Потерянные души

— Адам, Вы прекрасно рисуете!

— Вы моё вдохновение, вы моя душа!

***

— Ах! Снова... Кто такой Адам?! — я подорвалась с кровати в холодном поту и начала расхаживать по спальне в совершенном замешательстве. Боли, как в другом сне не было. Но почему-то покалывало сердце...

Успокоившись, побрела в ванну принять контрастный душ, а потом собираться в шабаш. Бабушка спит, всю ночь пахала. Уже за чашечкой чая вспомнила о Амелии и вообще о моем замысле.

— Остин, давай сюда.

Малыш рассказал всё в точных деталях. Мне стало не по себе.

— Это слишком, Ости... Я говорила припугнуть, а не запугать до того, чтобы она подумала о заклинание об изгнание.

Орёл тут же улетел, не признав вину, который нет. По сути я сама виновата. И тут не я должна обижаться, а он.

***

— Ты серьёзно это сделала?! Я же говорил, что это неправильно! — сердится на меня Джельман.

— Да я понимаю, Джел... У меня было трудное детство.

— Ладно. Но ты же понимаешь, что твой поступок ничего не изменит, Амелия так и будет думать, что это какой-то демон.

— Джельман Миллер, у нас сейчас урок демонологии, а не болтовни, — сказал мистер Ридмэнт.

— Понял.

Я обернулась назад посмотреть на Амели. А та сверлила свирепым взглядом доску, а потом резво стрельнула им и в меня. Ногти нервно стучали по парте. Мешки  под глазами идеально украшали её синий образ. Что насчёт волос? Это невообразимое искусство. Синие, природные кудри небрежно заколоты, видимо ночка не удалась... Изумилась больше всего от отсутствия цветных линз.

***

— Когда Мари вернётся? — со вздохом спросила я.

— Софи не отпускает её, хотя чувствует себя в полном рассвете сил, — прошипел тот.

— Что? Тётя Софи, про которую рассказывала Мариэлла?

— Именно. Она нас приютила... — вскидывая огневые кудри вверх произнёс Джельман. — И сделала она это почти сразу, нужно было кое-какие дела выяснить.

[2012]

Прошло шесть месяцев, апрель. Мари идёт вприпрыжку, ведя за собой Джела знакомить его с тётей Софи. Солнечные лучи бегали вслед за этими маленькими, рыжими огоньками.

— Мариш, почему эта тётя тебе так нравится? — поинтересовался мальчик.

— Вот придём и ты поймёшь. Эта женщина – восторг!

— А что это значит? — он замедлился, дабы лучше услышать сестру.

— Софи такая добрая и смешная, умная и сильная, решительная и уверенная! И всё это вместе означает – восторг. Понял? — девчонка взглянула на своего брата такими тёплыми глазами, которые Джельман увидел впервые. Он кивнул на вопрос и снова поплёлся сзади.

Мальчишке всегда было плохо под солнцем, хотя Мари противоположно. Джел чувствует изнеможение, будто упадёт и помрёт в горячих ожогах от солнца. Это всё потому-что его кожа очень чувствительная. Посидит на солнечном свету пол часа и сразу станет вялым, тухлым. Болезнь передана от отца.

От той улыбки ему полегчало. Мариэлла всё детство лечила его, ничего не делая. Одна лишь мимолетная улыбочка заставляла рыжего забывать обо всём, в том числе о своей дикой вялости.

Колокольчики, висящие над дверью, звонко пропели мелодию, и малыши тут же оказались в магазине.

— Тётя Софи, Тётя Софи! Я так скучала по вам! — рыжуха подбежала к женщине и бросилась в объятия.

— Я тоже, огонёк мой, — рассмеялась та, взаимно охватив руками девочку.

— Ох, вот мой братец, про которого я говорила, — зубы так и просятся выступить на показ, а губки не в силе перестать улыбаться, как Чеширский кот.

— Джельман, я Софи, — протянула свою кисть белокурая.

— Ага... — отстранённо произнёс тот.

— Мы ещё успеем познакомится, щекастик. Мариша рассказывала, что ты устаёшь ходя по солнцу, присядь.

— Я не щекастик, а ещё только я называю её так! — возмутился он и топнул ножкой.

— Хорошо, как мне тебя называть тогда? — сероглазая ощерила зубы, заставив невольно улыбнуться мальчишку.

— Просто Джел, — веки опять потяжелели, да и сам он измотавшийся.

[Настоящее время]

— В итоге на следующий день я проснулся у неё в хате. Я был сильно поражён, что не смог контролировать свой детский разум и чуть не убился с лестницы. Вообще люблю только своих родителей, несмотря на их алкоголизм. Конечно, Софи тоже люблю, но по-другому. Я ей благодарен за всё, и всё же даже сейчас выбрал бы остаться с родными...

— Но почему? — брови домиком, а взгляд полон раскаяния.

— Вот так вот... Это привязанность, Тась. Мы с Мари абсолютно разные. Мать с отцом вымещали злость на ней, а я не думал, что это так плохо... Она любит свободу, она дышит ею! А я... Я никогда не чувствовал волю, а только наслышан про неё. Моя болезнь медленно перетекала в страх, выход из под крыши был исключительно в пасмурные или дождливые дни. В те годы так хотелось к родителям, я был закрыт ото всех, кроме Мариэллы. Тетка потихоньку начала прорываться в душу, теперь застряла в ней как и Мари.

Я на грани отчаяния. Либо упаду от всего услышанного, либо утоплюсь в своих же слезах. Столько времени быть в своей голове, в неволе... Волновало одно:

— Как же ты переносишь солнце сейчас? — не пытаюсь говорить сдержанно, голос дрожит.

— Также, но легче, теперь то у меня есть и ты!

Как же приятно это услышать от Джела! Едва знакомы, а тут тебе на, такое признание. Я скрутила его в свои худые руки и не хотела отпускать.

— Я буду стараться улыбаться тебе чаще, — обещание уже начало действовать, лукаво улыбнувшись.

***

Через пятнадцать минут объявят тех, кто прошёл в следующий тур конкурса, а сейчас время столовой. Мы с Джельманом и остальными одноклассниками смеёмся и гадаем кто пройдёт в следующий тур, а кому не повезёт, иногда поглядываю за столик соколов и всё время замечаю презрительный, полный холода взгляд Алана, от чего каждый раз мурашки пробегают. Амелия сидит рядом, я бы сказала – лежит на его коленях. Остин перестарался... Где же был на тот момент её фамильяр?!

— Ты чего туда смотришь? Неужто Линору глазки стоишь? — хихикнула ещё одна подруга – Мелек, белокурая хохотушка.

— Не угадала... — повернувшись вздохнула я.

— Что, Ноа чтоли?!

— Будь он проклят, нет! — моё лицо сморщилось при упоминание этого мерзкого черта.

— Только не говори, что это... Алан, — испуганно догадывалась синеглазая.

— Я просто поприветствовала Линора, — откинула возможно правильный вариант ответа.

Ребята продолжили обсуждать академию, я вновь повернулась, дабы посмотреть на Линора, но глаза неосознанно направились в сторону Алана, который всё также разглядывал меня, только уже внимательным, и пугающе спокойным взглядом.

Хочешь игру, Алан Льюис? Что ж, погнали. Вместо того, чтобы побоятся смотреть в его глаза, я пронзила медовые глаза своими изумрудами с невероятной серьёзностью, как это делает он. Секунда, две, мышцы на лице расслабились, поддаваясь тягучей патоке. Мой взор конкретно влип в этот мёд. В одну секунду я увидела в его глазах нежность и доброту, до жути знакомую, но только на секунду...

— Анастасия! — почти на ухо кричит Джел.

О нет, это была плохая идея, начинать с тобой игру... Ты определённо снова победил.

Всё это время меня трясли, словно вытаскивали беса, а я утонула в липкой жидкости, не ощутив на своих плечах руки Джела, судорожно трясущие их. В последнюю секунду моего осознания, этот подонок показал победную ухмылку.

— Тася!

Во мне разлилась ярость, больше глядеть в эти глаза не намереваюсь! НИКОГДА.

— Что?! — я разгневана не только на Алана, но и на Джельма, за то, что он прервал наше соревнование... Или из-за того, что не дал полностью захлебнуться в сиропе...?

— А ничего, что Амелия сейчас отправит тебя к проклятым богам? — Мелек заметила приближающуюся девушку.

— Анастасия, встань! — крикнула мне Амели.

— Нет. — налегке проговорила я.

— Нам нужно поговорить, — почти вопит покрасневшая синеголовка.

— Слушаю.

Сейчас будет извержение, или же она сможет сдержать эмоции в себе?

— Наедине, — девушка поджала губы и состроила очень грозную гримасу.

Я встала и направилась за кипящей от ревности Амелией. Уж страшно представить, что на этот раз совершит эта чертовка. Если опять поймаю паническую атаку, то больше никогда не приду в эту школу. Ни за что. Мы зашли в самый ближний класс. Цветная изменилась в лице.

— Давай я тебе объясню. Ты. Останешься. Без. Глаз. — та подошла к столу и облокотилась двумя руками, а я мысленно ликую, что она не впечатала меня в стенку или не сломала мной одну из парт.

— Послушай, по-моему ты ограничиваешь своего парня.

— Послушай, он смотрит так только на тебя, и меня это раздражает! — вскрикнула она. Я совсем не обратила внимания на крик, а лишь на значение сказанных слов. В миг на моём лице разыгралась самодовольная ухмылка.

— Ну значит мои глазки и правда завораживают, — съязвила я, а у той лицо стало ещё краснее, вот-вот и взрыв.

— Да чтоб тебя! Алан мой! — резво подбежала Амели, от чего я дернулась.

— Если хочешь, чтобы он лизал твои ножки, то попробуй не ревновать его к каждой, я в том числе, — стараюсь сохранить спокойствие, хотя внутри меня съедает страх.

Мэри говорила: «страх убивает, поэтому пропускай его через сердце и подавляй разумом». Ох, я совсем забыла с ними связаться!

— Чтобы я не видела этих игр между вами! — словно отгадав нашу забаву, процедила она.

Сейчас синеволосая выглядит выспавшейся, но круги под глазами таки остались. Даже ярость не скрывает за собой синий оттенок мешков.

— И кстати, береги своего фамильяра, Анастасия. — презрение читалось в её серых глазах.

— К чему это, Амелия? — специально сделала акцент на имя, как это сделала она.

— Да так, вдруг мой гепард выцарапает твоей дикой птичке глазки, — злорадно улыбнулась глиста в желтой юбке.

Страх вновь подкатил с новой силой. Ухмылка сползла почти мгновенно. Крылья носа подергивались. Зато Амелия стоит и лыбиться победной улыбкой. Неужели она узнала? Не может быть! Скорее всего кто-то ей рассказал про моего фамильяра, вот и хочет отомстить за гляделки с Аланом.

— Ещё увидимся, Анастасия Аддерли... — пальцы станцевали прощальный вальс. Я стою в оцепенение, мысли смешаны.

***

— Всё, тихо! — кричит староста с переднего ряда.

Начинается отбор, а точнее подготовленный текст. Я умираю со скуки, этот конкурс мне был совершенно не важен. Вот же засада! Мариэлла заставила участвовать, а сама греет булки под тёплым одеялом. Не ожидаю ничего, собственно как и своей фамилии в списке прошедших. Просто присутствие в этом зале, уже хоть чуть-чуть превышает мой авторитет в академии.

— Итак, сегодня вы, ученики Вильгельминской Академии, узнаете кто пройдёт во второй тур, — произнёс тот самый ведущий. Интересно... Впервые услышала полное название академии.

— Ты точно пройдёшь, — Мелек шепнула мне на ухо.

— Да я то и не особо расстроюсь, — не стараясь говорить тихо, сказала я.

— Шшш, — меня заткнула Филинда – староста.

— Хотел бы отметить трёх учеников, которые отличились хорошим успехом. Это - Алан Льюис, Дженифер Темпсон и Анастасия Аддерли, — всё лицо скривилось в недоумении, прямо сейчас веснушки на лбу пляшут. Хотелось переспросить ещё раз, не знаю почему, но хотелось. Возможно потому-что сомневаюсь, что там должно быть моё имя, либо для того, чтобы все ещё раз услышали мои инициалы. Ужас... А ещё безумно хочется посмотреть реакцию воробушка. Но голова не поворачивается, ибо хочет избежать ещё одной «случайной» выходки Амелии. — Эти учащиеся превосходно справились со своими зельями, поздравляю! Думаю вы уже поняли, что проходите во второй тур. — чувствую испепеляющий взгляд Амели Россман.

Мужчина проговорил все пятьдесят фамилий, которое прошли и озвучил новое задание:

— Ваше следующе задание – показать способности своих фамильяров. Подготовьте их, не сдавайтесь и верьте в могущество своих спутников! В этом туре не даётся определенная тема, выбирайте то умение, которое помощник сможет выполнить. Показ открыт с завтрашнего дня до двадцать седьмого февраля.

Думаю Остин справится с любой задачей, главное позаботиться о нём, мало ли кто-то додумается расцарапать зоркие глазки моего орла...