2 часть
Я очень хотел забыть, как зовут тебя
Ну почему ты опять в моих снах?
Чтоб не думать ни о чём, я закидываю ксан
Да, я уже забыл чувство, как не чувствовать лица
Мне девятнадцать. Моя вселенная помещается в радиус десяти километров: тренировочная база «Барселоны», стадион, моя квартира с видом на крыши и море вдалеке. Я играю за основную женскую команду. Я не звезда. Я – оружие. То самое, которое отец когда-то нашел на травяном газоне и годами шлифовал. Меня до сих пор называют «русской». «Эй, Русская, пасуй сюда!» «Русская, жми!». Я почти не помню Москву. Во мне течет половина русской крови и половина испанской, но испанская часть бушует на поле, а русская – замкнулась в неприступной крепости внутри. Той самой, которую я выстроила.
---
Запись в черновиках Instagram (@noel.):
Никаких юбок. Только шум мяча и тишина до свистка. Здесь всё честно. Здесь всё видно. #моиправила #футбол #никакихуступок
---
Мир вокруг пытается впихнуть меня в свои рамки. Девчонки из команды после матчей снимают гетры и щитки и превращаются в кукол: платья, каблуки, блестки на веках. Они смеются, болтают о парнях, о трендах. Я стою в стороне. Моя униформа после игры не меняется. Мешковатые штаны, натянутые на бедра так низко, что мать, если бы видела, вздохнула бы. Обрезанная майка, скрывающая форму, которую я никому не покажу. Капюшон. Наушники. Я сама создаю вокруг себя поле отчуждения, и оно работает лучше любой стены. Я – агрессивная. Я – конфликтная. Я бросаю вызов взглядом, резким ответом, демонстративным игнорированием. Зачем? Не знаю. Наверное, чтобы никто даже не пытался подойти ближе. Чтобы не задавали глупых вопросов. Чтобы не увидели, что внутри той крепости не стальной монолит, а что-то хрупкое и уставшее.
Настоящую меня знают пять человек. Все – парни. Все старше. Все из мира, который не имеет отношения к гламуру и светским тусовкам. Это тренер по физподготовке с татуировкой в виде схемы метро на спине, бывший игрок, сломавший карьеру. Это бармен из того самого подпольного рок-бара, куда я прихожу, чтобы просто сидеть в углу и не быть узнанной. Это мой адвокат, который больше похож на байкера. Это младший брат Марка, который, в отличие от своего близнеца, пошел не в футбол, а в физики, и теперь разговаривает со мной о квантовых законах, которые мне не понятнее людских. И это... Дезире.
Запись в черновиках:
Иногда тишина – это не отсутствие звуков, а звук собственного дыхания, когда понимаешь, что ты – своя. И этого достаточно.
---
Дезире Дуэ. полузащитник ПСЖ. Двадцать лет. Мы встретились два года назад на юношеском турнире в Лиссабоне. Не на поле – в больнице, куда меня отвезли с подозрением на сотрясение, а его – с переломом пальца. Мы сидели в очереди в три часа ночи, оба в спортивных костюмах, оба молчаливые. Потом он, не глядя на меня, сказал на ломаном английском: «Они все думают, это самое важное. А оно просто болит». И я поняла, что он не про палец. Он про всё.
Мы не стали парой в привычном смысле. Мы стали островами в одном океане безумия. Он – в Париже, я – в Барселоне. Мы видимся раз в два-три месяца, если совпадают вылеты или турниры. Мы не говорим о любви. Это слово кажется мне чужим, липким, ненужным. Оно требует уступок, открытости, разоружения. Я не могу. Я не умею.
Но с ним – тепло. Он не пытается залезть в крепость. Он просто стучится в ворота, и я открываю потертую калитку. Мы можем молча сидеть на балконе его номера в отеле, пить воду и смотреть на город. Он может рассказывать мне о своей младшей сестре, которая болеет, и его голос будет тихим и беззащитным. А я могу, стиснув зубы, признаться, что до сих пор иногда слышу во сне голос бабушки, и мне стыдно за эту слабость.
Он единственный, кто видел меня без агрессивного фасада. Видел, как я утром, до того как надеть маску, пью кофе, укутавшись в огромный свитер, с пустыми, сонными глазами. И он никогда не использовал это против меня. Никто из моей пятерки не использовал. В нашей дружбе не было любви. Было что-то большее – доверие. И что-то меньшее – безопасная дистанция. Я сама её установила.
Звонок. Видео. Дезире.
Его лицо на экране – тёмная кожа, короткие завитки волм, усталые, но спокойные глаза.
– Привет, Русская.
– Привет, Парижанин. – Я не улыбаюсь, но моё лицо расслабляется. Я лежу на диване, на фоне – голые стены моей квартиры.
– Как нога?
– Болит. Старая травма. Ничего.
– Ты же играла против «Валенсии». Видел хайлайты. Твой гол... – он качает головой, и в его глазах вспыхивает тот самый профессиональный восторг. – Это было жестоко. И прекрасно.
– Просто работа.
– Нет. Это искусство. Ты – художница, Ноэль. Все остальные – с дубинами.
Я отвожу взгляд. Мне непривычна такая прямая похвала, даже от него.
– А у тебя? – спрашиваю, чтобы перевести тему.
– Скучаю. По полю. По... нормальному ритму. Здесь дождь. И все говорят о деньгах, а не об игре.
Мы молчим. Комфортное молчание. Он где-то там, в своем золотом Париже, так же одинокий в своей вселенной, как и я здесь.
– Скоро матч в Мадриде, – говорю я. – Потом, возможно, вырвусь.
– Я буду ждать. Береги себя. И... не дави на ту травму. Я знаю твой взгляд, когда ты скрываешь боль.
Он знает. Он один из немногих, кто действительно видит.
– Ладно. Пока.
– Пока, Русская.
Экран гаснет. Тепло рассеивается, оставляя после себя привычную, надежную прохладу одиночества. Это безопасно. Это мое.
На следующее утро – тренировка. Я снова в своих штанах, в капюшоне. Девчонки обсуждают какую-то вечеринку. На меня смотрят искоса, потом отводят взгляд. Моя репутация работает: «С Русской лучше не связываться – наорёт или просто проигнорит». Я выхожу на поле. Здесь всё просто. Здесь нет вопросов «кто я». Здесь я – та, чья стихия грубое поле, запах травы и свист мяча, летящего точно в «девятку».
Всё остальное – шум. Фон. И я построила стены достаточно высоко, чтобы он не проникал внутрь.
Финальная запись в черновиках, которая никогда не будет опубликована:
Иногда я думаю, что мы, футболисты, как те самые монахи-воины. Мы даем обет. Обет верности игре. Обет отречения от всего лишнего. Моя крепость – это мой монастырь. Мои правила – это мой устав. И пока врата на замке, всё в порядке. Пока никто чужой не пытается их взломать. А если попытается... Я знаю, как защищать свои ворота. И не только на поле.
Запрещаю думать о ней, потому что двинусь
Я не замечал её, она так изменилась
Jefree Star помада на губах, она влюбилась