Осколки чести[18+]

Утром я открыла глаза от слепящего, безжалостного солнца, которое било прямо в лицо.

Тело ныло так, будто меня разобрали по частям и собрали заново — неудачно и кое-как. Руки, ноги, даже пальцы казались отёкшими и тяжёлыми. Всё-таки ехать сутки на машине было плохой идеей. Очень плохой.

Я нащупала телефон. Девять утра. Машина стояла. Рафаэля рядом не было.

Сердце неприятно дёрнулось, но, оглянувшись, я поняла, что мы на заправке. Сквозь лобовое стекло я увидела, как он идёт к машине — с пакетом в одной руке и двумя стаканами кофе в другой. Уверенная походка, чуть растрёпанные волосы, знакомый силуэт.

Он открыл дверь и улыбнулся:

— Доброе утро.

— Доброе... — пробормотала я, растирая затёкшую шею.

Он протянул мне стакан.

— Я знаю, идея ехать на машине оказалась хреновой. Но я сначала проделал путь к тебе, а потом сразу назад, так что придётся немного потерпеть. Надо было всё-таки лететь самолётом.

— Ой, нет-нет-нет, — я сразу замахала руками. — Только не самолёт. Ты же знаешь, я боюсь летать.

Он усмехнулся и передал мне пакет.

— Я принёс перекус. И кофе.

Внутри оказался салат и сэндвич. Я взяла стакан, чувствуя, как тепло постепенно возвращает меня к жизни.

— Спасибо. Но я утром не ем.

Он посмотрел на меня с таким осуждением, будто я призналась в преступлении.

— Кети, давай без этого, а? Ешь. И не отказывайся.

Я отвела взгляд. Спорить не хотелось. Не сейчас. Я сделала глоток кофе, терпкий вкус приятно обжёг язык, и мы снова тронулись в путь.

Оставалось проехать примерно столько же, сколько уже осталось позади.

И с каждым километром город становился ближе.

Слишком близко.

Рафаэль говорил по телефону с Даниэлой — она уже ждала нас. Его голос звучал легко, спокойно, словно впереди не было ничего сложного. А я молча смотрела в окно, наблюдая, как мелькают заправки, редкие деревья, дорожные знаки.

— Слушай... — начал он, закончив разговор.

Я сразу насторожилась. В его тоне появилось что-то осторожное.

— Может, ты всё-таки подумаешь над предложением остаться в Хьюстоне? Пойти работать в компанию к моему знакомому. Я буду рядом. Фиби тоже. Работа хорошая. У тебя же образование в этой сфере.

Я медленно повернула к нему голову.

— Рафаэль, я уже не раз говорила, что не хочу возвращаться в тот город. Меня устраивает моя работа.

Он вздохнул, не отрывая взгляда от дороги.

— Я просто хочу для тебя лучшего. Сходи, попробуй. Не понравится — уедешь. Всё равно ты будешь в городе  неделю. Твоя должность официантки никуда не денется.

Я сжала стакан крепче, чувствуя, как внутри поднимается знакомое напряжение.
Хьюстон.

Этот город хранил слишком много того, к чему я не была готова возвращаться.

— Не знаю... — тихо сказала я. — Я подумаю.

Он кивнул, будто этого было достаточно.
Мы продолжили путь в молчании.

Дорога тянулась бесконечной лентой вперёд, а вместе с ней — и неизбежность встречи с прошлым, от которого я так долго бежала.

Спустя столько же часов утомительной дороги, когда за окном бесконечной лентой тянулись поля и редкие перелески, вдруг показались знакомые пейзажи. Сердце предательски дрогнуло, и внутри всё перевернулось.

Тревога накрыла внезапно. Каждое место здесь хранило отголоски прошлого. Мы проезжали мимо узкого переулка, в котором я однажды заблудилась, мимо старой школы с облупившимися стенами и тёмными окнами. Воспоминания, которые я так отчаянно пыталась стереть из памяти, вспыхивали одно за другим — ярко, болезненно, не спрашивая разрешения.
Машина плавно остановилась у дома Рафаэля и Даниелы. Не успела я выйти, как дверь распахнулась, и навстречу нам выбежала Даниела.

— Кэтрин! — её голос звенел от радости. — Как же я тебя давно не видела!

— Привет! — я шагнула вперёд и крепко обняла её.

Она совсем не изменилась. Всё та же тёплая улыбка, искренний взгляд, лёгкость в движениях — будто время над ней не властно.

— А со мной поздороваться? — с притворной обидой произнёс Рафаэль, подходя ближе.

— Тебя я и так каждый день вижу, — фыркнула Даниела.

Мы рассмеялись, и напряжение, сковывавшее меня с самого въезда в город, немного отпустило.

Даниела тут же потянула меня в дом, оживлённо рассказывая, с чем именно я обязана ей помочь. Причёска. Макияж. Конечно же.

Я и не собиралась отказываться. Наоборот — мне хотелось занять себя чем-то лёгким и простым, чтобы не утонуть в нахлынувших мыслях.

Мы устроились на её кровати, листали ленту Pinterest, разглядывая изящные причёски — мягкие локоны, сложные плетения, небрежные пучки. Обсуждали, что подойдёт лучше, смеялись, отвлекались на разговоры о жизни, о людях, о том, что изменилось за время нашей разлуки.

— А ты уже выбрала наряд? — вдруг спросила она, оторвавшись от телефона.
Я улыбнулась.

— Да. Я знаю, что надену.

У меня было платье. Золотое. Почти сказочное. Я купила его однажды на день рождения Мишель, но тогда заболела и никуда не пошла. Платье так и осталось висеть в шкафу — нетронутое, будто ожидающее своего часа.

Оно не было простым. Тонкая ткань мягко облегала талию, подчёркивая силуэт, и плавно спадала к полу, переходя в небольшой шлейф. Вся поверхность мерцала золотыми блёстками, словно рассыпанными искрами. В зоне декольте — нежное кружево, изящное и почти невесомое, а полупрозрачные рукава придавали образу утончённость и лёгкую загадочность.

Каждый раз, глядя на него, я чувствовала странное волнение — будто вместе с ним надевала не просто наряд, а новую версию себя.

Мы продолжали выбирать макияж — тёплые оттенки золота, мягкое сияние на коже, лёгкий акцент на глаза — и говорили о своём. О мечтах. О страхах. О прошлом, которое всё ещё шептало за спиной.

И впервые за долгое время мне казалось, что, возможно, возвращение сюда — это не только боль. Может быть, это ещё и шанс.

Через три дня я уже сидела рядом с Даниэлой — ей делали макияж и одновременно укладывали волосы.

Тонкие кисти невесомо порхали перед её лицом, оставляя за собой штрихи идеального тона, лёгкое сияние на скулах, нежный блеск на губах. В воздухе пахло лаком для волос и чем-то сладким, почти праздничным.

С самого утра она ужасно волновалась. Я видела, как дрожат её пальцы, как она то и дело смотрит на часы, будто боится опоздать в собственную судьбу. Я старалась держать её за руку и тихо повторяла:

— Всё хорошо. Это твой день. Самый счастливый.

Мне тоже уже сделали макияж. Я не хотела ничего броского — лишь лёгкое сияние, которое подчеркнёт черты лица, и струящиеся локоны карамельного оттенка, мягко падающие на плечи. Сегодня я не хотела быть яркой. Я хотела быть настоящей.

Сначала планировалась камерная церемония — только самые близкие. А потом — грандиозный праздник. Я уже представляла его масштаб: огромный роскошный ресторан, полностью снятый для нас; фотографы, ведущие, музыка, бесконечные огни. И, конечно, торт — высокий, украшенный множеством живых цветов.

Я всегда мечтала о такой свадьбе.

Из мыслей меня вырвал голос Даниэлы:

— Ну как?

Она смотрела на себя в зеркало, и в её глазах смешались страх и восторг.

Волосы были собраны в изящную высокую причёску, макияж подчёркивал её природную красоту, делая взгляд глубже, а улыбку — мягче.

— Ты прекрасна, — сказала я и сжала её ладонь.

И это была правда.

— Всё будет хорошо. Это твой день. Не вешай нос.

Она выдохнула и кивнула:

— Да... Ты права. Спасибо.

Мы разошлись переодеваться. Времени оставалось всё меньше.

Я смотрела на своё отражение и вдруг не узнавала себя. Раньше я часто так одевалась — в рестораны с родителями, на вечеринки, дни рождения. Тогда это казалось обычной частью жизни. Моей беспечной подростковой жизни, которую я не ценила...
Сегодня всё ощущалось иначе. Будто я стою на пороге чего-то нового — и не только для Даниэлы.

Когда я спустилась на первый этаж и увидела её, у меня перехватило дыхание. Клянусь, это была самая красивая невеста, которую я когда-либо видела. Платье с длинным шлейфом мягко скользило по полу, фата спадала прозрачной дымкой, в руках — небольшой букет из белых пионов.

Она сияла.

Мы поехали отдельно — мы с ней в одной машине, а Рафаэль с братом и родителями в другой.

Церемония прошла как в сказке.

Обручальные кольца, клятвы, слёзы счастья, аплодисменты, вспышки камер... Всё было словно кадры из романтического фильма. Я смотрела на них и чувствовала искреннюю радость. Наша дружба дошла до этого момента. Мы выросли. Мы изменились. И вот — свадьба.

Ко мне подошёл Рафаэль.

— Теперь осталось побывать на твоей свадьбе.

Я ткнула его в бок.

— Не дождёшься, наверное.

Я рассмеялась, но смех получился немного натянутым. У меня даже парня не было. Какая уж там свадьба...

К вечеру мы приехали к ресторану. Перед входом стояли десятки машин. Гости — нарядные, уверенные, явно важные люди — разговаривали, смеялись, приветствовали друг друга.

В банкетном зале уже сидело около сотни человек. Музыка мягко заполняла пространство, звон бокалов сливался с разговорами, официанты скользили между столами.

Я села и взяла бокал шампанского.

— Можно? — раздался рядом мужской голос.

Я подняла взгляд. Передо мной стоял мужчина лет тридцати — солидный, уверенный, с внимательными глазами. Он указал на свободный стул.

Я кивнула.

— Почему вы одна?

— Просто не хочу танцевать.

— Как вас зовут?

— Кэтрин.

— Приятно познакомиться. Я Дилан.

Он протянул руку. Я пожала её. Его ладонь была тёплой и крепкой.

— Я вас раньше не видел рядом с Рафаэлем.

— Я не из этого города. Точнее... раньше жила здесь, но сейчас — нет.

Шампанское слегка кружило голову, слова путались. Я не понимала, чего он хочет. Просто познакомиться? Зачем?

— Мы с Рафаэлем дружим много лет. Он мне как брат.

— Вот как... Понимаю.

В этот момент к нам подошёл сам Рафаэль — уже заметно навеселе. Галстук висел у него на плече, глаза блестели.

— Эй, Кети! Уже нашла новых знакомых?
Он хлопнул Дилана по плечу.

— Кэтрин, это мой хороший знакомый Дилан. Помнишь, я говорил, что ему нужен сотрудник в компанию? Дилан, вот тебе секретарь — забирай! У неё образование есть!

Он залпом допил свой бокал и, смеясь, исчез в толпе.

Я покраснела.

— Простите... Не обращайте внимания. Мне сейчас работа не нужна. Просто Рафаэль хочет, чтобы я вернулась в город, вот и предлагает варианты.

Дилан внимательно посмотрел на меня.

— Кэтрин, мне действительно нужен секретарь. Если захотите, можете прийти на стажировку. Я ненадолго улетаю в Испанию и оставляю компанию на своего партнёра. Предупрежу его о вас — чтобы не нагружал слишком сильно. Он суровый человек.

В его голосе прозвучала лёгкая усмешка.

— Подумайте. Вот моя визитка.

Он достал аккуратную карточку из нагрудного кармана и протянул мне. Наши пальцы на секунду коснулись друг друга.

Затем он пожелал приятного вечера и ушёл.

Я осталась сидеть, глядя на визитку.

Ну и что мне теперь делать?

Сердце вдруг забилось быстрее. А вдруг это действительно шанс? Секретарь в престижной компании — это совсем не то же самое, что работать официанткой.

Я медленно убрала визитку в сумочку.

Завтра. Я подумаю об этом завтра.

А сегодня... сегодня я позволю себе просто быть гостьей на самой красивой свадьбе, которую когда-либо видела.

Я сидела рядом с Даниэлой и ещё несколькими девушками, с которыми она меня только что познакомила.

Они были красивыми, ухоженными, уверенными в себе. Их голоса звучали ровно и спокойно — так говорят люди, которые точно знают своё место в этом мире. Разговоры крутились вокруг мужей, инвестиций, новых проектов,отдыха за границей. Каждая из них была по-своему влиятельной.

А я...

Я просто была.

Даниэла старалась вовлечь меня в разговор, улыбалась, задавала вопросы, но общий ритм их жизни мне был чужд. Я чувствовала себя лишней деталью в идеально выстроенной картине.

Мне нужно было уйти. Хоть ненадолго.

— Я сейчас вернусь, — тихо сказала я и поднялась.

Мне действительно нужно было измерить сахар. Я чувствовала себя нормально, но это был удобный повод сбежать.

Коридор был полутёмным и тихим, в отличие от шумного зала. Каблуки глухо отдавались по мраморному полу. Я уже почти дошла до уборной, как услышала голоса.

Мужской. И женский.

— Почему ты ведёшь себя так, будто я для тебя никто?! — крикнула девушка. Голос показался мучительно знакомым.

— Потому что ты мне и есть никто, — холодно ответил мужчина. — Если бы не сделка с твоим отцом, я бы на тебе не женился. Фиктивный брак, дорогая. Ты знаешь, что это значит?

Он говорил спокойно. Слишком спокойно. Но в этой сдержанности чувствовалось напряжение — тонкая грань перед срывом.

Послышался всхлип. Девушка заплакала.

Я замерла, не зная, что делать. Сердце колотилось. Чужая боль — и чужая тайна.

Шаги приблизились, и я быстро юркнула в уборную, закрыв за собой дверь.

Но почти сразу она распахнулась вновь.
Я подняла глаза — и столкнулась с ней лицом к лицу.

Подруга Селены.

Она застыла, вся в слезах, тушь слегка размазалась под глазами. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

— Вот это встреча, — протянула она, и слёзы в её голосе мгновенно сменились ядом. — И что это ты тут делаешь... официанточка?

Я медленно обернулась к ней полностью.

— Я не обязана перед тобой отчитываться, хамоватая клиенточка.

Её лицо вытянулось от удивления. Видимо, она не ожидала ответа.

— Да что ты. Просто интересно, что такие, как ты, делают на подобных мероприятиях.

Она подошла ближе, заглядывая мне в глаза так, будто пыталась прожечь насквозь.

— Или ты здесь в роли обслуживающего персонала?

Злость вспыхнула мгновенно. Горячая, почти обжигающая.

— Советую тебе замолчать, — тихо сказала я. — Ты же не хочешь, чтобы твои богатенькие подружки узнали, что у тебя всё не так сладко, как ты рассказываешь? Например... что твой брак фиктивный?

Её лицо побледнело. Уверенность испарилась так же быстро, как появилась.

— Да кто тебе поверит, дрянь?! — прошипела она. — Ты ещё и подслушиваешь?

— Можем проверить. Поверят или нет.

Я брала её на понт. Скорее всего, мне бы и правда никто не поверил. Но в тот момент это не имело значения.

Я вышла из уборной быстрым шагом. В груди стало душно, слишком жарко, будто воздух сгустился.

И, не глядя вперёд, я в кого-то врезалась.

— Простите, я...

Я подняла глаза.
И мир остановился.

Зелёные.

Яркие, холодные, знакомые до боли зелёные глаза.

Сердце рухнуло куда-то вниз — в пятки, в пустоту, в прошлое. Руки задрожали. Дыхание сбилось.

Адам

Передо мной стоял Адам.

Он изменился. Повзрослел. Черты лица стали острее, жёстче. Плечи шире. Взгляд — тяжелее. Он стал выше... или это я вдруг почувствовала себя меньше?

Но глаза. Те же самые.

Меня хлестнуло сразу двумя чувствами — ненавистью и страхом. Они ударили так резко, что я едва удержалась на ногах.

Я начала медленно отступать, не в силах оторвать от него взгляд.

Он смотрел на меня с недоумением. С холодным любопытством. Как на незнакомку.

Он... не узнал меня?

Эта мысль резанула сильнее всего.

А я узнала. Сразу. Несмотря на годы. Несмотря на всё.

Внутри что-то оборвалось.

И я развернулась — и побежала.