«Две недели холода и одна ночь правды»
Варя проснулась от того, что в комнате было светло. Она посмотрела на кровать Лескова — пусто. Заправлена аккуратно, будто на ней никто не спал.
— Опять, — шепнула она бесу.
Бес внутри грустно вздохнул.
Она встала, подошла к окну. Москва просыпалась, где-то ехали машины, люди спешили по делам. А она стояла и не знала, что делать дальше.
Телефон завибрировал. Сообщение от Лескова: «На съемках встретимся».
Три слова. Холодные, чужие.
Она оделась, вышла. В коридоре пусто.
На съемках он появился за пять минут до начала. Взъерошенный, уставший, с темными кругами под глазами. Посмотрел на нее мельком и сразу отвел взгляд.
— Лесков, Петрович, вы сегодня в паре, — сказал редактор.
Они кивнули. Оба молча.
Испытание было сложным. Заброшенная школа, духи, крики. Варя работала, впуская беса, но чувствовала, что Лесков рядом — холодный, отстраненный.
Они не смотрели друг на друга. Не поддерживали. Просто делали работу.
После испытания жюри похвалило их, но Варя не чувствовала радости.
Вечером она залезла в ТикТок и похолодела.
Комментарии под их последним совместным видео:
«Они что, поссорились?»
«На съемках вообще не смотрят друг на друга»
«Где совместные тиктоки? Уже неделю ничего нет»
«Кажется, наш шип рассыпается»
«Они точно расстались, посмотрите на их взгляды»
Варя пролистывала и чувствовала, как внутри все сжимается.
— Бес, — шепнула она. — Нас рассекретили.
Бес занервничал.
В этот момент зазвонил телефон. Редактор.
— Варя, вы видели, что пишут?
— Вижу.
— Надо срочно что-то снимать. Совместное. Чтобы люди успокоились.
— А если не хотим?
— Тогда хайп упадет. А вместе с ним — деньги. Подумайте.
Варя положила трубку. Посмотрела на пустую кровать Лескова.
Где он? Опять ушел?
Она не выдержала. Вышла в коридор, пошла к служебному выходу. Он был там.
Сидел на ступеньках, курил, смотрел в темноту.
— Сём, — позвала она.
Он вздрогнул, обернулся:
— Ты чего тут?
— Тебя ищу. Редактор звонил.
— Знаю. Мне тоже.
— Надо снимать.
— Не хочу.
— Я тоже не хочу. Но надо.
Он затянулся, выдохнул дым:
— Варь, я не могу делать вид, что всё хорошо. Не могу смотреть в камеру и улыбаться, когда внутри всё болит.
— А думаешь, я могу? — Она подошла ближе. — Думаешь, мне легко? Ты уходишь, молчишь, смотришь сквозь меня. А я должна еще и тиктоки снимать?
— Тогда не снимай.
— Не могу. Деньги нужны. Контракт.
Он посмотрел на нее долгим взглядом:
— Ты правда думаешь только о деньгах?
— А ты думаешь только о себе.
Повисла тишина. Злая, колючая.
— Ладно, — сказал Лесков. — Завтра снимем. Для хайпа. Для денег.
— Для дела.
— Для дела.
Он встал, прошел мимо нее в коридор. Даже не обернулся.
Варя осталась стоять на холодных ступеньках.
Бес внутри выл.
Утром они встретились в номере. Оба не выспались, злые, уставшие.
— Давай быстрее, — сказал Лесков, доставая телефон. — Что снимаем?
— Не знаю. Что-то простое. Завтрак?
— Завтрак так завтрак.
Он поставил телефон на штатив, включил запись.
— Поехали.
Варя улыбнулась. Самая фальшивая улыбка в ее жизни. Лесков подошел, обнял ее со спины (для вида, только для вида).
— Доброе утро, — сказал он в камеру.
— Доброе, — ответила она.
— Кофе будешь?
— Ты сделаешь?
— А кто же еще?
Они разыграли сцену идеальной пары. Кофе, тосты, нежные взгляды. Никто бы не догадался, что между ними стена.
Выключили запись. Отодвинулись друг от друга.
— Нормально, — сказал Лесков, просматривая видео. — Загружу сейчас.
— Загружай.
Он загрузил. Через час у видео было полмиллиона просмотров.
Комментарии:
«Они снова вместе!»
«Смотрите, как он на нее смотрит»
«А я говорила, что это просто слухи»
«Шипперы, мы спасены!»
Варя читала и чувствовала пустоту.
— Верят, — сказала она.
— Ага, — ответил Лесков. — Верят.
— И что дальше?
— Дальше будем снимать. Раз в пару дней. Чтобы не спалиться.
— А в жизни?
— В жизни... не знаю.
Он встал, взял куртку.
— Ты куда?
— Дела.
— Опять?
— Опять.
Он ушел. Варя осталась одна.
Снова.
Следующую неделю они жили в режиме «тикток-пара». Снимали завтраки, прогулки, совместные вечера. Улыбались в камеру, обнимались для вида.
Как только камера выключалась — расходились по углам.
Лесков продолжал пропадать. Варя перестала спрашивать где.
Комментарии были счастливы:
«Идеальная пара»
«Они так любят друг друга»
«Хотим еще контента!»
Никто не знал правды.
Кроме них.
И беса, который внутри Вари тихо выл от боли.
Однажды ночью Варя не выдержала. Лесков снова ушел. Она сидела на кровати, смотрела в стену и чувствовала, как внутри все разрывается.
Вернулся он под утро. Увидел ее сидящей, замер.
— Ты не спала? — спросил тихо.
— Нет.
— Почему?
— Ждала.
— Не надо ждать.
— А что надо? — Она встала. Подошла к нему. — Что мне надо, Сём? Ты скажи. Я сделаю. Только перестань уже убегать.
Он смотрел на нее. Глаза — уставшие, больные, чужие.
— Я не убегаю.
— А что ты делаешь? Где ты был? Почему не разговариваешь? Почему мы только для камер вместе, а в жизни — чужие?
— Потому что я боюсь.
— Чего?
— Тебя. — Он провел рукой по лицу. — Себя. Чувств. Всего.
— Сём...
— Я не умею любить, Варя. Я никогда не умел. Я только делаю больно. Своей бывшей делал, тебе делаю. Может, лучше просто не пробовать?
Варя смотрела на него и чувствовала, как слезы текут по щекам.
— А если я не боюсь? — спросила она. — Если я готова?
— Ты не готова. Ты тоже боишься.
— Боюсь. Но я хотя бы пытаюсь.
Он молчал.
— Знаешь что, — сказала Варя. — Иди. Если хочешь убегать — убегай. Но когда поймешь, что бежать некуда, я буду здесь.
Она отошла, легла на кровать, отвернулась к стене.
Лесков стоял долго. Потом вышел.
Утром его кровать была пуста.
Но на тумбочке лежала записка: «Я вернусь. Жди».
Варя сжала бумажку в кулаке и закрыла глаза.
— Буду, — шепнула она. — Буду ждать.
Прошло уже две недели с того разговора, когда он признался, что влюбляется, а она промолчала. Две недели холода, молчания и пустых кроватей по утрам.
Он уходил рано, возвращался поздно. На съемках был профессионален, но холоден. Не смотрел на неё, не подходил, не разговаривал.
Варя тоже молчала. Гордость не позволяла сделать первый шаг. Да и что она скажет? «Прости, что не ответила тогда»? «Я тоже боюсь»?
Она встала, подошла к окну. За стеклом просыпалась Москва, а в душе была только пустота.
Телефон завибрировал. Сообщение от редактора: «Варя, через час сбор. Новое испытание. Ты и Лесков вместе».
Она усмехнулась. Продюсеры явно решили, что они неразлучны. Если бы они только знали...
На съемках он появился за минуту до начала. Взъерошенный, уставший, с тёмными кругами под глазами. Посмотрел на неё мельком и сразу отвернулся.
— Лесков, Петрович, вам в павильон 3, — сказал редактор. — Испытание сложное. Держитесь вместе.
— Хорошо, — ответила Варя.
Лесков просто кивнул.
Они пошли по коридору молча. Между ними будто выросла стена.
В павильоне их встретил Марат Башаров. Выглядел он торжественно и загадочно.
— Семён, Варвара, — начал он. — Сегодня у вас особое испытание. Зеркальная комната.
— Что за комната? — спросил Лесков.
— Лабиринт из зеркал. В центре находится человек, которому нужна помощь. Он напуган, потерян, не может найти выход. Ваша задача — найти его и вывести.
— Звучит несложно, — холодно сказала Варя.
— Не всё так просто, — усмехнулся Марат. — Зеркала искажают не только пространство. Они искажают энергию. Ваши дары могут сыграть с вами злую шутку.
Он посмотрел на Лескова:
— Семён, ты можешь начать атаковать собственные отражения, принимая их за сущностей.
Потом перевел взгляд на Варю:
— Варвара, ты рискуешь провалиться в зазеркальный мир. Бес может увести тебя туда, откуда трудно вернуться.
— И что нам делать? — спросил Лесков без эмоций.
— Доверять друг другу. — Марат посмотрел на них долгим взглядом. — Только так вы сможете пройти это испытание. В одиночку вы погибнете.
Варя и Лесков переглянулись. Впервые за несколько дней их взгляды встретились. Холодные, чужие.
— Мы справимся, — сказал Лесков.
— Конечно, — добавила Варя.
Марат покачал головой, будто чувствовал что-то, но промолчал.
— Время пошло. У вас один час.
Дверь открылась. За ней была темнота.
Они вошли внутрь. Дверь захлопнулась. Зажёгся свет.
Тысячи зеркал. Тысячи отражений. Варя видела себя со всех сторон — уставшую, злую, несчастную. Лескова — сотни раз — такого же холодного, как в жизни.
— Держись рядом, — сказал Лесков сухо. — Чтобы не потеряться.
— Буду, — так же сухо ответила она.
Они пошли. Молча. Между ними было расстояние в полметра, но казалось — километры.
Варя смотрела только в пол, стараясь не поднимать глаза. Бес внутри нервничал, метался — зеркала давили на него.
— Чувствуешь человека? — спросил Лесков.
— Нет. Пока нет.
— Я тоже.
Они прошли ещё несколько поворотов. Тишина была гнетущей. Только звук их шагов отражался от тысяч поверхностей.
— Сём, — не выдержала Варя. — Мы так и будем молчать?
— А что говорить? — Он не обернулся.
— Не знаю. Хоть что-то.
— Ты сама не захотела говорить тогда.
— Я не знала, что сказать.
— Вот и я не знаю.
Она хотела ответить, но вдруг Лесков остановился.
— Там, — сказал он. — Что-то есть.
Он смотрел в зеркало перед собой. В отражении, помимо их фигур, появилась тень. Серая, размытая, шевелящаяся.
— Сущность, — выдохнул Лесков. — Я чувствую.
— Сём, это отражение.
— Нет. Я вижу.
Он шагнул вперёд. В руке вспыхнул сгусток энергии.
— Стой! — Варя схватила его за руку. — Не надо!
— Отпусти! — Он вырвался. — Там враг!
— Это зеркало! Там никого нет!
— Ты не видишь! Ты не ведьмак!
Он ударил по зеркалу. Оно треснуло, но не разбилось. По трещинам побежали чёрные линии, и отражение засмеялось — страшно, многоголосо.
— Видишь?! — крикнул Лесков. — Оно живое!
Варя смотрела на него. Глаза бешеные, дыхание тяжёлое. Он был готов атаковать снова.
— Сём, посмотри на меня! — Она шагнула к нему. — Только на меня!
Он перевёл взгляд. Моргнул. Напряжение стало спадать.
— Чёрт, — выдохнул он. — Чуть не...
— Знаю. Я рядом. Идём дальше.
Он кивнул. Они пошли, но Варя заметила — он сжал её руку. Впервые за много дней. И не отпускал.
Через несколько поворотов Варя вдруг замедлила шаг. Остановилась. Уставилась в одно из зеркал.
— Варя? — позвал Лесков. — Варя!
Она не отвечала. Смотрела в зеркало, где её отражение отделилось от неё. Шагнуло вперёд. Улыбнулось.
— Иди к нам, — прошептало отражение. — Здесь хорошо. Здесь нет его. Нет боли. Нет страха.
— Варя! — Лесков тряс её за плечи. — Очнись!
Она не реагировала. Шагнула к зеркалу. Рука почти касалась поверхности.
— Нет! — Лесков рванул её назад, прижал к себе, закрывая от зеркала. — Не смей! Ты здесь! Со мной!
Она моргнула. Посмотрела на него.
— Сём?
— Я здесь. Ты чуть не ушла.
— Я... я видела себя...
— Это не ты. Это ложь. Я настоящий. Чувствуешь?
Она прижалась к нему. Вдохнула его запах. Такой родной, такой знакомый.
— Чувствую.
— Тогда идём. Только вместе. Смотри только на меня.
— Хорошо.
Они пошли дальше. Рука в руке.
Через несколько минут Варя услышала.
— Там, — сказала она. — Человек. За этой стеной.
— Я тоже чувствую, — кивнул Лесков.
Перед ними была сплошная стена зеркал. Ни прохода, ни двери.
— Надо разбить, — сказал Лесков.
— А если за ней снова ловушка?
— Выбора нет.
Он размахнулся и ударил. Зеркало разлетелось на тысячи осколков.
За ним, на полу, скорчившись, сидел человек. Молодой парень, трясущийся от страха.
— Вы настоящие? — прошептал он.
— Настоящие, — ответила Варя. — Вставай. Мы выведем.
Они подхватили его с двух сторон и пошли обратно.
Обратный путь был легче. Они уже знали дорогу. И теперь между ними не было стены.
Только усталость. И что-то ещё.
Они вышли. Свет, воздух, аплодисменты. Марат Башаров улыбался.
— Браво! Вы сделали это!
Парня увели медики. А Варя и Лесков стояли, держась за руки, и не отпускали.
— Как вы это сделали? — спросил Марат. — Там было очень опасно.
Варя посмотрела на Лескова. Он посмотрел на неё.
— Мы были вместе, — сказал Лесков. — Даже когда не хотели.
— Пришлось, — добавила Варя.
Марат кивнул:
— Иногда именно так и рождается настоящее доверие. Когда нет выбора.
Вечером они вернулись в номер. Уставшие, поцарапанные осколками, но живые.
Сидели на кроватях напротив друг друга. Молчали.
— Сём, — сказала Варя.
— Что?
— Я там, в зеркалах... когда меня звали... я думала о тебе.
— Я тоже. Когда бил стёкла, я слышал только твой голос.
— Я испугалась. Не зеркал. А того, что мы можем потерять друг друга.
— Я тоже испугался.
Пауза.
— Варь, я люблю тебя, — сказал он. — Я говорил это тогда и скажу сейчас. Я не знаю, что будет дальше, но я люблю.
Она смотрела на него. Долго. Потом улыбнулась сквозь слёзы:
— Я тоже люблю. Просто боялась признаться.
— А теперь?
— А теперь не боюсь. Зеркала научили.
Он подошёл, сел рядом. Обнял.
— Дураки мы, — сказал он.
— Какие есть.
— Теперь вместе?
— Теперь вместе. По-настоящему.
— И никаких фейков?
— Никаких. Только правда.
Она поцеловала его. Он ответил.
За окном была ночь. А в маленьком номере отеля двое людей, которые прошли через ненависть, фейк, ссоры и зеркала, наконец-то нашли друг друга.
По-настоящему.