Часть 24.
Юля прижималась к нему так сильно, будто боялась, что он сейчас растворится в тумане. В этом объятии было всё: и пережитый ужас ночных звонков, и липкий страх за собственную жизнь, и то огромное, невысказанное облегчение от того, что рядом — он. Женя. С его грубостью, вечными «шо» и тяжелыми кулаками, которые стали для неё единственной надежной стеной.
Когда она резко отстранилась и, обхватив его лицо ладонями, притянула к себе для долгого, отчаянного поцелуя, Боков на мгновение опешил. Его окровавленные пальцы замерли над её талией — он боялся испачкать её пальто, но через секунду сдался. Он прижал её к себе, чувствуя, как внутри наконец-то затихает многолетняя буря.
В этот момент призраки прошлого — холодные глаза Фишера, подвалы, кровь невинных — отступили. С этой рыжей проблемой ему впервые хотелось не водки, чтобы забыться, а простого человеческого сна. Без кошмаров. Без свиста пуль в ушах.
— Шо ты творишь, Соколова...
Прошептал он ей в губы, когда они наконец перевели дыхание.
— Ты ж теперь от меня в моей Москве не отделаешься. Я ж зануда, ты в курсе?
Юля лишь улыбнулась, вытирая след его крови со своей щеки.
У входа в отдел их ждал ад. Журналисты, прослышавшие о задержании «Скворца», облепили крыльцо, как мухи. Вспышки фотоаппаратов слепили, микрофоны лезли чуть ли не в лицо.
Козырев шел первым, прикрывая плечом Надю. Боков следовал за ними, крепко держа Юлю за руку, прокладывая путь сквозь толпу.
— Товарищ Козырев! Кто настоящий убийца? Выкрикнул парень с блокнотом.
— Это правда, что за всеми преступлениями стоял подельник Григорьева?
Козырев остановился на секунду, поправляя пальто.
— Следствие окончено. Все виновные задержаны. Остальное — в официальном пресс-релизе
Сухо отчеканил Валера.
Но тут одна из журналисток, молодая и дерзкая, прорвалась к самому Бокову, преградив ему путь.
— Капитан Боков! У нас есть информация из больницы, куда доставили задержанного. Говорят, Скворцов превращен в кровавое месиво. Это вы совершили над ним самосуд? Как вы прокомментируете такую неоправданную жестокость со стороны представителя закона?
Боков замер. Он медленно повернул голову к журналистке, и та невольно отшатнулась — взгляд Жени был тяжелым, как могильная плита. Юля почувствовала, как его рука напряглась, и крепче сжала его пальцы, умоляя молчать.
— Жестокость, говорите?
Боков сделал шаг вперед, нависая над девушкой с микрофоном.
— А вы спросите у него, когда он очнется, шо он собирался делать с женщинами. Спросите, как он свистел в трубку по ночам и обещал глаза птицам скармливать.
— Но есть же закон!
Не унималась журналистка.
— Вы обязаны были действовать в рамках...
— Слышишь, милая
Перебил её Женя, криво усмехнувшись.
— Он при задержании оказал яростное сопротивление. Шкаф на него упал. Раза четыре. И об косяк он бился, пока мы его вязали. Бывает такое в нашей работе — повышенный травматизм у подонков. Вопросы есть?
Козырев вовремя положил руку Жене на плечо, пресекая дальнейшую перепалку.
— Капитан Боков действовал в условиях крайней необходимости, защищая жизнь сотрудника
Громко объявил Валера, глядя в объективы камер.
— Следствие разберется во всех деталях. А сейчас — дайте нам пройти
Они вошли в здание, и тяжелые двери с грохотом отсекли шум толпы. В тишине коридора Боков наконец выдохнул.
— Шкаф, значит? — Козырев посмотрел на друга, пряча улыбку.
— Ну-ну. Писать замучаемся, Женя
— Пиши шо хочешь, Валера
Боков посмотрел на Юлю, которая всё еще не отпускала его руку.
— Хоть шкаф, хоть рояль с неба упал. Главное, шо эта мразь больше никому не позвонит.
Он обернулся к Юле и уже совсем другим тоном, тихим и хриплым, добавил:
— Пошли кабинет сдавать. И это... Соколова. Ты про поцелуй на улице не думай, шо это я от шока. Это я всерьез. Так шо готовься — в Москве будем жить по моим правилам. Сначала — душ, потом — нормальная еда, и спать. И шоб никаких птиц в радиусе километра. Поняла меня?
Юля кивнула, чувствуя, как на душе становится тепло и спокойно. Дело было закрыто. И, кажется, началась совсем другая история.