Диагноз:Психованный

А как на твоём языке будет «любовь»?
Ха, почти одинаково
(Звезда упала и я загадал)
(Чтобы никто тебя не понимал)

Ад – это не огонь. Ад – это девяносто минут на поле, где от тебя ждут чуда, а твои партнерши, кажется, забыли дома не только бутсы, но и мозги. Мы играли против женской сборной «Реала». На бумаге – равные силы. На деле – мне казалось, я одна против одиннадцати. Включая судью, который свистел в их пользу так, будто его ипотека зависела от их победы.

Я ненавижу проигрывать. Ненавижу чувствовать вес чужих ошибок на своих плечах. И сегодня этот вес превратился в холодную, ясную ярость.

Первый гол я вбила на седьмой минуте, пройдя с мячом от центра поля, обведя троих как тренировочные cones. Молчание на трибунах, потом сдержанные аплодисменты. Я не праздновала. Просто забрала мяч из сетки и понесла на центр.

Второй – удар издали, в штангу и от нее – в сетку.
Третий – с пенальти, который мне же и заработали грубейшим подкатом. Я даже не посмотрела на вратаря. Послала мяч точно в нижний угол.
Четвертый. Пятый. Шестой.
Мои девчонки наконец-то проснулись и пытались помогать, но игра уже шла через меня. Как по накатанной колее. Я была рельсами, локомотивом и машинистом в одном лице.

Седьмой гол стал последней каплей. После моего удара, который буквально порвал сетку, со стороны трибун, где сидели игроки мужской команды «Реала», послышался раскатистый, слишком громкий голос:
– ОЛЕ! ЭТО НАША РУССКАЯ ЗВЕЗДА! КРАСАВА, ДЕВОЧКА!

Неймар. Его черная голова и широкий смех были видны отовсюду. Он кричал, показывая на меня пальцем, как на диковинку в зоопарке. «Наша». Наша? Я не их. Я – ничья. Я – своя собственная.

Что-то щелкнуло у меня внутри. Холодная ярость вспыхнула белым светом. Следующий розыгрыш начался у наших ворот. Я отобрала мяч у полузащитницы «Реала», даже не вступив в силовую борьбу – просто вышла на траекторию раньше. И вот я снова бегу к их штрафной. Одна. Передо мной – последняя защитница, и на подстраховке – та самая судья, которая весь матч смотрела на меня с нескрываемым раздражением.

Мысль была быстрой и ясной, как лезвие: «Заткнитесь все».

Я сделала «радугу». Через себя. Через голову. В женском футболе такое – вызов, пощечина, высший пилотаж и безумие одновременно. Мяч перелетел через ошеломленную защитницу, я проскочила с другой стороны, приняла его на грудь и, не дав упасть, с полулёта вколотила его в сетку. Восьмой. В сухую.

Тишина была оглушительной. Потом – взрыв. Трибуны встали. Моя команда бросилась ко мне, но я отшатнулась. Я смотрела на судью. Та стояла с открытым ртом, свисток безвольно болтался у ее губ. Я смотрела на трибуну, где сидел Неймар. Он не смеялся теперь. Он аплодировал. Стоя. Медленно и оценивающе. Как мастер ремесла, увидевший редкий талант.

Мне было все равно. Во рту стоял вкус крови и пустоты.

---

В раздевалке царило ликование. Все кричали, обнимались, планировали праздничный ужин в центре. Кто-то уже говорил, что придут парни из мужского состава «Реала», зажгут по-взрослому.
– Ноэль, ты просто богиня! Ты должна быть с нами! Без тебя нельзя!
Я мотала гетры, не глядя.
– Не пойду.
– Но как? Это же твоя победа!
– Я устала. Нога болит.
Это не была ложь. Старая травма колена гудела тупой, горячей болью после такой нагрузки. Но это был лишь повод. Причина была в том, что я чувствовала себя выжатой. Выжженной. Семь (восемь, считая радугу) голов в одни ворота – это не триумф. Это патологоанатомическое вскрытие. И мне стало противно от собственной ярости, от этого цирка, от взглядов, которые теперь будут еще пристальнее.

Я вышла одна. Уже стемнело. Надела свои спущенные на бедра штаны, легкую футболку, накинула капюшон. Осенний мадридский ветер пробирал до костей. Я шла, не видя дороги, и свернула в первый попавшийся парк. Тусклые фонари, шелест опавших листьев. Пусто.

Села на холодную скамейку, достала телефон. Единственный человек, которому можно было позвонить в таком состоянии.
Дезире ответил на втором гудке.
– Слышал результат. Ты уничтожила их. – В его голосе не было восторга. Была настороженность.
– У меня нога, – выдохнула я, закрыв глаза. – Болит, как в тот раз. Я... я сегодня чуть не сломала ту девочку, когда отбирала мяч перед восьмым голом. Слышала, как она хрустнула.
– Ноэль...
– Я сделала радугу, Дези. На серьезном матче. Как выпендрежник. Из-за того, что Неймар орал.
– Ты выиграла. Ты была сильнее. Боль пройдет. Просто лед, покой и...
– Знаю, знаю! – прервала я его, и голос сорвался. – Просто... блин.
Мы помолчали.
– Приезжай в Париж, – тихо сказал он. – Хоть на пару дней. Никакого футбола. Просто отдохнем.
– Не могу. Тренировки.
– Как хочешь. Но помни – ты не машина. Даже у самых крутых снайперов клинит затвор.
– Угу.
– Береги себя, Русская.
– Спокойной ночи, Парижанин.

Он положил трубку. Я сидела, сжимая телефон в ладони, пока суставы не побелели. Потом выругалась. Громко, смачно, по-русски. Все те маты, которым научил когда-то отец, вырвались наружу, сливаясь с болью в ноге, с усталостью, с грязным осадком от этой «победы». Пиздец.

– Браво. Настоящий русский мат. С чувством, с толком, с расстановкой.

Голос прозвучал прямо за моей спиной. Низкий, с ленивой, насмешливой тянучкой. Я вздрогнула и резко обернулась.

Он стоял под фонарем, прислонившись к дереву. Длинные ноги в дорогих, но помятых брюках, белая рубашка навыпуск, первые две пуговицы расстегнуты. Темные волосы в художественном беспорядке. И глаза. Глаза, которые даже в полутьме казались слишком яркими, слишком изучающими. Джуд Беллингем. Новая суперзвезда «Реала». Гений с мячом и, по слухам, конченый псих. Та самая «заноза в заднице».

Он ухмыльнулся, поймав мой взгляд.
– Я тебя сегодня смотрел. Вернее, твою казнь. Жестко. Красиво. И эта радуга в конце... – он присвистнул. – Это был плевок в лицо всему залу. Уважаю.

Я встала. Боль в ноге пронзила колено, но я не подала вида.
– Ты меня преследуешь?
– Преследую? – Он рассмеялся, и в этом смехе было что-то дикое, неконтролируемое. – Детка, я просто шел пройтись, а тут такое шоу. Русский мат и одинокая волчица, кусающая себя за хвост. Завораживающее зрелище.
Его тон, это слово «детка» всколыхнули во мне новую волну ярости.
– Отвали, – прошипела я, стараясь обойти его.
Он сделал шаг, блокируя путь. Близко. Слишком близко. От него пахло дорогим табаком, холодным воздухом и чем-то опасным, электрическим.
– Ой, и колючая же. На поле – богиня, а здесь – ежик. Интересный контраст. Мне нравится.
Его взгляд скользнул по моей фигуре, по спущенным штанам, по тонкой футболке. Это не был взгляд мужчины на женщину. Это был взгляд хищника, оценивающего другого хищника. И в нем читался азарт.
– Говорят же, – продолжал он, не отводя глаз, – что лучшие из нас всегда с изъяном. Сломанные внутри. У тебя что сломалось, Русская звездочка? Кроме колена, разумеется.

В этот момент я поняла: это не случайность. Он пришел сюда за мной. Знал, где искать. Игра началась. И правила в ней диктовал он.
– А у тебя что, – ответила я ледяным тоном, глядя ему прямо в глаза, – кроме психики?Отвали. Или я по-русски объяснять буду.
Я не ждала, что он отступит. Так и есть. Он лишь шире ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнул настоящий, не скрываемый более интерес. Хаос, заключенный в человеческое тело.
– О, обещаю, что интересно. До скорого, Ноэль. Мы еще сыграем.
Он сделал театральный шаг в сторону, давая пройти. Я прошла, чувствуя его взгляд на своей спине, будто физическое прикосновение. Не оборачиваясь. Шагая быстро, через боль, стиснув зубы.

В ушах звенело от адреналина и от его слов. «Мы еще сыграем».
Это не было предупреждением. И впервые за долгие годы стены моей крепости дали трещину. От одного только взгляда.

Е-а, звезда упала и я загадал
Такую же, как ты, только немую
Чтобы никто тебя не понимал
Кроме меня и моих поцелуев