Осколки чести[18+]

                      Адам

Утро началось с вибрации телефона, которая вгрызалась в мозг, словно отбойный молоток. Я проснулся с тяжелой головой и сразу понял: день пойдет к чертям. Работа не ждала, особенно моя — та, о которой не пишут в резюме.

Валериан. Мой партнер, моя головная боль и человек, с которым нас связывал бизнес, бесконечно далекий от легальной империи моего отца. Контрабанда. Мы ввязались в это пять лет назад, и все шло относительно гладко, пока жадность не затуманила ему разум.

— Я в засаде, Адам. Враждебный клан... они зажали меня, — его голос в трубке дрожал, но я не чувствовал сочувствия. Только ярость.

Черт.

Что мне делать теперь? Последнее время Валериан вел себя как камикадзе: нарывался на неприятности, игнорировал мои предупреждения. Я буквально вдалбливал ему, что сделка с орденом Мортмер — это смертный приговор, но он возомнил себя вершителем судеб. Он решил, что может распоряжаться моей жизнью без моего согласия.

А я не мог рисковать. У меня была Кетрин.

Я любил её больше жизни и мечтал лишь об одном — вырвать ее из этой липкой тьмы моего прошлого. В кланах любовь считается смертельной слабостью, а у меня она была обнажена, как открытая рана. У Валериана тоже была своя «слабость» — Октавия. Он называл её любовью всей жизни, но разница между нами была пропастью: я был готов сжечь свой мир ради Кетрин, а он не готов был даже оставить клан ради Октавии.

— Валериан, ты чертов идиот! — прорычал я в трубку. — Я предупреждал, что из-за твоих амбиций под ударом окажутся все. Тебе плевать на Октавию, тебе плевать на меня. Ты — конченый эгоист!

Я мог бы вызвать подмогу. Мог бы спасти его шкуру. Но риск был слишком велик. Пусть разгребает это дерьмо сам — он подставил меня, и теперь я кожей чувствовал угрозу, нависшую над Кетрин. Я сбросил вызов, не желая слушать оправдания мертвеца.

Воздух в комнате стал густым, как смола. Я ждал удара.

Пришло сообщение от Кетрин: «Ушла в магазин, буду скоро». Сердце пропустило удар. Я не хотел пугать её своей паранойей, поэтому просто написал, что заеду за ней. Она отказалась, захотела прогуляться. Я решил не давить, стараясь сохранить видимость нормальной жизни, и уехал в офис, где телефон разрывался от других «горящих» дел.

Но интуиция кричала. Вечером я решил: забираю её к себе. В её доме небезопасно. Написал коротко: «Заеду, нам нужно кое куда поехать».

Затем позвонил сестре. Давиния, как обычно, капризничала, отнекивалась, обещала вернуться домой позже, ведь завтра школа. Я сдался, но поставил ультиматум: заберу её через два часа, где бы она ни была.

К вечеру тревога превратилась в ледяной ком в желудке. Я вышел из офиса и набрал Давинию.
Тишина.
Пятый звонок. Десятый. Ничего.

Экран вспыхнул сообщением от Виолы.

«Адам, дорогой. Давиния со мной. Приезжай за ней, у меня для тебя сюрприз».

Кровь ударила в голову. Нет. Только не Виола. Я доверял ей годами, но в последнее время она стала неузнаваемой — агрессивной, странной, пугающей. Адрес, который она скинула, был мне незнаком. Это не её дом.

Я набрал её номер, едва сдерживая крик:
— Виола, что это за самодеятельность?! Я в ярости! Я же сказал, ты свободна на месяц! Какого черта ты забрала мою сестру? Где вы?!

— Адам, успокойся, — её голос был пугающе, неестественно ровным. — С ней всё в порядке. У нас для тебя сюрприз.

Внутри меня всё рухнуло. Я бросил трубку и лихорадочно набрал Кетрин.
Короткие гудки. Аппарат абонента выключен.

Я с размаху ударил кулаком по рулю, чувствуя, как кожа на костяшках лопается.

— Что, черт возьми, происходит?! Меня за идиота держат?!

Я мчал по городу, выжимая из машины всё возможное. Пальцы сводило на руле. Я набрал Кетрин еще раз пятьдесят — я сходил с ума, я знал это, но тишина в ответ была страшнее любого крика.

Машина визгнула тормозами у нужной точки. Заросли. Заброшенные, скелетоподобные здания. Сердце ухнуло куда-то в пустоту под ребрами.

Давиния. Она в опасности. Что эта сука сделала с ней? Как я мог быть таким слепым? Где Кетрин? Где они все?!

Два джипа с моими людьми затормозили позади. Я коротким жестом приказал им ждать. На моем телефоне локатор — они видят каждое мое движение.

— Если я не выйду через полчаса — штурмуйте здание. Ясно? Не раньше и не позже.

Я шагнул в неизвестность. В гнилую пасть заброшенного строения. В голове не осталось ни мыслей, ни планов — только первобытный, удушающий страх за тех, кого я любил.

Штукатурка посыпалась мне под ноги, когда я переступил порог. Внутри царила вязкая, почти осязаемая тьма. Запах гнили и застарелой плесени ударил в нос, забивая легкие, словно сама смерть приветствовала меня в своем логове.

Я шел вслепую, ориентируясь лишь на звук собственного дыхания. Виола не отвечала на звонки, и эта тишина была красноречивее любого крика.

— Ты пришел... — раздался за спиной её голос. Нежный, тягучий, от него по коже поползли ледяные мурашки.

Я резко обернулся. В тусклом свете я встретился с её глазами — и в этот момент пазл сложился. Безумие. Чистое, незамутненное сумасшествие, которое я годами принимал за преданность. Господи, какой же я был идиот! Я впустил волка в свой дом, доверил ей самое дорогое.

Я сорвался с места. Мои пальцы сомкнулись на её горле раньше, чем она успела договорить.

— Где моя сестра?! Ты, чертова стерва, что ты с ней сделала?! — мой голос сорвался на рык.

Виола не сопротивлялась. Она смеялась. Жуткий, хриплый смех клокотал в её горле, пока я сжимал пальцы всё сильнее. Она начала синеть, задыхаться, но взгляд оставался торжествующим.

И тут за моей спиной раздался сухой, отчетливый щелчок. Холодный металл ствола прижался к моему затылку.

Засада. Классическая, безупречная западня. Я потянулся к боковому карману, но двое амбалов, возникших из тени, скрутили меня в одно мгновение. Виола, кашляя и хватая ртом воздух, сползла на пол, продолжая содрогаться в истерическом смехе.

— Ведите его, мальчики... — просипела она сквозь кашель. — Ему понравится наше шоу.

Я предпринял попытку вырваться — ярость на секунду сделала меня сильнее двоих охранников, но тяжелый удар чем-то тупым в затылок оборвал мои усилия. В голове взорвался колокол, звенящий на одной невыносимой ноте. Сознание поплыло. Я перестал понимать, где верх, где низ, ощущая лишь, как меня тащат вниз, в подвал.

Там запах гнили стал невыносимым, смешиваясь с чем-то еще. Сладковатым. Металлическим.

Мои люди снаружи. Они ждут. Машины спрятаны у трассы. Полчаса. Мне нужно продержаться всего полчаса, если я хочу, чтобы кто-то из нас выбрался отсюда живым.

Меня с силой толкнули в центр подвальной комнаты. Я упал на колени, едва не уткнувшись лицом в бетон. Передо мной, связанные спина к спине, стояли два стула. В темноте я видел лишь неясные очертания, но запах крови уже заполнил всё моё существо.

Вспыхнул приглушенный желтый свет.

Мир перед глазами залило красной пеленой.

Кетрин и Давиния. Обе без сознания. Голова Кетрин безжизненно свисала на грудь, и на секунду мне показалось, что она не дышит. Моё сердце остановилось. Она выглядела так, будто её использовали вместо боксерской груши: лицо превратилось в сплошное месиво из гематом, одежда пропиталась кровью.

Я убью их. Я вырву им сердца голыми руками.

Я молился всем богам, в которых никогда не верил: «Только пусть она дышит. Пусть она будет жива. Убейте меня, разорвите на части, но оставьте её». Давиния... моя маленькая сестра, тоже в отключке. Кровь во мне закипела, выжигая всё человеческое, оставляя лишь холодный, расчетливый инстинкт убийцы.

— Ну как тебе? — Виола подошла ближе, любуясь делом своих рук. — Это моё искусство!

Она говорила с восторгом фанатика. Она была окончательно и бесповоротно сломлена психически.

— Пришло время узнать правду, Адам. Ведь ты всё равно уже никому её не расскажешь. Вы все останетесь здесь... навсегда.

Её хохот, противный и звонкий, отражался от стен подвала. Я смотрел на неё и уже представлял, как перерезаю ей глотку в этом самом здании. Каждому, кто хоть пальцем тронул Кетрин или Давинию. Но сейчас я был бессилен. Их было много, я один. Время. Мне нужно только время.

— Хочешь узнать правду, от которой сам захочешь сдохнуть? Вижу, что хочешь, — ответила она за меня. — Мне было невыгодно помогать тебе. Ты был нужен мне только как источник информации. Для них.

Она кивнула в сторону группы людей в тени. Клан Мортмер. Они всё-таки достали нас. Я боялся представить, что стало с Валерианом, но сейчас я ненавидел его каждой клеткой тела. Если он жив — я прикончу его сам за то, что он привел их к моему порогу.

— Сначала твой отец... он выбрал не меня, и поплатился за это, — Виола медленно кружила вокруг меня.

— Что ты сказала?! — я дернулся, но охрана вдавила меня в пол.

— Тише, не суетись. У нас много времени. Твой отец заплатил жизнью за то, что отверг меня. И её мать тоже... сука, которая отобрала моего мужчину.

Она указала на Кетрин.

— И она тоже заплатит! За всё!

Виола подошла к Кетрин и протянула руку, собираясь коснуться её разбитого лица.

— Отойди от неё! — взревел я, дергаясь в путах. — Отойди, или я тебя уничтожу!

Удар по лицу заставил меня замолчать на секунду, но я не отвел взгляда.

— Тише, тише. Я ненавижу её так же сильно, как ненавидела её мать. Если бы та дрянь не сдохла раньше, я бы лично её придушила.

Она снова рассмеялась, и этот смех перешел в зловещий шепот:
— Моя дочь страдает из-за тебя. И из-за неё.

— Что за бред ты несешь?! Какая дочь? О чем ты вообще, ты, безумная тварь?!

— Скажи, чего ты хочешь, гребаная стерва! — выплюнул я вместе с кровью.

— Я хочу, чтобы вы страдали! Так же, как страдала моя Арвен... и я.

Арвен. Её дочь. Теперь всё стало ясно. Все эти ниточки, за которые она дергала годами... Мне стоило догадаться раньше.

— Мне плевать на твою дочь. И на тебя тоже, — сказал я максимально холодным, режущим тоном.

Я видел, как мои слова ударили по её самолюбию. Виола подскочила ко мне и, пользуясь тем, что меня крепко держали, влепила мне звонкую пощечину.

Я лишь рассмеялся ей в лицо. Хрипло, по-дикому.

— Очень больно. Какая самоотверженность, — выдавил я с горьким сарказмом.

Я больше не чувствовал физической боли. Вся моя жизнь, всё, что я любил, сейчас находилось на грани уничтожения. И в этом подвале, пропитанном гнилью, я понял одно: если мы сегодня умрем, я позабочусь о том, чтобы она отправилась в ад первой.

— Будет больнее, не переживай, — прошипела Виола, и в её голосе послышалось истинное наслаждение. — Я заставлю тебя страдать, Адам. Ты будешь смотреть, как жизнь уходит из них, капля за каплей, прямо на твоих глазах.

Я рванулся, пытаясь вырваться из стальной хватки, но теперь меня держали трое. Мышцы трещали под напряжением, костяшки пальцев побелели, но я был заперт в собственном теле.

— Давай продолжим наш урок истории, — Виола начала медленно обходить стулья, на которых были распяты Кетрин и Давиния.

— Как ты думаешь, Амалия действительно могла убить твоего отца? Или, может быть... с тормозами его машины что-то внезапно случилось?

Слово «тормоза» ударило меня под дых. Осознание хлынуло в мозг раскаленным свинцом. Все эти годы... Все это время рядом с нами жила змея, хладнокровная убийца наших родителей. Я ненавидел Кетрин, обвинял её мать, строил свою жизнь на лжи, которую мне скармливала эта тварь.

Собственная беспомощность душила меня. Я презирал себя так сильно, что готов был вырвать собственное сердце, лишь бы они жили. Но еще сильнее я хотел убить Виолу. В мыслях я уже видел, как медленно вскрываю её горло, как она захлебывается собственной кровью. Эта картина была моим единственным спасением от безумия.

Тихий стон прорезал тишину подвала. Кетрин приходила в себя. Этот звук разорвал мне душу. Почему она? Почему моя маленькая сестра? Почему не я?

— Кетрин! Пожалуйста, живи! Ты слышишь меня?! — закричал я, срывая голос.

— Как иронично... — Виола притворно прижала руку к груди. — Я сейчас сама расплачусь.

Она была для меня как красная тряпка для быка. Каждым своим словом она лишь выносила себе смертный приговор. Я знал: каждый, кто находится в этой комнате, утонет в собственной крови.

Кетрин открыла глаза. Она сфокусировала взгляд на мне, и в её зрачках отразился запредельный ужас. Она не могла поверить, что я здесь, в этом аду.

— Адам... пожалуйста... — её голос был лишь хриплым шепотом, но от него я окончательно потерял голову.

Я считал секунды. Где же мои люди?!

— А может, убить их прямо сейчас? — Виола, словно прочитав мои мысли, достала лезвие.

Стальной блеск отразился в расширенных зрачках Кетрин. Она начала отчаянно колотить ножками стула по бетону, но каждое движение отзывалось вспышкой боли в её избитом теле.

— Нет! Я убью тебя, слышишь?! Твоя смерть не будет быстрой! — взревел я, чувствуя, как веревки впиваются в запястья до костей.

Виола приставила холодный металл к горлу Кетрин. Из глаз моей любимой хлынули слезы. Она инстинктивно попыталась обхватить живот руками, хотя была крепко связана. Она прощалась со мной. Этот жест... этот взгляд...

В этот момент железная дверь подвала с оглушительным грохотом слетела с петель. Тяжелый пласт металла впечатал одного из ублюдков в стену, превратив его в кровавое месиво.

Мои люди. Наконец-то.

Те, кто держал меня, на долю секунды ослабили хватку, и этого было достаточно. Я рванулся вперед, подхватывая ствол, который мне бросили на ходу. Подвал заполнился грохотом выстрелов и криками.

Я бросился к стульям, срывая цепи и разрезая путы. Давиния очнулась от шума боя. Её глаза, полные слез, встретились с моими.

— Адам! Братик... я знала, что ты придешь!

— Слава Богу, — выдохнул я, прижимая её к себе на секунду.

Она могла идти. Я передал её своим парням, приказав немедленно уводить в безопасное место. Но Кетрин... когда я разрезал последние веревки, она просто рухнула в мои руки. Бессильная. Сломленная.

Она была живым воплощением боли. Я закрывал её своей спиной, пока мои люди зачищали помещение. Вокруг летели пули, мир сузился до тепла её тела в моих руках. Я чувствовал, что не смогу дышать, если она сейчас уйдет. Моя жизнь угасала вместе с ней.

Я стоял к Виоле спиной, когда Кетрин, собрав последние крохи сил, вдруг резко дернулась вперед, заслоняя меня собой.

Я не успел. Не успел оттолкнуть её.

Грохот выстрела.

Виола, стоявшая позади, метила мне в затылок, но пуля вошла в плечо Кетрин. Весь мир замер. Время превратилось в густой кисель. Я видел, как она медленно сползает по моим рукам на ледяной бетон. Кровь толчками вырывалась из раны, окрашивая её одежду в багровый цвет. Она начала хрипеть.

Я хотел бы пытать Виолу часами. Хотел бы видеть её мучения. Но у меня не было времени. Ни одной лишней секунды. Виола попыталась броситься к выходу, но я, не глядя, вскинул пистолет и всадил пулю ей точно в затылок. Она рухнула замертво, как тряпичная кукла.

Я упал на колени рядом с Кетрин.

— Нет, нет, Кетрин, зачем?! Живи, только живи, умоляю! Всё будет хорошо, мы сейчас уедем...

Она дрожащей, окровавленной рукой коснулась моей щеки. Её пальцы были холодными.

— Я пыталась... спасти... нашего... ребенка... — прошептала она, давясь кашлем. — Но не вышло... Адам... я умираю?

Мир вокруг меня рухнул. Ребенок? Господи, нет...

— Нет! Ты не умираешь! Слышишь?! — я подхватил её на руки, как пушинку, и бросился к выходу.

Бойня в подвале продолжалась, пули свистели над головой, но мне было плевать. Я бежал, чувствуя, как её жизнь буквально вытекает сквозь мои пальцы, окрашивая мои руки в самый страшный цвет в мире.