Часть 8.
Машина Злобина взвизгнула шинами, вылетая с парковки МВД. Боков гнал так, будто за ними гнались все черти, одной рукой вцепившись в руль, а другой лихорадочно выуживая из пачки сигарету. Юля сидела рядом, сжимая в руках ту самую коробку. Бантик она аккуратно переложила в пакет для вещдоков.
— Ты, Соколова, сидишь тихо, и из машины без моей команды — ни ногой
Боков выпустил струю дыма прямо в приоткрытое окно.
— Шо ты там про Тициан свой лепетала? Докрасилась? Теперь этот урод тебя в толпе как мишень видит.
— Он видел меня ещё в магазине
Голос Юли слегка дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.
— Записка... «теперь легче найти в лесу». Значит, он уже присматривался. Синий бант — это не просто подарок. Это обещание. Такой же цвет был на затылке девочки.
— Обещание, блять... Боков сплюнул в окно.
— Романтик хренов
Они долетели до радиостанции за пять минут. Боков выскочил из машины, рванув дверь так, что та едва не осталась у него в руке. Юля, проигнорировав его слова, вышла следом.
— Я ж сказал — в машине сидеть!
Рявкнул он, оборачиваясь.
— Я эксперт, а не свидетель под защитой. Я должна увидеть или услышать того, кто принес посылку.
Женя только злобно зыркнул на неё, но времени на споры не было. Они вошли в тот самый подвал. Диджей, вчерашний знакомый, сидел бледный, как полотно, и нервно крутил в руках наушники. Рядом с ним стоял маленький пацанёнок лет десяти в затертой майке.
— О, припёрлись...
Пробормотал диджей.
— Вот он, почтальон ваш. Пришел, говорит, дядя просил передать коробку «красивой тете с рыжими волосами».
Боков мгновенно оказался рядом с пацаном. Он присел перед ним на корточки, и Юля увидела, как его лицо мгновенно изменилось. Вся агрессия куда-то исчезла, осталась только пугающая, холодная сосредоточенность.
— Слышь, малой,
Тихо сказал Женя.
— Дядя, шо коробку дал... как он выглядел? Шо говорил?
Пацан шмыгнул носом, глядя на Бокова испуганными глазами.
— Ну... обычный дядя. В плаще сером. Сказал, что это сюрприз. Дал мне на мороженое шесть рублей.
— Лицо? Шрамы, родинки? Шо запомнил, ж?
Боков чуть подался вперед.
— Не... он в очках был. И пахло от него...
Мальчик наморщил лоб, — Как в больнице.
Лекарствами какими-то. И голос такой... добрый. Сказал, что рыжим везет.
Юля почувствовала, как по коже поползли мурашки. «Рыжим везет». Она невольно коснулась своих волос.
— В больнице, кажешь?
Боков выпрямился, и в его глазах снова зажегся тот недобрый огонь.
— Хлоркой пахло или мазью?
— Мазью... вонючей такой. Как у бабушки, когда у неё ноги болят.
— Ихтиолка
Шепнула Юля, глядя на Бокова.
— Я же говорила. Он лечил раны той девочки перед тем, как...
Боков резко развернулся к диджею:
— Адрес, откуда пацан пришел, знаешь?
— Да с соседней улицы он, местный...
Женя схватил Юлю за плечо и потащил к выходу, бросив пацану на ходу:
— Мороженое не ешь, ж, зубы выпадут!
крикнул он уже на выходе.
— Соколова, в машину! Быстро!
Когда они снова оказались в салоне, Боков не стал заводить мотор. Он сидел, вцепившись в руль, и тяжело дышал.
— Слышь, Соколова...
Он повернулся к ней. Впервые за всё время он смотрел на неё не как на зелёную стажерку, а как на человека, который по-настоящему влип.
— Этот урод... он не просто маньяк. Он врач или фельдшер. Или санитар. Он знает, как резать, шобы не сразу сдохли. И он на тебя не просто так глаз положил. Ты для него — главный приз.
— Почему я?
Юля посмотрела в окно, где по улице шли обычные люди, не подозревая, что рядом решается вопрос жизни и смерти.
— Потому шо ты умная. И потому шо ты теперь рыжая
Женя горько усмехнулся.
— Он любит очищать красоту, как это было с детьми, девочка была блондинкой с голубыми глазами и бледной кожей, другая просто полугодовалый ребенок. Так, слушай сюда... Переезжаешь ко мне.
Юля поперхнулась воздухом.
— Что? Ты в своем уме?
— В своем, ж!
Боков снова завел машину.
— У тебя квартира — проходной двор. Любой Злобин с веником зайдет. А у меня... у меня не зайдет. Будешь под боком. Пока не возьмем эту гниду, ты от меня ни на шаг. Поняла, нет?
— Но Надя... Райкина этого не одобрит.
— Надя пускай за свой Курортный переживает, а я за твою голову переживаю, ж! Шо ты на меня так смотришь? Думаешь, я к тебе приставать буду?
Он саркастично выгнул бровь.
— Мне спать некогда, Соколова, не то шо баб по хатам тискать. Собирай манатки. Вечером переезжаем.
Вечер того же дня. Отделение МВД.
Злобин стоял у окна, наблюдая, как Боков грузит в машину небольшую сумку Юли. Его лицо перекосило от бессильной злости. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели.
— Значит, к себе её забираешь, да?прошипел он под нос.
— Ну-ну, легенда московская... Посмотрим, как ты запоешь, когда узнаешь, кто на самом деле рыжим верит.
Ваня достал из кармана мятую бумажку с номером телефона, набрал его на служебном аппарате и, дождавшись ответа, тихо произнес:
— Они поехали к нему. Она с ним. Да... всё, как вы просили.