазина я закрылась в кабинке. Сердце колотилось так сильно, что казалось — его слышно на весь этаж.

Руки дрожали.

Я молилась.

Господи, пожалуйста... пусть это будет просто из-за сахара.

Но в голове всё равно всплывала мысль:
Задержка.

Две недели.

Когда прошло несколько бесконечных минут, я медленно подняла тест.

И посмотрела.

Две полоски.

Мир словно резко накренился.
Боже...

Я ожидала, что сейчас сорвусь в истерику, начну плакать, кричать. Но вместо этого внутри всё просто... обрушилось.
Только не сейчас.

Как я вообще могу быть уверена, что он меня не бросит? Что мы справимся? Что я справлюсь?

Я чувствовала себя загнанной в угол.
Мне нужно срочно записаться к врачу. Узнать срок. Узнать... можно ли вообще что-то сделать.

Адаму я ничего не скажу.

Пока нет.

Сначала я должна разобраться сама.

Мысли вихрем крутились в голове, когда я вдруг вспомнила о встрече с Виолой. По коже пробежали мурашки — какое-то тяжёлое предчувствие.

Но я заставила себя отогнать эти мысли.

Телефон зазвонил.

Адам.

Конечно.
Он прочитал моё сообщение и сразу позвонил.

— Где ты? Я могу заехать, заберу тебя и отвезу домой. Мне всё равно по пути на работу.

Я быстро отказалась, стараясь говорить спокойно.

Сказала, что хочу немного прогуляться.
Он помолчал, но спорить не стал. Только добавил, что вечером заедет за мной около восьми — и мы куда-то поедем.

Я уже почти не слушала.

Мои мысли всё ещё были там.

На этих двух полосках.

Слишком многое свалилось на меня одновременно.

Адам бросил Арвен ради меня.
Моя возможная беременность.
Желание наконец узнать правду о той трагедии.

Всё это давило на меня, как огромный камень.

Вернувшись домой, я переоделась и приняла душ. Горячая вода немного привела меня в чувство.

Но когда я села на диван и снова посмотрела на адрес, который прислала Виола... сердце снова ускорило ритм.
Я просто сидела и гипнотизировала экран.

А ближе к вечеру начала собираться.

Адам должен был приехать в восемь. Я успею.

Я выскочила из квартиры.

Сердце стучало в груди так сильно, что было больно дышать.

Может быть... сегодня я наконец узнаю правду.

Адрес привёл меня в странный район.

Старые здания, пустые улицы.
Кафе оказалось небольшим и неприметным. Скорее дешёвая забегаловка, чем место для встреч.

Это уже показалось мне странным.
Но назад пути не было.
Я толкнула дверь и вошла.
Внутри было почти пусто.

Только одна женщина сидела за дальним столом.

Наверное, это и была Виола.

Я заставила себя отбросить страх и уверенно пошла к ней.

— Виола? — тихо спросила я, остановившись у стола.

Она подняла глаза.

И улыбнулась.

От этой улыбки у меня внутри всё похолодело.

Её взгляд был... неправильным.
Безумным.

— Я ждала, когда увижу тебя, — медленно сказала она. — Значит, ты и есть Бэнкс-младшая.

Её голос был слишком спокойным.
Опасно спокойным.

Я осторожно села напротив.

Атмосфера вокруг давила. Пустое кафе, тяжёлый воздух и этот взгляд, который будто пытался пробраться мне под кожу.
Я не стала тянуть.

— Я хочу узнать правду о том, что произошло пять лет назад, — сказала я прямо. — Моя мать говорила, что вы её ненавидели. Но я уверена... её подставили. Она не могла так поступить с человеком, которого любила.

Мой голос звучал твёрдо.
Я больше не боялась.

Мне нужна была правда.

Виола медленно улыбнулась.

— Да, — сказала она спокойно. — Я её ненавидела.

Слова прозвучали так резко, что воздух словно стал тяжелее.

— Она пришла в компанию... и всё внимание Ксандра сразу переключилось на неё. А через несколько месяцев я узнала, что они собираются пожениться.

Она тихо рассмеялась.

— Моё сердце тогда разбилось на осколки. А к твоей матери осталась только ненависть. Я была готова убить её.

Она говорила о ненависти и убийстве так спокойно, словно рассказывала о погоде.

Меня пробрал холод.

Я никогда даже не подозревала, что кто-то может так ненавидеть мою маму.

Она всегда была доброй. Всегда помогала людям.

— Я любила Ксандра, — продолжила Виола. — А его у меня отобрали.

Она откинулась на спинку стула.

— У меня уже был горький опыт. Первый муж... он меня не любил. Он меня избивал.
Я невольно замерла.

— Потом я забеременела. Родила дочь. И знаешь, что он сказал? Что хочет убить ребёнка.

Внутри у меня что-то неприятно сжалось.
Кто-то готов убить ради ребёнка.

А кто-то...
Не хочет его.
И этот кто-то — я.

— Он бил меня снова и снова, — продолжала она. — Пока мне не помог Ксандр. Я познакомилась с ним в полицейском участке после очередных побоев.

Она улыбнулась.

— Он сказал, что хочет помочь. Так я начала работать на него. Я знала, что у него двое детей. Его жена умерла, когда рожала младшую дочь... Давинию.

Я вздрогнула.

Давиния.

Я так давно её не видела. Маленькая девочка с тёплой улыбкой...

Я даже не представляла, как она выглядит сейчас.

Но то, что мать Адама умерла во время родов...

Этого я не знала.

И он никогда мне об этом не рассказывал.

Мысль больно кольнула внутри.

— Я уже была влюблена в Ксандра, — тихо сказала Виола. — Он был моим спасителем.

Её лицо вдруг исказилось.

— А потом появилась твоя мать.

Глаза её вспыхнули ненавистью.

— Харден влюбился в неё без памяти. А я... просто исчезла. Отошла на второй план.

Она наклонилась ко мне.

— Тогда я решила отомстить. Я хотела вернуть своего мужчину.

Её улыбка стала пугающей.
Глаза блестели безумием.
Я невольно отодвинулась.
Она не в себе.

— И я отомстила...

В голове у меня всё кричало:
Уходи. Сейчас же уходи.
Но я сидела.

Мне нужно было услышать всё.

— Но ты этого не узнаешь, детка.
Она резко встала.

Стул скрипнул по полу.

— Думаешь, я не понимаю, что ты задумала, дрянь?!

Я резко отодвинулась назад. За спиной была стена.

Бежать было некуда.

— Ты такая же, как твоя мать! — закричала она. — Ты отобрала у моей дочери любимого человека!

Я замерла.
Дочери?
Мысли сложились мгновенно.

Арвен.
Я всмотрелась в её лицо... и вдруг увидела сходство.
Боже.
Арвен — её дочь.
И, по её мнению, я отобрала у неё Адама.

— Моя доченька... — её голос вдруг надломился. — Она даже не знает, что я её настоящая мать. Думает... что я умерла.
Она опустилась обратно на стул и закрыла лицо руками.

И... заплакала.

Я смотрела на неё, не понимая, как в одном человеке могут так быстро сменяться эмоции. Ещё минуту назад в её глазах было безумие и ненависть, а теперь — отчаяние.
Только сейчас до меня дошло ещё кое-что.
Кафе было пустым.

Совершенно.

Ни одного человека. Ни официантов. Ни посетителей.

Только мы.

Как я могла быть такой глупой?

Мне нужно было уйти ещё раньше. Убежать, как только я почувствовала что-то неладное.

Но я осталась.

И теперь уже не могла пошевелиться.
Она медленно подняла голову. Глаза её были влажными, но в них снова появилась та самая опасная холодность.

— Я хочу, чтобы ты исчезла, — тихо сказала она.

Моё сердце болезненно сжалось.

— Предупреждаю тебя только один раз. Если ты не бросишь его и не уедешь... ты очень об этом пожалеешь.

Она говорила спокойно.
Слишком спокойно.
И я поняла — она не шутит.
Это не пустая угроза.

Она действительно готова сделать что-то страшное.

Но в этот момент во мне вдруг что-то сломалось.

И одновременно — что-то стало на своё место.

Нет.

Я не буду ей подчиняться.

Она уже разрушила жизнь моей матери.
Меня она не сломает.
Я заслужила счастье.
Я люблю Адама.

Эта мысль вдруг прозвучала в голове так ясно и уверенно, что у меня перехватило дыхание.

Да.

Я люблю его.

Я готова бороться за него. Готова простить ему многое. Готова быть рядом с ним.
Но я никогда не позволю этой женщине решать мою судьбу.

Адам доверяет мне.

—После смерти его отца я помогала им. Часто присматривала за Давинией. Была рядом.И сейчас...

Мысль вдруг ударила меня, как молния.
Стоп.

Эта женщина...

Она всё это время была рядом с Давинией?
Нет.

Нет, этого не может быть.

Я резко вскочила из-за стола. Стул с громким скрипом отъехал назад.

— Нет! — мой голос прозвучал громче, чем я ожидала. — Ты никто! И я не собираюсь бросать его!

Она уставилась на меня.

— Потому что я люблю его! — почти выкрикнула я.

Грудь сжимало от эмоций.

— Пошла ты к чёрту! Из-за тебя всё это случилось! Из-за тебя умерла моя мать!
Голос дрожал.

— И мне тебя не жаль! Ты сама заслужила всё это!

На секунду в кафе повисла тяжёлая, звенящая тишина.

А потом я развернулась.
И побежала.
Я вылетела из кафе почти на бегу. Дверь с грохотом ударилась о стену.

На улице уже стемнело.

Холодный вечерний воздух ударил в лицо.

Я бежала.

Не оглядываясь.
Не думая.
Просто бежала.
По пустой улице, мимо тусклых фонарей, мимо закрытых витрин.

Сердце колотилось так сильно, что в ушах стоял гул.

Я даже не знала, куда бегу.
Просто... подальше от этого места.
От этой женщины.
От её безумных глаз.
От всего этого кошмара.
Мне было страшно.
Очень страшно.

Я отбежала недалеко от того места... и вдруг поняла, что совершенно не понимаю, где нахожусь.

Улицы были тёмными, незнакомыми. Дома казались одинаковыми, холодные фонари отбрасывали длинные тени. Паника накрыла меня мгновенно.

Я задыхалась от бега. Лёгкие горели, ноги ныли от боли, а сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди.

Мне хотелось спрятаться.
Исчезнуть.

Провалиться сквозь землю.

Дрожащими руками я достала телефон из кармана.

Экран вспыхнул.
Десятки пропущенных.
Адам.
Рафаэль.
Фибби.
Грудь сжало от тревоги. Я быстро нажала на номер Адама.

— Ну же... — прошептала я, прикладывая телефон к уху.

Но договорить я не успела.
Сзади меня резко толкнули.

Я вскрикнула и с силой упала на колени. Асфальт больно врезался в кожу. Телефон вылетел из рук и отлетел куда-то в сторону.
Я попыталась подняться, но чьи-то сильные руки схватили меня.

К моему лицу прижали тряпку.
В нос ударил резкий запах спирта.

Я дёрнулась.
Пыталась вдохнуть.
Пыталась закричать.
Но всё вокруг быстро поплыло, словно кто-то выключал свет.

Последнее, что я почувствовала — как мир проваливается в чёрную, вязкую темноту.

А потом... ничего.

Боль пришла первой.

Глухая, ноющая боль в голове и коленях. Внутри всё гудело, словно меня били тяжёлым молотом.

Я с трудом открыла глаза.

Холод.

Первое, что я почувствовала — холод под собой.

Я лежала на грубом цементном полу.

Попыталась пошевелиться, но тело словно не слушалось.

Вокруг была почти полная темнота.

Только слабый, грязный свет где-то в углу.
В нос ударил тяжёлый запах гнили и сырости. Плесень, затхлый воздух, старые стены.

Меня чуть не вырвало.

Я попыталась приподняться... и только тогда поняла.

Мои руки были прикованы.
Толстая цепь обвивала запястья и была прикреплена к ржавой трубе позади меня.
Паника ударила мгновенно.

— Нет... нет... — прошептала я.
Я дёрнула цепь.

Металл громко лязгнул в тишине.
Я дёрнула снова, сильнее.

Запястья сразу пронзила боль.
Звук эхом разнёсся по комнате.
И в ту же секунду где-то наверху послышались шаги.

Тяжёлые.
Медленные.
Сердце сжалось.

Железная дверь со скрипом открылась.
Я зажмурилась, когда яркий свет ударил в глаза.

По ступенькам медленно спускалась она.
Виола.

Она шла спокойно, почти лениво... и улыбалась, глядя прямо на меня.

— О, Кетрин, — протянула она мягко. — Доброй ночи.

Она остановилась в нескольких шагах.

— Ну как тебе новая обстановка?

Гнев вспыхнул во мне мгновенно.

— Отпусти меня! — закричала я, дёргая цепь. — Ты с ума сошла?!

Металл снова звякнул. Запястья горели от боли.

Она лишь тихо вздохнула.

— Прости, дорогая... — сказала она почти ласково. — Но я дала тебе выбор.

Её глаза потемнели.

— И ты его сделала.

Она наклонила голову.

— А теперь... из-за тебя будут страдать другие.

Я нахмурилась, не понимая.

— Что ты несёшь?..

Но договорить я не успела.
Дверь снова открылась.
В подвал втолкнули девочку.
Белокурая. Испуганная до дрожи.
Моё сердце остановилось.

Давиния.

Она вырывалась, пытаясь отбиться от двух огромных мужчин, которые держали её за руки. Во рту у неё был кляп, глаза были огромными от ужаса.

— Нет... — выдохнула я.

Они грубо швырнули её на пол.
Она упала на колени, болезненно ударившись о бетон.

— Что вы творите?! — закричала я. — Не трогайте её!

Я дёрнулась вперёд, так резко, что цепь впилась в запястья.

— Ты больная, Виола! Ты просто больная!

Мне хотелось вцепиться ей в горло. Разорвать её собственными руками.
Давиния вдруг подняла голову.
И посмотрела на меня.
Сначала растерянно.
Потом... узнала.
По голосу.

Её глаза расширились ещё сильнее.

Она смотрела на меня так, будто не верила, что это действительно я.

Но Виола лишь тихо рассмеялась.

— Какие вы жалкие, — сказала она с презрением.

Она развернулась к выходу.

— Отдыхайте, пёсики.

Она усмехнулась.

— Скоро будет шоу.

Железная дверь захлопнулась.
Снова тишина.

Тусклая лампа едва освещала подвал.
Я снова дёрнула цепь изо всех сил.

Металл заскрежетал.

И вдруг в запястье что-то хрустнуло.
Я вскрикнула.

Боль прострелила руку, мгновенно распространяясь по всему телу.

Запястье начало быстро опухать.

Давиния испуганно подползла ко мне.
Её руки тоже были связаны — тонкой, но жестокой леской, которая уже впивалась в кожу.

Она не могла даже вытащить кляп изо рта.

— Давиния... — прошептала я.

Она смотрела на меня огромными глазами.

— Не бойся, слышишь? Всё будет хорошо... я с тобой. Малышка... не бойся.

Я смотрела на неё и не могла поверить.
Она выросла.

Уже не та маленькая девочка, которую я помнила. Черты лица стали более резкими, взрослыми.

Но в её глазах всё ещё жила та же храбрая душа.

Она держалась.
Она не плакала.

Моё запястье уже начало синеть. Боль пульсировала в руке.

Дышать становилось тяжелее.

И вдруг страшная мысль медленно пробралась в голову.

Инсулин.

У меня его не было.

Если уровень сахара поднимется...
Я умру здесь.

Даже быстрее, чем Виола успеет что-то сделать.

Но Давинии я этого не скажу.
Никогда.

Она уже и так напугана.

Давиния отчаянно пыталась разорвать леску на руках.

— Подойди ко мне... — тихо сказала я.
Она подползла ближе.

Её руки уже посинели от того, как сильно леска перетянула кожу.

Я наклонилась и попыталась перегрызть её зубами.

Леска врезалась в дёсны.

Я почувствовала вкус крови.

Сплюнула.

Но продолжила.
Снова.
И снова.

Пока наконец леска не лопнула.

Давиния резко освободила руки и болезненно потерла запястья.

Потом сразу же вытащила кляп изо рта.

— Кетрин! — она бросилась ко мне и крепко обняла.

Но у меня почти не осталось сил.
Я лишь слабо улыбнулась.

— Ты так выросла...

Она отстранилась и испуганно посмотрела на меня.

— Кетрин... что с тобой? Эй... не отключайся...

Её голос звучал будто издалека.
Меня мутило.
В глазах темнело.
Голова кружилась всё сильнее.
Наверняка мне нужна доза инсулина.
Которой здесь не будет.
Я умру здесь.
Но ей я этого не скажу.
Я не буду её пугать.

Резкий удар под дых вырвал меня из небытия. Боль была такой острой, что легкие мгновенно превратились в сухие мехи, отказывающиеся вдыхать воздух. Машинально, повинуясь первобытному инстинкту, я сжалась в комок, закрывая руками живот.

Нет. Только не это. Внутри меня, вопреки всему, теплилась крохотная искра — наш с Адамом ребенок. И в этот момент, среди холода и грязи, я осознала: я не позволю им потушить этот свет. Я защищу его любой ценой.

Я с трудом приподняла голову. Перед глазами все плыло. Надо мной, точно две безмолвные скалы, возвышались амбалы. В пустом помещении не было ни души.

— Где Давиния?! — мой голос сорвался на хрип. — Где она?!

Ответа не последовало. Сознание играло со мной в злые игры: в темном углу мне почудилась мама. Она звала меня, протягивая руки, и этот призрак напугал меня сильнее реальности. Галлюцинации... Значит, я на грани.

Прости меня, — шептала я мысленно, обращаясь к существу внутри. — Прости, что хотела от тебя избавиться. Я была дурой. Только живи. Пожалуйста, живи.

Мужики переглянулись и обменялись короткими фразами, которые долетали до меня словно через слой воды.

— Где она, я спрашиваю?! Отпустите меня, идиоты! — Собрав остатки сил, я попыталась оттолкнуть одного из них, но это была попытка бабочки сбить слона.

Хлесткая пощечина обожгла лицо. Следом — вторая. В глазах взорвались белые точки, мир на мгновение ослеп, а по губам потекла горячая, соленая на вкус кровь. Они били меня методично, равнодушно, пока я отчаянно вжималась в грязный пол, превращая свое тело в живой щит для живота. Каждый удар отдавался в мозгу молитвой: только бы не в живот. Только бы не туда.

Я корила себя за каждую мысль о том, что этот ребенок мне не нужен. Теперь он был единственным, ради чего стоило дышать.

Я защищу его. Я буду его любить.
Если, конечно, выберусь отсюда живой.