Осколки чести[18+]

Как я и подозревала, Харден методично закапывал меня в работу — с холодной, почти изощрённой настойчивостью.
Он прекрасно понимал, что для меня это чрезмерная нагрузка. В компании я была не единственным секретарём, но почему-то весь объём «срочных» и «особо важных» задач доставался именно мне.

И всё же я не позволила себе ни взгляда, ни вздоха, ни малейшего намёка на недовольство.
Пусть подавится своим превосходством.

— Организовать заседание Кетрин.
— Перезвонить клиентам Кетрин.
— Разобрать документы Кетрин.

Сухие распоряжения, брошенные на стол, как приговор.

Девушка, которую я видела вчера, снова смотрела на меня с плохо скрываемой неприязнью. Этот день растягивался бесконечно — казалось, ещё немного, и я просто сойду с ума.

Когда офис почти опустел, меня задержали. Причина — папка с документами, которую я «не успела» разобрать.

Я едва держалась на ногах. В висках стучало, перед глазами всё плыло. Хотелось просто развернуться и уйти, хлопнув дверью так, чтобы содрогнулись стены.

Но нет.
Хочет назло? Будет ему назло.

Я осталась. Сидела под тусклым светом лампы и перебирала бумаги, смысл которых ускользал от усталого сознания. Я не была уверена, что делаю всё правильно. Но продолжала — упрямо, до боли в пальцах, до дрожи.

Дверь в кабинет распахнулась без стука.

Мой «шеф».

Как бы удержаться и не запустить в него чем-нибудь тяжёлым.

— Всё. Свободна. Иди домой.

Он опёрся о косяк, скрестив руки на груди, и смотрел на меня своим ледяным взглядом.

Я не шелохнулась.

Голова раскалывалась, глаза закрывались сами собой, но я продолжала сидеть. Назло ему.

— Ты глухая? — в голосе уже звучало явное раздражение. — Я сказал вали домой.

Я медленно подняла на него взгляд.

— Обращайтесь ко мне на «вы», Адам Харден. Мы на работе.

Он усмехнулся — холодно, почти хищно.

— Рабочее время давно окончено. В здании никого нет. Так что, Кетрин, свали, пока я сам тебя отсюда не вывел.

Внутри всё вспыхнуло. Раздражение, усталость, унижение — всё сплелось в один обжигающий клубок.

— Раз рабочий день давно окончен, к чему этот спектакль? — я резко встала. — Ты специально нагружал меня весь день. У тебя со мной незакрытый гештальт? Работа не имеет к этому никакого отношения. Так сделай уже что-нибудь.

Я подошла к нему почти вплотную. Слишком близко. Запретно близко.

В его глазах что-то дрогнуло — злость... или нечто глубже.

— Ну давай же, — прошептала я, глядя прямо в его лицо. — Ты ведь считаешь, что я во всём виновата. Так убей меня. Или чего ты хочешь?

В одно мгновение он изменился.

Резкое движение — и я оказалась прижата к стене. Его пальцы сомкнулись на моей шее. Не до боли — пока что. Но достаточно, чтобы воздух стал роскошью.

— Кетрин, — его голос стал низким, срывающимся, — закрой свой поганый рот, пока можешь. Да. Я тебя ненавижу. И хочу, чтобы ты страдала.

Воздуха не хватало. Паника ледяной волной прокатилась по телу. Я впервые по-настоящему испугалась.

Он ослабил хватку, но не отпустил полностью.

— И твои страдания не будут быстрыми, — прошептал он почти у самых губ. — Обещаю, я превращу твою жизнь в ад.

В этих словах была ненависть. Жёсткая, жгучая.

Но под ней — что-то ещё. Что-то опасное.

Что-то, от чего становилось страшнее, чем от его пальцев на моей шее.

Он резко отпустил меня. Я рухнула на пол, задыхаясь, кашляя, пытаясь вдохнуть хоть глоток воздуха.

Дверь хлопнула.

А в кабинете остался только запах его парфюма...

Уже на следующий день я никуда не хотела идти.

Тело ныло от усталости, а внутри всё сжималось от одной мысли о встрече с ним.

Но если бы я не пришла, я бы дала повод для гордости Адаму. А этого я позволить не могла. Я хотела, чтобы страдал он, а не я.
Чтобы унижен был он.

И тогда у меня появился план. Маленький, дерзкий, опасный.

Для этого нужно было лишь одно — чтобы вечером он снова оставил меня в офисе дольше всех.

Я тщательно собралась. Макияж — безупречный, причёска — идеальная. Я смотрела на своё отражение и тихо прошептала:

— Сегодня страдать будешь ты.

Хотя, возможно, он уже пожалел, что вообще связался со мной. Но этого было мало.

                                        ***

Подъезжая к офису, я невольно задержала взгляд на его машине. Новенькая.

Блестящая. Дорогая. Конечно, дорогая. Всё в его жизни должно быть показным и идеальным — как фасад, за которым гниль.
Войдя в холл, я сразу увидела её.

Арвен.

Жена Адама.

Они и правда стоили друг друга — два сапога пара. Такая же холодная, надменная, пропитанная фальшивым превосходством. Выглядела она, как всегда, в стиле типичной богатенькой куклы, которой в жизни не о чем беспокоиться, кроме цвета нового маникюра.

Когда она заметила меня, её лицо исказилось от удивления. Почти испуг. Почти.

Я сделала вид, что не замечаю её, и направилась к лифтам.

— Стой. Ты что тут вообще делаешь?
Её пальцы вцепились в мой рукав.

Меня будто током ударило.

— Ты чего меня трогаешь? — я резко выдернула руку.

Она посмотрела на меня с откровенным презрением.

— Как ты вообще умудряешься оказываться везде, где и я? Здесь работает мой муж. И что ты тут делаешь, официантка, мне не известно.

Слова резанули, но я лишь усмехнулась.

— Я не обязана перед тобой отчитываться. Или ты забыла? Напомнить, что твой муж не совсем... настоящий? Так что закрой рот и не смей меня оскорблять.

Я развернулась и пошла прочь, но за спиной раздался холодный, властный голос:

— Кетрин. Ко мне зайди.

Я остановилась. Медленно повернулась.

Харден стоял рядом со своей «идеальной» супругой и смотрел на меня так, будто я его личный враг. А Арвен, кажется, едва не захлёбывалась самодовольством.

Я глубоко вдохнула, сжала кулаки и направилась к нему.

Ненавижу их обоих.

Иногда я всерьёз думала уволиться. Бросить всё и вернуться в свой город. Друзья убеждали меня потерпеть — в конце концов, это не его компания, он здесь временно. Я повторяла это как мантру, стараясь успокоиться.

Но отпуск заканчивался.

И я не знала, что делать.

Возвращаться к работе официанткой не хотелось. Но и оставаться здесь, рядом с ним, становилось всё тяжелее.

Смогу ли я выдержать?
Или однажды просто сломаюсь?

Я вошла в его кабинет.

Он зашёл следом. Арвен, кажется, тоже собиралась пройти, но Харден холодно остановил её:

— Езжай домой.

Она явно была недовольна. В её глазах читалось разочарование — ей хотелось остаться. Посмотреть, как он будет кричать на меня. Насладиться этим зрелищем. Но он не стал с ней церемониться. Дверь закрылась.

Мы остались вдвоём.

Он медленно прошёл к своему креслу, сел и уставился на меня в упор. Я ответила тем же.

— Ну давай, — первой нарушила я тишину.

— Я жду. Скажи, какая я плохая, что посмела повысить голос на твою жену.
Только сразу предупреждаю — твоя Арвен настоящая сука.

На моё удивление, он лишь тихо засмеялся. Низко, почти лениво.

— Ты от неё недалеко ушла, — произнёс он спокойно. — Но позвал я тебя не за этим. Если хочешь продолжать здесь работать — будешь слушать меня. Во всём. Поняла, дорогая?

Я нахмурилась.

— Что ты несёшь?

Он чуть наклонился вперёд, сцепив пальцы.

— Дилан продал мне компанию. Теперь я её официальный владелец. И могу вышвырнуть тебя в любую минуту.

Мир на секунду качнулся.

Шок ударил так резко, что я буквально почувствовала, как из меня вытекает вся прежняя бравада. Почему Дилан ничего не сказал? Неужели он уже тогда, когда принимал меня на работу, планировал продажу?

Теперь уволиться казалось проще простого.
Просто уйти. Сбежать.

Но почему я должна бежать?

Почему я должна снова возвращаться в родной город и работать официанткой? Нет. Я останусь. Я выберусь в лучшую жизнь. Буду работать. А он пусть катится к чертям.

— Это всё? — спросила я, стараясь спрятать волнение.

Но он видел меня насквозь.

— Да. А теперь иди и подготовь зал к переговорам.

Я вышла, стараясь держать спину прямо.

В коридоре я столкнулась с девушкой с аккуратным каре — той самой, которая с первого дня смотрела на меня с плохо скрываемым раздражением.

Я не знала её имени, но теперь решила: нужно наладить отношения со всеми. Мне нужны союзники.

— Добрый день, — первой заговорила я. — Я тут работаю всего несколько дней и пока почти никого не знаю. Как вас зовут?

Она подняла глаза. Взгляд уже не был таким холодным.

— Виктория. А вас?

— Кетрин, — я протянула руку.

Она пожала её.

Мы разговорились. Оказалось, она тоже секретарь и работает здесь давно.

Рассказала, кто есть кто, как всё устроено. Даже обменялись контактами. И я с облегчением поняла — не все здесь против меня.

Я выполняла всё, чем меня завалил Харден.
Работа сыпалась одна за другой. В какой-то момент мне стало нехорошо. В груди неприятно сжалось, перед глазами поплыло.

Сахар.

Я направилась к уборной, но внезапно ноги подкосились. Я бы упала, если бы кто-то не подхватил меня.

— Девушка, всё в порядке?

Блондин. Примерно моего возраста. Я заметила, что здесь вообще много молодых сотрудников.

— Всё нормально... просто нужно принять лекарства. Помогите дойти до уборной.

— Конечно. Вы недавно здесь? Я вас раньше не видел, но слышал, что к нам пришла новенькая.

— Да, стажировка. Но ваш шеф... — я криво усмехнулась. — Немного перегружает.

Я знала, что делаю. Новый владелец пока не объявлен официально. Пусть слухи разойдутся раньше.

— Я слышал, что у нас временно новый шеф, — нахмурился он. — Но ещё не видел его. Если он доводит сотрудников — это неправильно.

Вот и отлично. Семя посеяно.

— Давайте лучше присядем, — сказал он, усаживая меня на диван в холле. — Я принесу воды.

Я дрожащими руками взяла стакан и выпила лекарство, молясь, чтобы обошлось без укола инсулина.

— Как вас зовут? — спросила я, переводя дыхание.

— Давай на «ты». Лука. А ты?

— Кетрин.

Я начала чувствовать, что постепенно обрастаю связями. Это давало странное чувство опоры.

До тех пор, пока рядом не появился Адам.

— Я что-то не понял, дорогие мои, — протянул он холодно. — Это что за посиделки? Перерыв я никому не объявлял.

Лука мгновенно поднялся.

— Может, если бы вы не доводили сотрудников, отдыхать бы не пришлось.

Я похолодела. Он его сейчас разорвёт.

Харден уже смотрел на Луку так, словно готов впечатать его в стену.

— Нет, всё нормально, — быстро сказала я.
— Мы уже уходим.

Я не хотела, чтобы он видел мою слабость. Чтобы потом использовал это против меня.

— Лука, ты свободен, — произнёс он ледяным голосом. — А ты, Кетрин Бэнкс, останешься.

— Но... — начал Лука.

Один взгляд Хардена — и он замолчал.

— И зайдёшь ко мне позже, — добавил он Луке.

Когда мы остались одни, я попыталась уверенно встать, но ноги предательски дрогнули. Он заметил это и, к моему унижению, довольно грубо усадил меня обратно.

— Зачем ты устраиваешь этот цирк? — тихо спросил он.

— Какой цирк?

— Ходишь и рассказываешь всем, какой я плохой, что довожу тебя. Не боишься?

Я подняла на него глаза.

— Тебя? Нет.

Он наклонился ближе. Слишком близко.

— Кетрин, не играй со мной. Я в любой момент могу выкинуть тебя отсюда. И поедешь ты обратно в свой город. Поняла?

Я хотела ответить колкостью. Но в этот момент мир снова качнулся, и я почувствовала, как слабость накрывает меня волной.

Он это увидел.

И на долю секунды — всего на долю секунды — на его лице мелькнуло что-то другое.

Не злость.
Не раздражение.
Почти... тревога.

Но она исчезла так же быстро, как и появилась.

Из-за того, что днём он увидел, как мне стало плохо, Харден не оставил меня допоздна.

А значит, мой план рушился.

Я так хотела вывести его из себя. До дрожи.

До потери самообладания.

Но мне не нужны были свидетели.

Поэтому я закрылась в туалете и просидела там почти час, дожидаясь, пока офис опустеет. Я знала — он всегда остаётся последним. Разбирает документы до глубокой ночи, словно работа — единственное, что держит его на плаву.

Когда коридоры погрузились в полумрак, я тихо направилась к его кабинету.

Без стука.

Он сидел за столом под одинокой лампой.

Рубашка расстёгнута на несколько пуговиц, рукава закатаны. Между пальцев — сигарета. Дым медленно растворялся в тишине.

В этом свете он на мгновение показался мне тем самым Адамом пятилетней давности.

Тем, которого я любила.

Сердце предательски сжалось.

Я резко отогнала воспоминание.

Нет. Я пришла не за этим.

Он поднял взгляд и замер.

— Ты что здесь делаешь? — голос мгновенно стал жёстким. — И почему врываешься без стука?

За его спиной на столе лежали ключи от машины.

Моя цель.

Я подошла ближе, изобразив растерянность.

— Адам... я просто...

Боже, как же мне было противно произносить это.

— Я хотела извиниться. За своё поведение.
За слухи... Я была неправа.

Я заговаривала ему зубы. Он смотрел на меня с насмешкой, будто видел каждую фальшивую ноту.

Я встала на носочки, будто стряхивая что-то с его плеча. Знакомый запах шоколада и табака накрыл меня волной воспоминаний. Я задержалась чуть дольше, чем следовало.
Он замер.

В этот момент я ловко потянулась к столу — и ключи уже были в моей руке.

Он оттолкнул меня.

— Что ты творишь?!

Я улыбнулась и помахала ключами.

— Поиграем в догонялки, Адам Харден?

И рванула к выходу.

Он сорвался за мной, крича что-то вслед. Кажется, угрожал убить.

Мне было смешно. Почти истерично.

Я выбежала на улицу без пальто, запрыгнула в машину. Вспомнила всё, чему он когда-то меня учил. Повернула ключ.

Двигатель взревел.

Я тронулась резко, чуть не задев бордюр.

Пару раз я водила машину Рафаэля — без прав, конечно. Адреналин шумел в ушах.

Ну что ж... маленькая царапина будет напоминать ему обо мне.

Я выехала в пустое поле. Ни души.

Смех рвался из груди, пока...

Пока я не врезалась в пенёк, которого не заметила в темноте.

Удар.

Меня резко качнуло вперёд, грудь больно стукнулась о руль. В салоне запахло гарью.

Через секунду из-под капота повалил дым.

— Боже... — прошептала я.

Я выскочила наружу и застыла.

Машина загорелась.

Огонь разрастался слишком быстро.

Чёрный дым валил в небо. Я закашлялась, отступая назад.

— Что я наделала?.. Господи...

Паника сдавила горло. Я не думала, что всё зайдёт так далеко. Я просто хотела его взбесить.

Вдалеке появились фары.

Чёрная Bugatti.

Конечно.

Машина остановилась резко. Дверь распахнулась, и из неё вылетел он.

— Твою мать, Кетрин! Ты дура?!

Он подбежал ко мне. Не к машине — ко мне.

Схватил за локоть, грубо, резко.

Секунду смотрел на горящий автомобиль, потом снова на меня.

— Ты больная?! Зачем?! Ты могла убиться!

Он... волновался?

Или это просто злость?

— Я... я не думала, что она загорится... я врезалась и...

— Закрой рот идиотка!

Подъехали пожарные, полиция. Я была уверена, что он сейчас скажет правду. Что это я всё устроила.

Но он молчал.

Не сказал ни слова о том, что за рулём была я.

Пожар потушили. От машины остался обгоревший каркас.

Я чувствовала себя ничтожной. Глупой. Виноватой.

Да, я его ненавидела.

Но не имела права так поступать.

Он заплатил, чтобы дело не заводили. Я даже боялась представить сумму.

Мы сидели в его машине, когда всё закончилось.

Тишина давила.

— Прости, — тихо сказала я. — Я дура.

Он даже не повернулся ко мне.

— Я и не отрицаю. Тупее людей, чем ты, я не встречал.

Слова больно ударили.

— Тогда зачем ты заплатил за меня? — я повернулась к нему. — Если я такая тупая и ты меня ненавидишь — мог бы отомстить.

Он медленно перевёл на меня взгляд.
Холодный. Тяжёлый.

— Я могу прямо сейчас отвезти тебя в участок, если ты так хочешь. — Он наклонился ближе. — Могла бы и спасибо сказать.

Я сглотнула.

— А отомстить... — его голос стал ниже, почти шёпотом, — я ещё успею. Ты мне теперь до конца жизни будешь должна, Кетрин.

И в этих словах было что-то гораздо страшнее, чем крик.

— И что теперь? — спросила я, прекрасно понимая, что задаю самый глупый вопрос в своей жизни.

Я спалила его дорогущую машину. Дотла. И даже если бы решилась продать почку — мне всё равно не собрать на такую.

Он смотрел на меня так, будто перед ним был не человек, а мусор, выброшенный на обочину. Я была его проблемой. Его катастрофой.

— Кетрин, просто вернись в свой город. Зачем ты вообще появилась?

Каждое слово — как пощёчина.

Я сглотнула и опустила взгляд.

— Я верну тебе деньги за машину, — прошептала я.

Он рассмеялся. Негромко. Холодно. И этот смех оказался хуже крика. Он смеялся надо мной. Над моей попыткой раскаяния.

— Ты понимаешь, что это невозможно? Разве что продашь пару органов. Теперь ты у меня в долгу.

Хуже, чем быть должницей Адама, в мире, кажется, ничего не существовало. Но продавать почки я точно не собиралась.

— Зачем? — спросил он вдруг.

— Что... зачем? — тихо переспросила я.

— Зачем ты угнала мою машину?

Глупый вопрос.

— Я хотела тебе отомстить, — выдохнула я. — За то, как ты ко мне относишься. За то, что предал меня пять лет назад. За всё! Я тебя ненавижу!

Я уже кричала, не в силах остановиться. В груди клокотала ярость. Хотелось расцарапать ему лицо, стереть это ледяное выражение с его глаз.

— Но я не планировала, что машина сгорит... — добавила я тише.

Он усмехнулся.

— Ты ещё и меня ненавидишь? Это я тебя ненавижу. Ты и твоя мамаша сломали мне жизнь. И всё же я не сказал полиции, что ты угнала мою машину и спалила её.

Повисло тяжёлое молчание.

Я не понимала. Если он так ненавидит меня — почему не сдал? Почему не добил окончательно?

— Тогда почему? — спросила я почти шёпотом. — Почему ты ничего им не сказал?

Он молчал. И в этом молчании было больше правды, чем в любом ответе. Он и сам не знал.

Наконец он отвернулся.

— Диктуй адрес. Я отвезу тебя домой. И завтра на работу не выходи.

Я вздрогнула.

— Ты... уволишь меня?

Он посмотрел на меня холодно, без тени эмоций.

— Я тебя ещё и не брал. И да, ты отплатишь свой долг тем, что просто исчезнешь. Ничего сложного, Кетрин. Просто пропади из моей жизни. И всё.

Эти слова прозвучали тише, чем крик. И больнее.

Я вдруг ясно поняла: моя жизнь снова рушится.

Каждый раз, когда я встречаю его, всё летит к чертям. Будто само его присутствие переворачивает мою реальность вверх дном. И всё же... я больше не хотела уезжать. Не хотела бежать.

Я смотрела на него и отказывалась признавать очевидное: за моей ненавистью пряталось что-то другое. Что-то опасное. Живое.

Он изменился. И я изменилась.

От нас прежних не осталось ничего — только обломки воспоминаний и слишком тяжёлое прошлое, которое не оставляло нам ни единого шанса. У него теперь жена.
Пусть и фиктивная — это ничего не меняло. А я... я ему не нужна. Он меня ненавидит.

И вдруг я сказала:

— Хорошо. Я исчезну. И больше ты меня не увидишь.

Слова дались неожиданно легко, но внутри что-то болезненно оборвалось.

Он посмотрел на меня странно. Будто я сказала глупость. Хотя именно этого он и добивался.

Я сглотнула.

— Но у меня есть последняя просьба...

Он молчал.

— Только ты знаешь, где похоронили наших родителей. Отвези меня к маме.

Я опустила голову, боясь встретиться с его взглядом. Боясь, что сейчас он вспыхнет, что снова напомнит о том дне, о той истории, о которой он не мог говорить спокойно.

Пауза растянулась.

— Хорошо, — коротко ответил он.
Он кивнул и, не глядя на меня, свернул в другую сторону.

И в этот момент слёзы сами потекли по щекам.

Пять лет.

Пять лет я ни разу не была на её могиле.

Даже не знала, где она похоронена. Мне не позволили узнать. Не позволили попрощаться. Не позволили понять, что на самом деле тогда произошло.

Меня просто вычеркнули.

И теперь я ехала к маме, как чужая.

С человеком, который когда-то был для меня всем.

И которого я, возможно, до сих пор не перестала любить...