Осколки чести[18+]

                                   Прошло 5 лет

По небольшому кафе, от одного конца зала к другому, металась русоволосая девушка.

За окнами — ранняя осень: холодная, промозглая, с нудным дождём, который стекал по стеклу тонкими дорожками. День ничем не отличался от сотни таких же — серых, утомительных, бесконечных.

— Кетрин, тебя ждёт пятый столик! Где ты ходишь? — к ней подошла администраторша.

Кетрин, запыхавшись, вытерла влажные ладони о фартук.

— Я ходила мыть руки. Мне что, уже и отойти нельзя? Нужно было дать тот стол Мишель, а не бегать искать меня.

Она бросила на Селену недовольный взгляд. Та лишь ухмыльнулась и кивком указала в сторону зала — мол, работа ждёт.
Кетрин терпеть не могла, когда ей приказывали. Особенно — таким тоном.

Она направилась к столику. Пара, сидевшая у окна, оказалась из тех, кому не нравится всё: меню слишком скучное, кофе недостаточно горячий, скатерть не того оттенка. Злость медленно закипала внутри, подбираясь к горлу. Хотелось сорвать фартук и швырнуть его им в лицо.

Но Кетрин надела на лицо улыбку — безупречную, отработанную — и продолжила принимать заказ.

Когда, наконец, они определились, она направилась к барной стойке и по пути столкнулась с Мишель — своей единственной подругой здесь.

— Кетрин, ты видела, как Селена на тебя смотрит?

Администраторша и правда косилась в их сторону с плохо скрываемым раздражением.

— Мне плевать. Она меня уже достала.

С Селеной они не поладили с первого дня — с того самого, как Кетрин пришла сюда год назад. Причину этой неприязни она так и не поняла.

— Мишель, подмени меня ненадолго. Мне нужно отойти.

Подруга кивнула. А вот Селена заметила это мгновенно — по её лицу прошла волна злости.

Кетрин направилась в уборную. Её мутило. Сахар снова поднялся.

Закрывшись в кабинке, она дрожащими руками достала лекарство. Укол. Глубокий вдох. Выдох.

Она присела на маленький пуфик, чувствуя, как сердце постепенно замедляет бешеный ритм.

Деньги были нужны — на квартиру, на лекарства, на жизнь. Работа официанткой приносила слишком мало. У неё было образование. Она окончила колледж два года назад, но по специальности устроиться так и не смогла. Пришлось идти туда, где брали без лишних вопросов.

Телефон завибрировал.
Рафаэль.

Её лучший друг. Почти брат. Человек, который никогда не отворачивался. Который однажды буквально спас ей жизнь.

Недавно он сделал предложение Даниеле. Скоро свадьба. И он хотел, чтобы Кетрин обязательно приехала.

А это значило — вернуться в Хьюстон.

За пять лет она ни разу туда не приезжала. Ни к нему, ни к Фибби. Они звали. Уговаривали. Но она каждый раз находила причины отказаться.

То место хранило слишком много боли.
Она ответила.

— Привет, малышка! — в трубке раздался его привычный тёплый голос.

— Привет... — устало сказала я.

— Что с голосом? Что-то случилось?
Его забота всегда грела. Даже на расстоянии.

— Всё нормально. Просто устала.

— Кети, когда ты уже уволишься из этого кафе? Я ведь не раз предлагал тебе работу получше. В Хьюстоне, в компании моего знакомого, нужен секретарь. Платят хорошо.

Секретарём она могла работать и здесь. Дело было не в вакансии.

Рафаэль просто хотел, чтобы она была рядом. Он переживал за неё. За её болезнь. За то, что она одна.

Пять лет он пытался вернуть её.

Но она больше не та маленькая девочка.

— Я уже говорила, что не хочу туда возвращаться. Всё, Рафаэль... не хочу об этом.

Он тяжело выдохнул, но спорить не стал.

— На мою свадьбу ты ведь приедешь?

В его голосе проскользнуло сомнение.

— Конечно. Ты ещё сомневаешься?

Она улыбнулась, и он, кажется, улыбнулся в ответ.

— Ладно, прости, мне пора. Тут Селена уже кричит так, будто собирается меня съесть.

Они попрощались.

Когда Кетрин вышла в зал, Селена буквально кипела.

— Ты безответственная! Ты оставила Мишель своих клиентов, и она не справилась! Теперь на наше кафе будут жаловаться!

Что-то внутри оборвалось.

— Селена, как же ты меня достала! Ты кто такая? Администратор? Вот и иди за свой ресепшен! Я отошла принять лекарства. Мне что, умереть, потому что у тебя клиенты недовольны?

В зале повисла тишина.

Селена смотрела на неё так, будто готова была испепелить взглядом.

— Ты пожалеешь, что вообще сюда пришла.
Каблуки громко застучали по полу.

Кетрин опустилась на диван, закрыв лицо ладонями.

Мишель подошла осторожно.

— Прости... Я тебя подставила. Я не знаю, как ты выдерживаешь таких клиентов.

Она обняла её.

— Всё хорошо. Ты не виновата.

Но улыбка вышла кривой.

Кетрин встала — новые посетители уже заходили в кафе.

— Подожди, — окликнула Мишель. — У тебя что-то упало.

На полу лежала подвеска — тонкая цепочка с блестящим камнем.

Сердце болезненно сжалось.

Она быстро подняла её и спрятала в карман.

— Я не видела у тебя этот кулон раньше, — заметила Мишель.

— Это... подарок подруги из Хьюстона.
Ложь сорвалась слишком легко.

Она сама не понимала, почему до сих пор носит его. Почему не может просто снять и выбросить. Ведь, вспоминая, как он поступил с ней... как бросил в самый страшный момент её жизни... ей хотелось разорвать эту тонкую цепочку.

Но она так и не узнала, что произошло тогда на самом деле. Кто виноват. Кто солгал.

Она знала лишь одно — после её отъезда состоялись похороны.

Вечером, измотанная до предела, Кетрин вызвала такси и поехала домой.

Сбросив тесную обувь в прихожей, она сразу направилась в душ.

Перед зеркалом она остановилась.

Из отражения на неё смотрела совсем другая девушка.

Не та Кетрин, какой она была раньше.

Черты лица стали резче. Взгляд — жёстче. Волосы потемнели, стали густыми, длинными. В двадцать она проколола крыло носа — маленький камешек блестел при каждом повороте головы. Год назад — язык. Ей хотелось менять себя.

Перекраивать. Стирать прошлое.

Она включила тёплую воду. Струи стекали по коже, смывая усталость, но не мысли.
Завтра — снова работа.

Она ненавидела это кафе. Ненавидела запах кофе, скрип полов, голос Селены. Но выбора не было.

Лекарства дорогие. Аренда растёт.

Деньги от продажи машины и квартиры давно закончились — она растягивала их, как могла. Да, она следила за собой, одевалась стильно, позволяла себе косметику. Она не хотела выглядеть сломленной. Не хотела, чтобы кто-то видел, как ей тяжело.

Она научилась быть самостоятельной.
Надеяться только на себя.

Когда-то она и представить не могла, что будет жить от зарплаты до зарплаты, считать каждую копейку и колоть себе лекарства в туалете кафе.

«Это временно», — говорила она себе.
Но время шло.
Пять лет.

И ничего не менялось.

И только сейчас, стоя под горячей водой, она наконец позволила себе признать:
Если она сама не изменит свою жизнь — ничего не изменится.
А прошлое... рано или поздно всё равно догонит её...

Звон будильника разорвал тишину — резкий, безжалостный, будто кто-то нарочно выдёргивал её из сна. Очередное нудное утро. Очередной день на работе, на которую безумно не хотелось идти.

Каждый раз, просыпаясь в такую рань, Кэтрин вспоминала, как в детстве ненавидела вставать в школу. Тогда это казалось пыткой. А теперь... теперь она с радостью вернулась бы туда — к урокам, тетрадям и беззаботным переменам. Всё что угодно, лишь бы не это.

Семь утра.

Кэтрин нехотя приподнялась на локтях, тяжело вздохнула и заставила себя встать. Пол под босыми ногами был холодным. На кухне она машинально поставила чайник.

Она никогда не завтракала — ком в горле с утра не позволял проглотить ни крошки.

Только крепкий чай, обжигающий и горький, чтобы хоть как-то проснуться.

Наспех натянув пальто и схватив сумку, она выбежала из подъезда. Автобус должен был прийти с минуты на минуту. Холодный утренний воздух щипал лицо, заставляя окончательно прийти в себя.

До кафе она добралась почти бегом. Оно уже открылось — в окнах горел свет, внутри мелькали силуэты ранних посетителей. У входа, как всегда, стояла Селена — недовольная, с поджатыми губами и взглядом, полным упрёка ещё до того, как что-то произошло.

И именно в этот момент всё пошло не так.

По дороге ко входу Кэтрин врезалась в девушку. Всё случилось за долю секунды — резкий толчок, вскрик, и горячий кофе из стакана выплеснулся прямо на её пальто. Жидкость обожгла ноги сквозь ткань.

— Ай! — зашипела Кэтрин, отскакивая назад.

Перед ней стояла темноволосая, ухоженная девушка в дорогой одежде. И по её лицу было ясно — она в ярости.

— Ты под ноги вообще смотришь?! — резко выкрикнула она, сжимая пустой стакан.

Слова будто ударили пощёчиной. Что-то внутри Кэтрин мгновенно вспыхнуло.

— Это ты смотри, куда идёшь! — сорвалась она. — Ты на меня вылила свой кофе!

Они стояли посреди тротуара, люди обходили их стороной, кто-то косился с любопытством. Голоса становились всё громче, резче.

— Ты даже не извинилась!

— А за что мне извиняться?!
И в этот момент дверь кафе распахнулась.

— Кэтрин! — раздался знакомый раздражённый голос. — Опять ты! Что ты устроила?!

Селена быстро подошла к брюнетке, её лицо мгновенно смягчилось, губы растянулись в натянутую улыбку.

— Привет, дорогая, — сладко произнесла она. — Прости нашу непутёвую официантку. Мы всё компенсируем.

Они обе покосились на Кэтрин. В их взглядах читалось презрение.

Непутёвая?

Слово обожгло сильнее, чем кофе.

— Селена, прибереги язык, — тихо, но жёстко произнесла Кэтрин.

Внутри всё кипело — унижение, злость, бессилие. Но спорить дальше было бессмысленно. Сжав кулаки, она развернулась и направилась в кафе.

Рабочий день только начинался.
И он уже был безнадёжно испорчен.

Кэтрин зашла в кафе, и к ней почти бегом бросилась Мишель.

— Кэтрин! Ты в порядке? Я видела, что случилось на улице!

Она схватила меня за плечи, тревожно всматриваясь в лицо. Её взгляд скользнул ниже — и замер на огромном тёмном пятне на моём пальто.

— Ох, чёрт... — выдохнула она. — Это, наверное, уже не отмоется. Пойдём в уборную, попробуем что-нибудь сделать!

Она потянула меня за рукав, но я мягко высвободилась.

— Не стоит, Мишель. Я потом сама попробую... хотя, если честно, сомневаюсь, что из этого выйдет хоть что-то.

Она внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь понять, насколько сильно меня это задело, и коротко кивнула.

— Ты это... не ссорься с ними, ладно? — понизила она голос. — Это какая-то очень важная персона. И, кажется, подруга Селены. Я не помню, как её зовут. Но её жених — очень влиятельный человек. Так что будь поаккуратнее. Она вообще не из нашего города.

Я невольно заинтересовалась. Мы с Мишель принялись протирать столы, переговариваясь вполголоса, будто обсуждали государственную тайну.

Оказалось, эта загадочная подруга Селены — основательница многих больниц в нашей стране.

Она приехала в наш город, чтобы открыть очередную больницу. А её жених... директор каких-то крупных компаний. В подробности Мишель не вдавалась, но по её тону было ясно: человек он не из простых.

— А как зовут её жениха?.. — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

Мишель уже с восторгом открыла рот, готовая выдать сенсацию, но позади раздался холодный голос Селены:

— Кэтрин, принимай заказ.

Я обернулась.

За столиком, на который кивнула Селена, сидела та самая её подруга.

У меня пересохло в горле.

Я медленно сглотнула, понимая, что сейчас будет непросто. Но всё же выпрямилась и уверенно направилась к столику.

На губах появилась вежливая улыбка — натянутая, хрупкая, как тонкое стекло.

Внутри же всё кипело. Мне хотелось опрокинуть на неё чашку горячего кофе и стереть с её лица это высокомерное выражение.

Она смотрела на меня так, будто ждала именно этого момента. Словно настал её час — час поиздеваться, унизить, напомнить мне моё место.

Как я и думала — она была вечно всем недовольна.

Кофе «слишком горчит».
Салат «ужасно пересолён».
Паста «слишком сырная, это невозможно есть».

Каждое её замечание звучало не как просьба, а как приговор. Она гоняла меня туда-сюда по залу, будто проверяла, сколько ещё я выдержу. Моё терпение трещало по швам, но всякий раз, когда хотелось ответить, я вспоминала слова Мишель.
Она влиятельная. И её жених — тоже. Тебе проблемы не нужны.

А проблем у меня и без того хватало.

На ноющих, будто налитых свинцом ногах я вновь подошла к её столику и поставила перед ней очередную переделанную тарелку.

Я развернулась, собираясь уйти, но за спиной раздался резкий звук — звон разбитой керамики.

Тарелка разлетелась на осколки у её ног.

— Ой... — протянула она с показной невинностью. — Я такая неуклюжая.

В её голосе сквозила насмешка.

Я обернулась. Она сидела, откинувшись на спинку стула, и с лёгкой улыбкой наблюдала за мной, явно ожидая, когда я начну ползать по полу, собирая осколки.

И в этот момент меня накрыло.

Гул в голове усилился, словно кто-то включил там сирену. Перед глазами поплыли тёмные пятна. В висках застучало. Я попыталась сделать шаг, но ноги предательски подкосились.

Я успела ухватиться за край стола, чтобы не рухнуть на пол.

И тогда она изменилась в лице.

Ко мне подбежала Мишель, за ней — Селена, а следом вошла наша начальница, которая как раз приехала в кафе.

— Ты как? — Мишель опустилась рядом, сжимая мои холодные пальцы. — Сейчас, держи воду.

Она вложила в мои руки стакан. Я жадно сделала глоток, пытаясь выровнять дыхание.

— Мне нужно в уборную... — прошептала я. — Похоже, сахар поднялся.

Но Селена, стоявшая рядом, смотрела на меня без тени сочувствия.

— Я же говорила тебе уйти с этой работы, — холодно произнесла она. — Ты только проблемы создаёшь. Вон клиент из-за тебя недоволен.

Слова резанули сильнее, чем головокружение.

И тут за её спиной появилась начальница.

— Селена, дорогая, зайди ко мне, — спокойно сказала она и направилась в кабинет.

В этом спокойствии чувствовалась сталь.

Селена побледнела. На мгновение её губы дрогнули, но, проходя мимо меня, она одарила меня таким взглядом, что стало ясно — злость во мне она видит причину своих неприятностей.

А её подруга тем временем резко поднялась со стула.

— Это не кафе, а забегаловка! — выпалила она, нервно поправляя сумку. — Даже обслужить нормально не можете! Если я скажу своему мужу, вас быстро закроют!

Она бросила на меня последний презрительный взгляд и вышла, громко хлопнув дверью.

В зале повисла тяжёлая тишина.

Я стояла, всё ещё держась за стол, чувствуя, как внутри что-то ломается — не от усталости, не от головокружения.

От унижения.

Дальше мой день тянулся привычной чередой однообразных движений и дежурных улыбок. Всё было как всегда — до самого конца смены.

Я уже стояла в гардеробной, устало стягивая форму и аккуратно вешая её на плечики, когда дверь резко распахнулась. В комнату влетела Мишель — растрёпанная, с округлившимися от шока глазами.

— Кетрин! — почти выкрикнула она. — К тебе гости. Тебя ждут в холле!

— Ко мне?.. — переспросила я, чувствуя, как сердце странно ёкнуло.

Кто это мог быть? Я ведь почти ни с кем здесь не общалась. Никто не знал меня настолько, чтобы вот так прийти без предупреждения.

Любопытство вспыхнуло мгновенно. Я торопливо накинула своё злополучное пальто — то самое, испорченное ранее, — и почти бегом бросилась в холл.

И замерла.

Шок застыл на моём лице, а внутри, будто прорвав плотину, разлилась тёплая, светлая радость.

За столиком у окна сидел Рафаэль.

— Боже... — выдохнула я. — Я не верю...

Не помня себя, я сорвалась с места и буквально влетела в его объятия. Он поднялся мне навстречу и крепко, по-настоящему крепко обнял меня — так, как умеют обнимать только самые близкие.

— Я так рад тебя видеть, Кети, — тихо сказал он, не разжимая рук.

— Как?.. Что ты... Как ты здесь оказался? — слова путались, я задыхалась от неожиданности.

Я совсем не ожидала увидеть его здесь. Не сейчас. Не так внезапно.

Он чуть отстранился, и в его глазах светилось довольство.

— Решил приехать за тобой лично. Мы немного перенесли свадьбу — пораньше. Так что завтра поедем в Хьюстон.

Он говорил с воодушевлением, почти детской радостью. А во мне в этот момент что-то дрогнуло.

Хьюстон.

Улыбка осталась на моих губах, но внутри всё вдруг помрачнело. Я не хотела, чтобы он это заметил. Не сегодня. У него впереди важнейшее событие в жизни. Я не имела права омрачать его счастье. Просто... я не была готова уже завтра вернуться в этот чёртов город. Пусть и ненадолго.

— А почему перенесли? — как можно спокойнее спросила я.

— Решили не тянуть. Всё уже готово. Осталось только помочь Даниеле с платьем — ну и там всё ваше, женское, — он усмехнулся. — Она очень тебя ждёт.
Я кивнула.

Конечно. Даниела. Платье. Свадьба. Радость.

— Ну что ж... раз раньше — значит раньше, — мягко ответила я, заставляя себя звучать бодро.

Я спрятала своё смятение поглубже и не позволила ни одной тени сомнения отразиться на лице.

Мы поехали ко мне — собрать вещи.

Рафаэль, как всегда, взял на себя роль заботливого друга и помогал складывать чемодан, попутно рассказывая какие-то мелочи о подготовке, о гостях, о предстоящем торжестве.

А я вспоминала, как когда-то пообещала остаться в Хьюстоне на неделю после их свадьбы. Тогда мне казалось, что до этого ещё бесконечно далеко. Я даже надеялась, что он забудет. Но он не забыл.

Рафаэль никогда не забывал важного.

И теперь мне предстояло вернуться — туда, где осталась часть моего прошлого. Туда, куда я поклялась себе больше не возвращаться.

Хотя бы ненадолго.

Пока мы собирали вещи, я не выдержала и вывалила на Рафаэля всё.

Рассказала о сегодняшнем инциденте — о том, как меня унизили. Как внутри всё кипело от злости. Я говорила бурно, вскакивала с места, размахивала руками, изображала выражения лиц и даже пародировала голоса.

— И она такая: «Это вообще-то не входит в ваши обязанности», — протянула я противным, писклявым тоном, копируя Селену.

Рафаэль расхохотался.

— Я так понимаю, Селена — это та блондинка у ресепшена?

— О да. Ты её видел? Сочувствую.

Он усмехнулся и, чуть помедлив, добавил:

— Ну... как сказать. Она пыталась клеиться ко мне. Но, к её великому разочарованию, безуспешно.

Я вспыхнула.

— Вот стерва! Нужно было послать её куда подальше!

Он снова засмеялся, а я вдруг почувствовала странное облегчение. Будто разделённая злость стала легче. Будто рядом с ним всё снова становилось проще.

Мы продолжали болтать, складывая одежду в чемодан. Разговор перескакивал с одной темы на другую — свадьба, работа, сплетни, воспоминания. Потом мы заварили чай.

Спустя какое-то время сидели уже с пустыми кружками и пустой тарелкой из-под конфет. В комнате пахло сладким.На часах было десять вечера.

Рафаэль поднялся из-за стола.

— Ну что? Поехали?

— Куда? — удивлённо уставилась я на него.

— В Хьюстон. Тут как раз сутки на машине. Лучше выдвигаться сейчас, ночью.

Я растерялась.

— Я думала, мы завтра...

Он пожал плечами.
— Если тебе так удобнее — можем и завтра.

Я покачала головой.

— Нет... поехали сейчас.

Тем более я заранее отпросилась с работы. Начальница отпустила без лишних вопросов — в прошлом месяце я пропустила отпуск, так что совесть моя была чиста.

Мы выехали почти сразу.

Машина мчалась по ночной трассе на большой скорости. Огни фонарей вытягивались в золотые полосы, асфальт гудел под колёсами. Когда-то я боялась скорости — до дрожи в руках. Но теперь... теперь страх будто притупился.

И всё же воспоминания подкрались незаметно.

Я вспомнила, как так же ехала рядом с Адамом. Как тогда вжималась в сиденье и просила его сбавить. Вспомнила нашу последнюю нормальную встречу — ту, где ещё не было боли. Как он учил меня водить мою прошлую машину. Как смеялся, когда я путала педали. Как терпеливо объяснял.

Ту машину пришлось продать.

Ту жизнь — тоже.

Тогда мне было хорошо. Спокойно. Я ничего не подозревала. Не знала, что всё может обрушиться в один момент.

А сейчас... сейчас я его ненавижу.

Ненавижу за то, что ушёл, когда мне было хуже всего. За то, что обвинил мою мать в убийстве. За то, что даже не попытался понять.

Я вычеркнула его из своей жизни — заблокировала во всех социальных сетях, чтобы не видеть, не знать, не вспоминать.

Но через друзей до меня всё равно доходили слухи. Фибби говорила, что он стал успешным, что его многие знают, что у него всё прекрасно.

Это было год назад.

Как сейчас — я не знаю.
И знать не хочу.

Музыка тихо играла в салоне. Рафаэль сосредоточенно смотрел на дорогу, а я, глядя в темноту за окном, позволила мыслям раствориться.

Ненависть постепенно сменилась усталостью.

И в какой-то момент, под мерное гудение трассы и приглушённые аккорды песни, я незаметно для себя уснула.