Часть 15.
Вечер в Курортном выдался ветреным. К отделу подкатила чёрная Волга с московскими номерами — на фоне потрёпанных патрульных машин она выглядела как инопланетный корабль. Из неё вышел Козырев: пальто нараспашку, подтянутый, с тем самым спокойным взглядом человека, который привык решать судьбы.
Боков ждал его на крыльце, скрестив руки на груди. Вид у него был боевой: костяшки пальцев разбиты, куртка в пятнах, лицо серое от бессонницы.
— Женя!
Козырев широко улыбнулся, подходя к нему. Вместо официального приветствия он крепко, по-мужски обнял Бокова.
— Ну, здравствуй, Я, признаться, когда телеграмму получил, сначала не поверил. Ты — и просишь помощи? Это ж исторический момент!
— Да ладно тебе, Михалыч
Буркнул Боков, но в его голосе проскользнула редкая нотка тепла.
— Припёрло просто. Гнида тут завелась... хитрая.
Козырев понимающе кивнул, а затем перевёл взгляд на вышедшую следом Надю Райкину. Он галантно поправил пальто, и его глаза потеплели ещё больше.
— Надежда
Он взял её за руку, слегка задерживая в своей.
— Совсем вас тут Боков загонял, бледная вся. Знаете что? Бросайте эти папки. Пойдёмте в кафе на набережной, тут, говорят, приличный кофе варят. Нам всем нужно выдохнуть.
Надя смущенно поправила волосы, бросив быстрый взгляд на Бокова.
— Ну, если работа позволяет...
— Позволяет-позволяет
Перебил Козырев и тут же повернул голову в сторону Юли, которая скромно стояла чуть поодаль у входа в лабораторию.
Козырев прищурился, оценивая её цвет волос и то, как Боков непроизвольно сделал полшага в её сторону, как бы перекрывая обзор.
— А это, я так понимаю, та самая Соколова?
Козырев усмехнулся, сразу было понятно о какой приманке шла речь в письме
— Рыжий — это смело. Это по-нашему.
Юля вежливо кивнула:
— Здравствуйте, товарищ Козырев.
— Так
Козырев хлопнул в ладоши.
— Решено. Идём вчетвером. Посидим, обсудим детали без этих казённых стен. Женя, не рычи
Добавил он, заметив, как Боков начал хмуриться.
— Это не просто ужин, это оперативное совещание в неформальной обстановке. Нам нужно понять, что у этого врача в башке, а за чашкой чая мысли приходят быстрее.
Кафе было почти пустым. На столе стоял чайник с крепким чаем и тарелка с какими-то пирожными, к которым никто не притрагивался. Козырев сидел напротив Нади, изредка касаясь её руки во время разговора, что заставляло Райкину слегка краснеть.
Боков сидел рядом с Юлей, развалившись на стуле и привычно качая ногой.
— Значит, Злобин — всё
Спросил Козырев, мгновенно становясь серьезным.
— Жаль. Перспективный был парень, но слаб оказался. Духа не хватило.
— Духа у него отродясь не было
Прохрипел Боков.
— Зависть одна. Соколову хотел слить... гнида.
Козырев внимательно посмотрел на Юлю.
— Юля, вы ведь столкнулись с ним лицом к лицу в палате. Что вы почувствовали? Не как эксперт, а как женщина.
Юля задумалась, помешивая ложечкой сахар.
— От него исходило ощущение... абсолютной чистоты. Пугающей. Он не считает себя убийцей. Он считает себя творцом. Он убирает лишнее, как скульптор отсекает мрамор. И он очень одинокий человек. Одинокий и бесконечно уверенный в своей правоте.
— Офтальмолог
Задумчиво произнес Козырев.
— Мы проверили списки. В 89-м из местной клиники уволился врач — фамилия Григорьев. Блестящий специалист, но после смерти дочери на операционном столе у него начались проблемы с психикой. Он лечил её сам. Пытался исправить врожденный порок.
Боков замер с чашкой у рта.
— И шо с ним стало?
— Исчез
Ответил Козырев.
— Уехал в Москву, потом вроде бы вернулся на юг под другим именем. Говорят, он помешался на идее симметрии. Ищите тех, кто работает с детьми в закрытых учреждениях или кружках.
— ДК!
Юля подняла глаза на Бокова. — Синий ворс от парика. В Доме Культуры был кружок по изготовлению театральных кукол.
Козырев улыбнулся и посмотрел на Бокова.
— Смотри, Женя, какая у тебя команда. Одна улики носом чует, другая — отдел на плечах держит.
Он перевел взгляд на Бокова и Юлю, которые сидели плечом к плечу.
— Что я вижу, ж
Козырев хитро прищурился.
— А ведь ты, Женя, её бережёшь больше, чем государственную тайну. Правильно.
Такие кадры на дороге не валяются.
Боков только громко фыркнул, отводя взгляд, но руку со спинки Юлиного стула не убрал.
— Ладно
Козырев встал.
— Надежда, позвольте я вас до дома провожу? А вы, молодежь...
Он кивнул Бокову и Юле
— Езжайте к себе. Завтра в шесть утра жду у ДК. Будем брать этого кукольника.
Когда Козырев и Надя ушли, Юля посмотрела на Бокова.
— А что он заметил? О чём он говорил?
— Михалыч и у покойника пульс найдет, если надо будет, Проворчал Женя.
— Поехали, Соколова. Нам еще к завтрашнему дню ножи точить. И это...
Он замялся на секунду.
— Спасибо, шо не стала перекрашиваться. Рыжий тебе и правда идет
Юля улыбнулась. Это было первое «спасибо», которое звучало почти как признание в любви.